Бегущий за закатом

— А воздух? Воздух в Штатах вкуснее?— продолжал спрашивать Джонхан, небрежно проводя кистью по холсту, словно являлся профессионалом в этом деле. — Без понятия, я не ел,— пожал плечами друг, усмехаясь и смотря на то, что творит блондин,— мне кажется или... — Тебе кажется,— тут же произнёс старший, вставая со стула и выпрямляя спину. Чувствуя хруст в спине, блаженно мычит и улыбается, смотря на свою живопись. — Но у меня глаза чуть ниже ведь... — Спасибо скажи, что не нарисовал таким же стрёмным, каким ты в жизни являешься,— усмехнулся и получил подзатыльник вместе с объятиями. Парни вышли из мастерской Юна, где часто засиживались до двух часов ночи за долгими разговорами, чашкой чая, в которую Джонхан успевал плюхнуть кисть с акварелью, и тусклым светом одной лампочки, что свисала с потолка и никаких попыток не предпринималось повесить люстру, деньги тратить на это не было смысла, никто не бился лбом об эту лампочку, значит не мешает. И уже шёл двенадцатый час ночи, а парни только заварили чай и лелги на диванчике, который был полон всякими драпировками и тряпками, но это не мешало обоим лечь и устроиться как можно удобнее, не мешая друг другу. Тесно не было, разве что худой Хан своими косточками впивался в спину Хона, от чего тому было сначала больно, затем привыкание пришло само. Художники люди довольно безумные и при этом ленивые, когда речь идёт об уборке или внешнем виде, поскольку убираться или следить за собой — утомительно, да и бесполезно, ведь бардак снова наступит спустя час, как и растрёпанные волосы и грязная одежда. У Юна нет ни одной футболки или джинс, которые были бы без следов акрила или масла. Акварель ещё можно смыть и отстирать, а вот что-то плотнее уже остаётся надолго. Смотря на уснувшего блондина, брюнет улыбнулся и попытался придвинуться чуть ближе к старшему, чтобы его не разбудить. Рядом с Джонханом чай слаще, краски ярче, а запах разбавителя заменяет любые ароматы цветочных полей. Приобняв его, Джошуа закрыл глаза и просто лежал, наслаждаясь запахом масла, перемешанного с одеколоном самого Юна, который он покупал ещё год назад с самим Джису в качестве увлажнителя воздуха в мастерской. Так и появляется то самое чувство, называемое любовью, так и привязываешься к человеку, так и начинаешь искать этот запах в каждом переулке, а, учуяв, панически заливаешься потом, стоит только потерять его, задыхаешься от безысходности. — Что бы ты хотел, чтобы я нарисовал?— вдруг прошептал Джонхан, не открывая глаз. А вот Хон уже давно рассматривал его лицо, чуть придвинувшись, чтобы было легче уловить каждый вздрог ресниц,— хочешь портрет до пояса? Или с руками? Или... — Закат. — М?— приоткрыл глаза и чуть растерялся такой близости, чувствуя на губах чужое дыхание и улавливая что-то странное внутри. Старший не любил, когда на его кожу попадает чужое дыхание, но сейчас оно приносило такое невероятное тепло, что даже отдаляться не хотелось,— закат? — Да, я люблю фотографировать закаты, но хотел бы увидеть его на холсте,— кивнул и наконец сел, оставляя Джонхана лежать с растерянным взглядом и мурашками по телу. Резкий треск и лампочка перестаёт светить, оставляя парней в кромешной тьме, которая не рассеивалась даже от отражающегося света луны, словно он не попадал в это помещение. Привыкая к темноте, Джонхан начинает видеть то, что происходит перед ним и, бродящий Джошуа, который вот-вот врежется в мольберт. Взяв его за руку, тянет в обратную сторону и, найдя смартфон, включает фонарик. ***** Университет сильно раздражал Джошуа, особенно пары по макроэкономике, где препод только и делал, что рассказывал, как пережил войну и какое безобразное сейчас поколение растёт. Сидевшая рядом одногруппница Хона, чуть приблизилась к нему и, понюхав воздух кругом, удивлённо смотрит на парня, словно от него перегаром разило. — Ты спал в магазине стройматериалов?— тут же выдала шуточку, которую брюнет особо не поддержал, ведь понимал, что от него весь день пахнет разбавителем и растворителем, поскольку он помогал Джонхану с переездом из одной мастерской в другую. Из-за этого не спал всю ночь. — Да,— кратко кивнул и лёг на парту, желая поспать, но опять девичий голос не дал ему сомкнуть веки. — Ты сегодня занят?— спросила с таким любопытством, словно от этого зависит её жизнь. — Очень,— кивнул, снова закрывая глаза. Наён давно подавала Джошуа знаки внимания, однако он их не принимал, даже особо не замечал, скорее считал их обычным общением. Да и как тут смотреть на других дам, когда у тебя любимый запах — растворитель, любимое место — мастерская с одним маленьким диванчиком и лопнувшей лампочкой? — А чем? Не нужна будет помощь?— расспрашивала Им, боясь, что сильно действует на нервы Хона, однако и не спросить не могла,— я могу помочь, если... — Ну если тебе так интересно, то можешь помочь,— вздохнул, понимая, что помощь лишней не будет, учитывая, что ещё куча всего не разобрана в мастерской,— после пар поедем. Кивая, улыбается и уже предвкушает очень романтичную прогулку с однокурскином, который выглядит всегда потрясающе и, как оказалось, в общении спокойный. Только вот заместо романтической прогулки в руки Ён сунули холсты с портретами и натюрмортами, а на шею повесили все фартуки Джонхана, отправляя девушку на этаж ниже, где и находится новое помещение, что будет в распоряжении блондина. Юн, конечно, удивился новой паре женских рук, но руки они и у девушек руки, хоть и с маникюром. Да и девушка неплохо справлялась, шустро бегая по этажам с Джошуа и Джонханом, пытаясь влиться в их разговор. Когда всё было перенесено, оставалось лишь оттереть краску со стен и пола, чем все трое и занялись, усердно пытаясь содрать все разноцветные пятна. Чутка попортив пол, с уборкой они закончили. Устало посмотрев на окно, Хон достал телефон и, включив камеру, сделал пару снимков заката, который с десятого этажа выглядел прекрасно. Эта вдохновлённая и искренняя улыбка умиляла обоих: Наён тоже подошла и посмотрела на снимки, чуть выглядывая из-за плеча одногруппника, а Джонхан просто стукнул кистью по затылку друга, вызывая у него смех. Чай был очень горячим и ароматным. Хоть Джон особо не следил за порядком и был невнимателен ко многому, но чай он выбирал самый лучший, ведь именно этот напиток даёт ему силы и вдохновение. Да и расслабиться легче с чашкой трав. Наён восхищалась каждым рисунком и осматривала по минут двадцать одну картину, словно имея знания в этом деле. Однако ей просто очень нравилось подумать, глядя на мазки масла и глянцевую поверхность красок. Теперь всё ясно, почему от Хона зачастую пахнет разбавителем с растворителем, ведь Им нанюхалась этим за сегодня так, что даже поднялась температура и голова начала кружиться. — А Вы можете и меня научить так рисовать?— повернулась к блондину, чьи волосы собраны в хвостик, но всё же большинство прядей просто выбились и попадали на лицо и шею. — Нет, не смогу,— улыбнулся такой наивности девушки,— я сам учился этому годами и до сих пор не дошёл до того уровня, чтобы учить кого-то. Да и педагогическими навыками не владею, лучше обратитесь в художественную школу или ещё куда, где действительно могут научить. В глазах шатенки можно увидеть разочарование и грусть, но Юн не мог ничего поделать, ведь действительно ещё не был готов быть наставником в том деле, в котором ещё сам чувствует себя новичком. ***** Идя по коридору и останавливаясь у нужной двери, теребит рубашку и тяжело дышит, словно вот-вот задохнётся. Джошуа было плохо морально и физически, все силы он решил потратить на путь сюда, где всегда тепло и ему всегда будут рады. — Джонхан, я тебя люблю!— тут же заявил, как только распахнул дверь и сделал шаг в мастерскую. Однако внутри никого не было, лишь шторы чуть развивались от появившегося сквозняка, а кисть, что до этого лежала на краю стула, упала на пол, покатившись по полу. Осмотревшись, тут же занервничал, ведь Хан особо не выходит из мастерской, даже воду менять можно здесь, поскольку у него теперь есть раковина в этом помещении. Затем он понял, что это даже лучше, что друга тут не было, поскольку после своих же слов Джису впал в дрожь. На плечи упали чужие ладони, затем перед брюнетом появился и сам Хан, который нёс новый этюдник. Хвастаясь новой покупкой, блондин уловил грусть и тоску в глазах младшего, поэтому убрал этот кусок дерева в сторону, а сам потянул Хона к дивану, садясь с ним и будучи уже готовым слушать. — Родители разводятся, но так как я совершеннолетний, они не знают, кому меня оставить,— начал брюнет, положив голову на спинку дивана,— они меня пихают друг другу, явно не желая оставаться со мной. У мамы есть уже молодой человек в Штатах, а отец вечно с друзьями в казино или пьёт, если не всё сразу. Я ни с кем оставаться не хочу, но и быть одному трудно. — Если ты боишься за жильё, то можешь пожить у меня, я же с тётей живу,— напомнил, затем нахмурился, улыбаясь,— ну формально с ней, а так её дома не бывает месяцами. Да и я чаще здесь, так что можешь переехать ко мне, а там уже посмотрим. Может так и будем жить. Очень трудно было отказаться от такого заманчивого варианта, но хорошо ли это? Когда объект твоих воздыханий слишком близко, можно просто потерять контроль, можно и вовсе стать зависимым. Если сейчас Джошуа ещё сутки побыть без Юна в силах, то при такой возможности ему будет трудно быть без друга даже час. Как же это  трудно — любить. Почему он вообще влюбился в Хана? С чего всё началось? Неужели это чувство было всегда? Садясь обратно за мольберт, на котором были пока непонятные оранжевые и красные пятна, блондин взял кисть и открыл разбавитель. Подойдя к старшему, студент осмотрел холст и положил подбородок на светлую макушку. Только Джису хотел пойти к окну, за которым уже тёмное небо, но не так много звёзд, как его перехватили за руку и потянули на себя, что брюнет аж упал на колени, которые были все в краске, благо, застывшей. Внимательный взгляд Джонхана и растерянный Джошуа, эта обстановка казалась слишком уж напряжённой, что внутри было жарко и пот выступал ко лбу, чуть ли не каплями стекая с лица. Сбитое дыхание младшего вперемешку с учащённым стуком сердца, которое чувствовал и Юн. — Почему?— произнёс тот, в чьей руке была кисть, а на верхней губе мазок синей краски,— за что? — Что?— никак не понимал, пытаясь чуть отодвинуться от блондина, но тот, выронив кисть, резко тянет ближе, что аж Хон врезается носом в переносицу старшего. — За что ты любишь меня? Или что это вообще было, пока меня тут не было?— сдал самого друга с потрохами, вводя в тупик. Только Шуа хотел что-то сказать, как его отпустили и улыбка озарила лицо Джона, разбавляя обстановку. — Ну ладно, я тоже тебя люблю,— махнул и посмотрел на часы, которые показывали полпервого ночи,— ты домой пойдёшь? Растерянный Джо никак не мог ответить, поэтому хозяин мастерской указал на диван, где младший мог поспать. ***** — А Джонхан-оппа может нарисовать мой портрет? Я заплачý,— тут же подала голос Наён, как только Джошуа сел на своё место и устало вздохнул, поворачиваясь к шатенке. Может конечно, но почему Хон чувствовал что-то противное? Не в самой Им, просто внутри что-то сжалось и ему показалось, что к Хану никто подходить не имеет права. Достаточно эгоистично со стороны Джису, но он пытался перестать думать об этом, ведь это уже выходит за рамки разумного. — Да, можешь сама к нему подойти, я сегодня должен быть дома сразу после пар,— как-то сухо произнёс с ноткой тоски, после чего шатенке стало не по себе, даже стыдно. Весь день брюнет был сам не свой, словно все соки из него выжали и теперь он ходил как овощ. Может что не так со здоровьем или психикой? Может он пьёт что-то из антидепрессантов или транквилизаторов? Наён передала всё это самому Юну, а тот удивился приходу девушки и отсутствию Джошуа с ней. Парень тут же запереживал за друга, но понимал, что он, скорее всего, сейчас разбирается в семье, а может родители уже развелись, может что-то пошло не так и они теперь разводятся через суд, чёрт их знает. Блондин просто надеялся, что всё будет хорошо. Пока студентка сидела и позировала Юну, живописец думал о совершенно другом, не о пропорциях и строении лица, учитывая, что у Ён оно довольно своеобразное. Проводя кистью по холсту, пытался сосредоточиться, но никак не мог прийти в себя и вечно уходил в мысли. Умудряясь даже пролить растворитель, злится, но продолжает писать, заставляя себя успокоиться и не показывать себя с такой стороны даме. Изредка поглядывая на шатенку, пытается уловить характер её лица и черты, которые довольно выделяющиеся. Подойдя к холсту, как только старший выдохнул, Наён чуть присмотрелась и удивлённо подняла брови, понимая, кого это ей напоминает. — Это Джошуа?— хихикнула, явно просто издеваясь, однако это действительно было похоже на совмещённых Наён и Джошуа, что даже очень понравилось самой девушке,— сколько я должна Вам? Юн бросил кисть в урну, поскольку она уже давно сломалась и волоски обломались, распушились, это лишь мешало. Посмотрев на Наён, в руках которых уже был кошелёк, замотал головой, держа портрет, который должен ещё высохнуть. — Это подарок,— махнул и встал, поставив холст возле окна, за которым было прекрасное зрелище, напоминавшее Хану друга и то, что он ещё не закончил делать. Удивлённая Им растерялась, хотела сунуть хотя бы пару купюр, но блондин наотрез отказываясь, напоминая, что она им помогала с переездом, так что это он ей должен был. Садясь наконец за незаконченный пейзаж, отпил чаю из кружки и полностью погрузился в процесс написания картины. С пейзажами у него не очень, он скорее по портретам и натюрмортам, однако врагу надо смотреть в глаза, так что рано или поздно он должен был сесть за эту работу. ***** Сидя на паре по новейшей истории Кореи, Джошуа пытался сосредоточиться на предмете, однако вечные мысли о том, что мама хочет его забрать с собой, лезли бестактно и портили настроение сильнее. Поэтому после первой пары Хон встал с места и, взяв свои вещи, пошёл к выходу из кабинета, чтобы встретиться с Ханом, ведь тот и не знал об этом. Автобус ехал раздражающе медленно, а как только остановился на нужной парню остановке, брюнет выбежал и направился прямо к зданию, где на девятом этаже находилась нужная дверь, за которой кусочек рая на Земле. Забегая, осмотрелся и увидел Юна, который набирал в баночку воду. Тяжело дыша, студент радостно заулыбался. — Что такое? Ты рано,— глянул на часы и вскинул брови,— я кофе заварил, будешь? Блондин всю ночь не спал, а из-за появления друга поспешил убрать одну из работ, заменяя её работой, на которой был изображён Джошуа. Посмотрев на этот холст, младший был приятно удивлён. Нет, он не удивился тому, что там он, скорее удивился новому стилю живописи друга, ведь эта работа намного ярче, чётче и декоративнее, но этим более завораживающая. — Я снова улетаю в Калифорнию, мама забирает меня,— произнёс, не отрывая взгляд с портрета, а Джон тут же выронил баночку с водой, разливая жидкость по полу. — Надолго? — Думаю, на года два,— посмотрел наконец на напуганного Джонхана, который притянул к себе друга и обнял, пытаясь спрятать слёзы. Решение было принято вчера и улетают они послезавтра, забирая документы из университета и переводясь в ВУЗ Калифорнии, где ранее и бывал часто сам Хон. Однако он никогда не желал там жить, поскольку тут его бòльшая часть жизни. Тут Джонхан. Они ещё долго сидели в мастерской, молчали, пили чай, Юн рисовал, а Джису следил за процессом, восхищаясь его прогрессу в этом деле. И он смеет называть себя новичком в этом? Так и прошли их два дня. Госпожа Хон ругала сына за то, что он не дома, но тот вовсе не обращал внимания на её слова, полностью погружаясь в атмосферу расслабления. И теперь ему будет труднее попрощаться с Юном, ведь он слишком привязался, на двойной узел, что отрывать его от себя будет ужасно больно. — Я тебя люблю за то, что ты готов быть рядом, когда мне плохо,— начал вдруг Шуа, когда на часах уже было пять часов ночи, а Хан лежал рядом на маленьком диванчике, дыханием играя с волосами на макушке студента,— я просто люблю тебя за то, что ты есть в моей жизни. Никакие запреты или правила меня не переубедят, как бы в обществе не упрекали за "нетрадиционную" ориентацию, я люблю тебя даже просто как человека, как Юн Джонхана. Их взгляды встретились, а лица были вроде очень близко, но при этом казалось, что они далеко друг от друга. Чувствовался между ними космос, никакой химии, ничего трудного, никаких формул и элементов, лишь созвездия и искры глаз. Джонхан улыбнулся, резко переворачивая друга, а сам разместился на нём, нависая и дразня этим. На губах блондина оставалась краска зелёного цвета, которая отпечаталась на губах Джошуа и размазалась после всех манипуляций. Тяжёлое дыхание и дикое сердцебиение, это просто сумасшествие, как после такого можно вообще расстаться? Это ведь только начало. Поэтому в день, когда Джису должен был улетать, парень не брал трубку и выключил телефон, отправляя лишь сообщение матери о том, что остаётся и пусть за него не волнуются. Джонхан весь день боялся за друга и то, что ему может влететь, однако брюнет его успокоил тем, что имеет право жить так, как хочет он, ведь давно не ребёнок, девятнадцать лет, скоро даже двадцать стукнет. — Я, кстати, тоже тебя люблю,— потянул за рубашку Джо и сковал своими объятиями,— потому что ты мой Джошик. О, кстати! Пошёл в сторону кучи холстов, доставая нужный и показывая другу, при этом улавливая каждую эмоцию на его лице. И самыми заметными были восхищение и удивление, ведь Шуа знал, что Хан ненавидел пейзажи, но этот закат получился просто восхитительно, словно это окно на вид настоящего заката. Это было просто шикарно, что даже трудно передать словами то, как же польщён Хон, ведь не думал, что друг исполнит его желание. — Предлагаю назвать это "бегущий за закатом",— подмигнул и протянул подрамник с этим творением в руки брюнета,— я потом попрошу знакомого оформить в багетную рамку, будет круто смотреться. Повесим в нашей комнате и... — Нашей?— чуть растерялся, поднимая взгляд с картины. — Ну да, ты не переедешь ко мне?— разочарованно спросил Джонхан. — Перееду,— буркнул, улыбаясь, и, поставив картину возле мольберта, обнял блондина, чувствуя себя самым счастливым на всём свете,— бегущий за закатом... это я? Потрепав по волосам брюнета, Юн сделал мазок на губах синей краской и поцеловал в губы парня, что и против не был. Улыбаясь такой сцене, оба были просто на другой планете, где сами себе диктовали правила и жили по своим хотелкам, а не в чужих рамках. Конец.