Игры за открытой дверью.

- Он собирается открывать, или нет? - Я стоял возле входной двери и вслушивался в звуки по ту сторону: незнакомый женский голос говорил о недавнем землетрясении, затронувшего остров Сикоку и берега Кюсю, периодически искажаясь из-за помех. Вероятно, радио уже давно служило лишь фоном: Аомине никогда не интересовали новости. – Эй, придурок, ты там спишь? – Повысив голос, спросил я, с силой ударяя кулаком в дверь. С косяков посыпалась штукатурка, пачкая рукав новой темно-фиолетовой толстовки. Флегматично стряхнув грязь, и, пнув дверь напоследок, я пошел к лестнице, но меня остановил режущий слух скрип. - Идиот, даже не закрыл на замок… - Небольшая щель в проеме открыла вид на полумрак квартиры, в котором с трудом можно было разглядеть очертания мебели. Сделав шаг назад, я просунул руку в щель и в слепую нащупал крепеж дверной цепочки, плавно вытаскивая наконечник из ложбинки. – Как тебе повезло, что это всего лишь я… Как только нога переступила порог квартиры, в нос резко ударил запах дыма. Прикрыв лицо ладонью, я пошел на голос диктора, уже говоривший о туре неизвестной мне певице по городам Японии. Аомине сидел в зале напротив работающего телевизора. Полуголый, он пялился в монитор пустым взглядом, куря сверток какой-то травы: судя по тлеющим зеленовато-коричневым листьям – марихуаны. Заметив меня, лениво положил косяк в пепельницу на ручке кресла и спросил: - Че без спроса входишь? – речь прерывистая, натянутая, вероятно, выкурил немало. - Ты сколько дней не выходишь из квартиры? – спросил я, неторопливо двигаясь вглубь помещения, проходя мимо друга, чье лицо смотрелось сильно исхудавшим в свете телевизора. Он недовольно скривился, явно не одобрив лишнее внимание, и бросил кроткий взгляд в сторону спальни, в которой, как и во всей квартире, царил мрак: - Мало – два дня, - ему тяжело говорить, начинает проявляться сонливость, - принес? - Ты так и не сказал, что нужно, - я сел на подоконник, вглядываясь в ночь за окном. Далеко за полночь, в переулках ни души, лишь там, в дали, где мерцают огни многоэтажек, бурлит жизнь. Эта часть города вымерла, погрузившись в сон. - Можно подумать, у тебя ассортимент большой, мудак, - его руки потянулись к карманам джинс, в поисках налички,- порох* и… - Нет, даже не думай, джеф я тебе не продам – слишком палевно. – Он не наркоман, просто балуется периодически. Спортсмен и наркотики – вещи не совместимые. Я играл с ним когда-то в одной команде, баскетбол отнимал все свободное время, но с переходом в старшую школу наши пути разошлись, и встретились мы вновь примерно полгода назад, но уже как клиент и его барыга. Поскольку я занимался продажей довольно серьезных химикатов, мне пришлось посоветовать другого посредника, торгующего травкой, но сегодня Аомине понадобился именно я. Дайки недобро посмотрел на меня и ощетинился: - Какого хуя? Тебе деньги что ли не нужны? - Аомине, ты – ведущий игрок, если будешь ширятся – спалят, а после и на меня выйдут, на такого плохого, угробившего великого Аомине Дайки, - спокойной ответив, я слез с насиженного места и подошел к другу. Парень несколько секунд молча смотрел на меня снизу вверх, переваривая услышанное, после медленно вернулся в прежнее положение: облокотился на спинку кресла, уложив ноги на край журнального столика, усыпанного пустыми упаковками из-под чипс и журналами о спорте. Закрыв глаза, он почесал живот, и мой взгляд невольно приковался к правому ребру, на котором красовался уже выцветший синяк. Сделав шаг в сторону, я позволил свету от телевизора озарить его тело, и увиденное меня не обрадовало, но я не стал спрашивать, откуда эти многочисленные ссадины – не мое дело. - Ты параноик, Мурасакибара. – После минуты молчания вынес вердикт парень, - тогда, что ты мне посоветуешь, «непалевное»? - Эфедрин**, но немного: быстро формируется зависимость. Можешь курить, как анашу. – Аомине усмехнулся и вновь потянулся к карманам: - Хорошо, мамочка, я не буду много курить твоего эфе…дрина. Так заботишься обо мне, милый парень. Правильно говорят, что все громилы – добряки. – Он протянул помятые банкноты. Пересчитав деньги, предварительно проверив их на наличие серьезных дефектов, я утвердительно кивнул и вытащил из рюкзака небольшой пакетик с белыми кристаллами: - Ага, добряк, торгующий смертью, - Дайки громко рассмеялся. Я молча передал наркотики, не обращая внимания на дикий смех: сейчас он под травкой, его может развеселить даже мое скупое на эмоции лицо. * * * - Ты куда это? – спросил Аомине, когда я уже надумал выходить из квартиры, - не останешься? Я угощаю. - Ты же знаешь, я не употребляю. Дайки вспомнил про косяк марихуаны и вытащил затухший сверток из пепельницы, одной рукой ища зажигалку на кресле в области ног. - Могу предложить еще кое-что, - вспышка огня озарила безразличное лицо. Он положил зажигалку на стол, чтобы не потерять из виду, и выпустил облако белого дыма. – Никуда не торопишься? - Нет, в общем, - я вернулся обратно, коря себя за неспособность лгать знакомым людям. - Там у меня лежит Кагами, хочешь? - Кто? - Кагами, - повторил Аомине, принимаясь за изготовление нового косяка, на сей раз из нового материала, - Кагами Тайга. - В смысле хочу? Мне нечего с ним обсуждать. – Я видел этого Кагами всего несколько раз на матчах - баскетболист, как и мы. Ходили слухи, будто эти двое встречаются, но я не верил, т.к. Дайки не походил на гея, да и тот парень тоже. Копошившийся со свертком Аомине, пропустил вопрос мимо ушей. Не став отвлекать хозяина квартиры, я медленно поплелся в соседнюю комнату, где предполагал найти Кагами. Если в коридоре и зале я еще мог что-то разглядеть из-за работающего телевизора, то в спальне не помогал даже свет луны, озаряющий небольшой участок пола у окна. Нащупав на стене выключатель и нажав на него, я ничуть не удивился, когда предполагаемой вспышки света не последовало. - Света нет, включай настольную лампу, - донесся из зала уже довольно бодрый голос Дайки. Он начал курить ту дрянь, что притащил я: в типичном запахе дыма от марихуаны, стали появляться химические примеси. - Ага, настольная лампа, вот только где она… – Тихо проговорил я, направляясь маленькими шажками, насколько это позволял мой немалый рост, в центр комнаты. Нащупав кровать, двинулся вдоль нее, ища у изголовья тумбочку. Пройдясь рукой по твердой горизонтальной поверхности, нашел светильник и помещение наполнилось тусклым светом. – Твою… - Ну, так что? – От неожиданности я едва заметно дернулся, когда в дверном проеме показался Аомине. Он кивком головы указал на лежащего спиной вверх Кагами, чьи руки были привязаны к изголовью кровати, некогда белая футболка задрана выше лопаток, штаны, вместе с нижним бельем спущены и болтались где-то в районе колен. Его тело напоминало шахматную доску: то тут, то там, выделялись бордовые разводы и ссадины, а на спине и ягодицах, плавно перетекая на ноги, виднелись засохшие дорожки спермы. Судя по уже посиневшим разводам с кровоподтеками от веревок на кистях рук, парень лежал в таком положении больше суток. – Будешь? - За что ты его так? – Только и смог выдавить я, не в силах оторвать взгляд от сего зрелища. Мне хотелось уйти, но открывшийся вид завораживал, как и все отвратительно-прекрасное, словно красивый цветок, оставшийся нетронутым на поле брани, усыпанным сотнями трупов. - Видел его с каким-то утырком. - Дайки запрыгнул на кровать, та в ответ напружинила, подбросив в воздух безвольное тело Кагами, - моего члена ему уже мало, но я, как видишь, накормил его до отвала, - парень, ухмыляясь, со смачным шлепком ударил пленника по заднице, болезненно сжимая кожу, сдерживая порывы агрессии. Новый наркотик его разбудил, а вместе с ним, пробудил и воспоминания. – Ну, так будешь? – на сей раз более вкрадчиво спросил Аомине, выжидающе всматриваясь в мое лицо, и если бы не расширенные зрачки, можно было подумать, что он трезв. - Нет, - я убрал прилипшие ко лбу волосы, и осмотрел лицо Кагами: оно оказалось не тронутым, только и здесь этот безумный ревнивец оставил следы семени. Выпрямившись, я взглянул и на анус, насколько это позволял ракурс: не поврежден. Парень отключился из-за стресса, - я пойду, не буду мешать. - Как хочешь, я бы на твоем месте не отказался, уверен, он тоже, - не дожидаясь, пока я выйду, Дайки расстегнул ширинку, вынимая возбужденную плоть, и похлопал ей по ягодицам любовника, затем навис сверху и облизал каждый выступающий позвонок на шее, тихо приговаривая, -ну, что, шлюшка, продолжим наш марафон? * * * Когда я вышел из квартиры, из-за двери доносились лишь приглушенные стоны и хриплое дыхание. Спускаясь вниз по лестнице, я думал о том, что увидел и как мог поступить. Во мне боролись противоречивые чувства, но я, все же, решил не встревать в их отношения, списав все на любовную ссору. И только когда я вышел на улицу и уже преодолел половину расстояния до дома, понял, что Аомине может и не остановится. И даже если его парень останется жив, проблем с законом не избежать, полиция явятся к нему домой, найдет наркотики и выйдет на меня. - Черт тебя дери, - нехотя я все же развернулся и побежал обратно. Мое чувство самосохранения впервые спасло жизнь другому человеку. * "Порох", "Джеф" - готовый к употреблению раствор, полученный в результате хим. реакции. ** Эфедрин - кристаллы белого цвета, полученные из растения эфедры. Их вдыхают, либо курят. Оба вида дури относятся к Амфетаминам. Наркотикам, обладающим психостимулирующим, "возбуждающим" действием.