Просто дождись

***

16.11.2016.       Аня и Саша дружат давно, с самого детства, везде вместе, всегда обсуждают что-то друг с другом и хихикают в сторонке. Тренеры давно заметили эту крепкую связь. Иногда нужно было их оттаскивать друг от друга, чтобы те принялись за поставленное им дело. Не остановить их было от общения, пока за ними не стали гоняться, чтобы рассоединить.       Девочки такие разные. Саша — взрывная по характеру, довольно весёлая, любительница над кем-нибудь подшутить, но в нужные моменты сдержанная, особенно в плане проявления своих слабостей, существование которых она скрывает, всегда соглашается на любую даже сумасшедшую идею. Аня же — более спокойная, сдержанная, она серьёзнее, взрослая не по годам, старшие всегда поражаются тому, как поставлена её речь, как она воспитана, но и она тоже даёт волю эмоциям. Всё же она ещё ребёнок. Хотя и часто отговаривает подругу от желание сделать что-то небезопасное.       После долгих тренировок им есть о чём-то поговорить, что обсудить, что посмотреть и послушать. Шли они сегодня снова вместе, в этот раз Трусова идёт в гости к Щербаковым — родители Ани вернутся только поздно вечером. По дороге домой Саша неожиданно чувствует боль в руке и жмурится, издав тихое «ай». — Саш, что случилось? — Аня начала волноваться за девушку, державшуюся за руку довольно крепко, — Нужна помощь? — Не-не-не, всё нор… нормально, боль уходит. Фух… Что это было вообще? — с ноткой раздражённости спрашивает зеленоглазая. — Точно всё хорошо? Пошли быстрее домой, посмотрим хоть, что там. Ты не ранилась нигде? Не могла ничего перетянуть на тренировке? — в карих глазах читалось беспокойство. — Неа, максимум у меня пару синяков и то они не тут должны быть. Не переживай, пошли, — ускоренными шагами, Трусова шла дальше, взяв за руку подругу. — Как скажешь.       Всю дорогу Щербакова не могла расслабиться от беспокойства за Сашу. Она знает её, хоть что с ней случится — она всё равно не скажет. Даже если ей руки оторвёт — она скажет «Пустяки, я тренироваться дальше пошла». Не говорит о своих проблемах и эмоциях совсем, только где-нибудь, где её не услышит кто-то кроме самых близких. Делает из себя непробиваемую. Да даже сейчас. Мышцы лица выдают то, что болезненное место не прекращало приносить дискомфорт. Местами это раздражает, но вот саму Трусову бесит другое — жалость к ней в эти моменты. И хоть бы что ей. Не девушка, а стена. Так что лучше не трогать её — на своём стоять будет. Упрямая. Ане симпатизировала эта черта девушки иногда. Даже восхищала. Но говорить не стала, а почему, да бог его знает.       И вот, они прямо у двери в место жительство семейства Щербаковых. Дверь была открыта. Видимо, родители забыли закрыть. Странно. Только перешагнув порог, первым делом они сняли куртки. Саша сразу потянулась поднять рукав и увидела… это. То самое. — Ахуеть, — всё, что способна была сейчас сказать фигуристка. — Сань, не ругайся! Чего там такого шокиру… О господи… — у Щербаковой глаза округлились до размера 5 копеек.       Часы. Они наконец появились у Саши. Она не понимала, что сейчас лучше делать — кричать от радости, прыгать, искать, что делать с ужасной болью в руке, начать переживать, в голове всё стало солянкой из предположений. Пока Трусова стояла у порога даже не разувшись, казалось, что если отпустит руку — всё, боль будет только сильнее. Аня уже успела найти в интернете способы снять боль и рекомендации, что делать. Нашла самые популярные. Быстрыми шагами кареглазая потопала в ванную наливать горячую воду в тазик. На всякий случай она ещё сбегала за льдом из холодильника, как советовали на втором сайте по её запросу. За это время Александра всё же дозволилась снять обувь, игнорируя такую боль, будто её шокером в руку бьют без остановки, и пройти дальше в дом. — Трусова, иди сюда, надо твою боль снять иначе весь день мучаться будешь пока не заплачешь точно! — на третий случай Щербакова полезла за аптечкой, которая лежала на самом верху шкафа в комнате родителей и побежала к ванне. — Сюда - это куда? — девушка оглядывала глазами кучу комнат, в которых она так и не научилась разбираться. — В ванную, недалеко от входа, — после слов Ани, Трусова быстро оказалась там, где её ждали, — Руку давай, попробуем горячей водой успокоить боль.       Саша послушно, на удивление, сделала, что нужно. Через пару минут, вроде, стало легче, но появилось лёгкое жжение на месте цифр. Хотя бы не отдаёт током по самые кости. На этот случай ей приложили пачку льда к самому ноющему месту. Прошла 1 минута, 5, 10… — Всё, теперь точно не болит. Ань, ты моя спасительница, что бы я делала без тебя, — пробившись на нежности, Саша первая полезла обнять подругу, обвив шею той рукой. — Без меня терпела боль пока рука бы не отвалилась, — решила на редкость подстебать ту темноволосая. — Я не такая тупая, не надо мне тут! Протестую! — Протестующая, пошли смотреть твой сериал, за которым вы соизволились прийти ко мне на редкость, — тыкнув в нос пальцем собеседнице, фигуристка пошла на кухню за едой для просмотра, — Кстати, ты посмотри сколько хоть у тебя на часах твоих показывает времени до дня "X". Интересно.

***

22.03.2018       Очередной день тренировки. Трусова немного переживала. Ани нет уже минут как 10. Опаздывает. Не похоже на неё от слова совсем. Она бывает приходит чуть ли не за час до начала, а тут вот что случилось. Может позвонить ей? Может Этери Георгиевна знает? Она ни о ком так не волновалась. О Жене Медведевой тоже ни слуху, ни духу. Да что такое происходит. Несмотря на внутренний бунт эмоций, Саша пытается сосредоточиться на том, чтобы хорошо откатать всё нужное. Одним ухом она подслушивает разговор, точнее слова Этери Георгиевны в трубку телефона. — Щербакова, я не поняла, почему опаздываем? Не думай, что если прекрасно откатала вчера и я тебя похвалила, то можно сегодня пренебрежительно… Погоди, что? Ты в порядке? Надеюсь ты не шутишь шутки мне тут… Ладно, ты подъезжаешь? Хорошо, смотри мне, чтобы через 5 минут уже была тут и стояла на коньках, — довольно громко беседовала с ученицей женщина.       Что-то случилось? Саша выдохнула и мысленно себя успокаивала. Так и хотелось расспросить, что же там такое. Не прошло и 3 минут, в Хрустальный забежала запыхавшаяся Анюта. В её сторону повернулись почти все, кто сейчас был на льду и недалеко от него. Зеленоглазая ждала когда та заедет на лёд, чтобы расспросить, что заставило её прийти позже назначенного. Этери что-то спросила у Щербаковой, та ей показала левое запястье, подняв рукав, на что тренерша кивнула, похлопала ту по плечу и указала идти наконец тренироваться. Неужели… — Ань! — крикнула Трусова подруге, чтобы та обратила внимание на неё, когда та вернулась уже в коньках на ногах.       За Сашей подъехали и остальные девочки — Даша, Камила, Алёна, Алина и другие. Всем хотелось узнать, что же заставило эту собранную и ответственную особу прийти достаточно поздно, ещё и причина опоздания не заставила Этери злиться на неё. Каждая задавала свой вопрос, от чего в ушах звенело. — Да погодите вы, по очереди спрашивайте, у меня не 100 ртов, чтобы ответить каждой сразу, — прикрыла руками уши кареглазая. — Тогда я первая! Так что за причина опоздания такая, что тебя помиловали. Я думала с тебя шкуру сдерут, а нет, — Усачёва смотрела с глазами полными любопытства на темноволосую. — Смотрите, — и снова она оттянула рукав, чтобы показать то, о чём-то Трусова сразу подумала.       Чёрные цифры, то и дело уменьшающиеся. Кто-то из девочек завизжал от радости и чуть ли не начала прыгать от радости за Щербакову. Кто-то стоял в шоке, не имея возможности сказать и слова. А Саша приблизилась ближе к Ане, чтобы узнать у неё самое главное. — Что, прям с утра появилось оно? Сейчас не болит? Тебе плохо было? — протараторила Александра, взяв за руку Щербакову, что рассмешило остальных. — Не узнаю тебя, Сань. Волнуешься так за Аню, не помню чтобы ты так стала бы за меня переживать, когда я упала неудачно. От чего это, ммм? — с ухмылкой посмотрела на Трусова Алёна, отчего младшая толкнула ту локтем в бок, — Ай, да не дерись ты, не одна же я так думаю! — Ой, да иди ты, просто волнуюсь за подругу, ничего необычного, — закатила глаза Саня. — Да хватит вам, — Аню это улыбнуло, — Утром проснулась от сильной боли в руке. Боль была словно по кости бьют молотком, честное слово. Родители заволновались сразу. В больницу собрались, там очередь большая была, пока ждали лёд от руки не убирала. Зашли наконец, укололи обезболивающее мне. Сказали, что так серьёзно всё, потому что поздно появились часы эти. Обычно у всех в 12 появляется, 14 — уже поздно. Поэтому так больно. Сейчас лучше, но руку не чувствую теперь от той дозы обезбола. — Алин, у тебя вроде было приложение которое переводит эти часы в годы и дни, давай сюда, посмотрим хоть, когда Анька найдёт муженька своего, — Косторная попросила Загитову ту сходить за её телефоном. Повезло он лежал в сумке прям на скамейке рядом. — Руку давай, — Алина подвела запястье Щербаковой к камере, — Так… 4 года ровно! Ань, а красиво получается. В этот же день, в это же время встретишь судьбу. — Так, я не поняла юмора, чего вы так все около Щербаковой встали? Ей ещё надо за опоздание подольше остаться откатывать программу. Я и вас задержу, если не продолжите коньками в лёд впиваться, — пригрозила Этери, после чего все разъехались моментально.       Незаметно для всех, Трусова решила посмотреть и на своё время, про которое она забывала уже неделю как. Всё же надо понятие иметь о том, когда быть готовой нужно. Она запомнила наизусть, что было у Ани, пока смотрела на её руку. Саша глянула на своё запястье. Ноги резко задрожали. Она их не чувствует, как и не видит, что коньки уже сами едут, она ими не управляет. Тоже самое. секунда в секунду. Минута в минуту. Час в час. Никакой разницы. — «Это просто совпадения. Я ошиблась, это точно, я ошиблась. Да быть такого не может. Может там в минуту разница, да точно так и есть, хаха… Всё хорошо… Нет, всё плохо. Трусова, соберись, не думай об этом, забудь, у многих может быть такое же время встречи как у меня и Ани, это же не значит, что мы… Нет, нет, нет, я не могу», — пропадала в своих мыслях зеленоглазая.       Ещё чуть-чуть и она врезалась бы в Дашу, но словно очнулась в последний момент. Ты влипла, Саша. Крупно. Что же ты чувствуешь на самом деле? Сегодня она не уснёт, уверяю. Ей нужно разобраться в своих чувствах. И есть ли они? А может им лучше не быть, лучше стереть их? Но что тогда будет?

***

      Время уже 23:39. Саша так и не заснула. И не заснёт, кажется. В голове лишь эти числа на изящном запястье Щербаковой. Идентичные с её же. Трусова уже полчаса, а может и больше расхаживает по комнате, то присядет на кровать, то ляжет на неё на пару минут, разглядывая потолок, то устроится пытается на стуле у рабочего стола. Всё без толку. Она не может найти себе места. Словно ноги сами просятся ходить и им всё равно о чём-то говорит разум. А разум не говорит, он кричит. — «Ты влипла, Трусова, если это не совпадение обычное. Что я Ане скажу, если она заметит? Надо прятать его всеми способами, немедленно. Нельзя. Это неправильно. Ты не должна быть со своей подругой. Нет, нет, так не должно быть. Родственные души - это любовь, а мы... Нет, нет, нет», — не могла успокоиться от собственных раздумий девушка.       Около ноутбука на столе под взор попадает фотография в белой рамке. Она и Анюта. Такие счастливые. Это было год назад, когда они, двумя семьями вместе в единственный выходной пошли отдохнуть как следует. Фото около кинотеатра. Они такие счастливые тут. Взгляд Саши направлен в сторону подруги, в то время как Аня смотрит в сторону камеры. А подруга ли она в её представлениях? Так не смотрят лишь на друзей. Эти очи, полные любви, эта ослепительная улыбка, появившаяся на ней тогда, когда она заметила смеющуюся Щербакову. Что такое с тобой, Саш? Боишься чувств? Осуждения? Думаешь это ужасно? Или может ты боишься потерять Аню, подругу детства? Ты просто не хочешь услышать «нет» в один день, боишься всё разрушить и погубить. Когда же ты поймёшь.