Неотразимый

Она не совсем понимает, почему чувствует себя так, как сейчас. Она никогда не чувствовала себя так раньше, ни с одним из мужчин, которых она поймала и с которыми играла на протяжении своей короткой жизни. Может ли это быть? Нет, это невозможно… но, возможно… да, в конце концов, это единственное, что имеет смысл, не так ли? Глубоко вздрогнув, Куруму Куроно принимает правду. Она влюблена. Она нашла того самого. Суккуб, студентка первого курса Академии Йокай, смотрит через кафетерий на объект своей симпатии. Цукуне Аоно слегка усмехается, глядя, как эта троллиха-вампирша Мока Акашия кормит его завтраком. Это нечестно, правда, нечестно. Как она может соревноваться с вампиром? Розоволосая девушка — неуклюжая, безмозглая бимбо, но Цукуне, кажется, искренне рад быть с ней. Однако это не мешает Куруму зацикливаться на нем. Черт, да на нем зациклена половина женщин в школе, а другая половина просто еще не знакома с ним. Куруму не знает и не заботится о том, что чувствуют и думают другие. Все, что ее волнует, — это получить свой приз. Цукуне должен принадлежать ей. Он должен быть предан ей. Он должен… он должен смеяться, улыбаться и быть счастливым с НЕЙ. Синеволосой суккубе остается только одно. Ей придется отвлечь Цукуне от Моки. Возможно, она не сможет противостоять вампиру в открытой обстановке, но в удовольствиях плоти Куруму уверена, что сможет легко победить розоволосую девушку. Черт, да они, наверное, даже еще не занимались сексом. Мока кажется слишком невинной для таких вещей. Да, именно с этой стороны Куруму и будет атаковать. Она ошеломит Цукуне своими женскими хитростями и обведет его вокруг пальца еще до конца дня. И тогда он больше никогда даже не взглянет на другую девушку…

-x-X-x-

Позже тем же вечером синеволосая суккуба оказалась перед его дверью. Выяснить номер комнаты Цукуне было проще простого, стоило лишь показать самое маленькое декольте мужчине, отвечающему за такие вещи. Теперь же она была готова пойти гораздо дальше, чтобы показать Цукуне, как сильно она его любит. Она не могла этого объяснить, не могла понять… но он был ей нужен. Он был нужен ей с того самого момента, как она положила на него глаз. Теперь она стояла здесь, готовая взять то, что хотела, как и полагается суккубу. Натянув на лицо дикую ухмылку и скрывая легкую нервозность, Куруму потянулась и постучала в дверь комнаты Цукуне, приняв боевую стойку и положив руки на бедра, выпятив массивные груди в сторону двери. В любую секунду он откроет дверь и будет немедленно очарован ее огромными сиськами, которые намного больше, чем у того вампира. … Вот только дверь не открывается. Нахмурившись, Куруму снова протягивает руку и стучит чуть настойчивее, чуть громче. Она снова принимает позу, но дверь по-прежнему никто не открывает. Он… он должен быть там. Она убедилась в этом заранее. Черт, она практически чувствует его восхитительный, подавляющий мускус от нег… нет! сосредоточься, девочка! Стиснув зубы, суккуб начала колотить в дверь. — Цукуне Аоно! Открой, мне нужно поговорить с тобой прямо сейчас! Она продолжает стучать, пока, наконец, дверь не открывается… что, в свою очередь, чуть не приводит к тому, что она стремительно проносится вперед, на молодого человека, ожидающего за ней. Куруму ловит себя на мысли, что хочет предстать перед своим будущим возлюбленным гордой и властной, а не неуклюжей. В конце концов, он уже получил это от Моки, и было бы лучше, если бы она представила ему другую женщину, в которую он мог бы влюбиться. Разумеется, все ее планы рухнули, как только она увидела его в непосредственной близости, и ее слова тоже замерли на кончике языка. Глаза Куруму остекленели, а челюсть отвисла, когда она уставилась на молодого человека перед ней… он… он… он… он… — Эм… могу я вам помочь? Не успев осознать, что она делает, Куруму бросается вперед и целует Цукуне так сильно, как только может, хватаясь за его рубашку. Его глаза расширились, но затем его руки обхватили ее талию и схватили ее за задницу, и он инстинктивно потянул их назад, за дверь и в свою комнату в общежитии. Дверь закрывается за ними и запирается, кажется, сама по себе, но Куруму не замечает этого, сосредоточившись на поцелуях Цукуне. Затем рука суккубы обвивается вокруг голубого хвостика и вырывает ее из рук Цукуне, а другая рука обвивается вокруг ее шеи. Через мгновение Куруму оказывается прижатой к закрытой двери общежития и смотрит в красные глаза беловолосой вампирши, которая определенно не была той Мокой, которую она знала. — Эй! Успокойся, она просто поцеловала меня. Не нужно отрывать ей голову. Серьезно, не отрывай ей голову. Слова Цукуне заполняют внезапную тишину, и, к шоку Куруму, ярость и гнев во взгляде беловолосой вампирши тут же улетучиваются, когда она наклоняет голову перед словами Цукуне. Однако она не отпускает Куруму, а только крепче сжимает ее, глядя на Цукуне. — Цукуне, ты не понимаешь. Она суккуб. Она пыталась увлечь и поработить тебя! На самом деле это было не так, но она не могла этого сказать, так как поток воздуха был перекрыт. Конечная цель Куруму — потенциально подчинить себе Цукуне, если он не обязательно ответит на ее чувства сразу же, но она не пыталась сбиться с пути, как ее мама, или что-то в этом роде. Нет, она не собиралась в тот момент прямо поцеловать Цукуне. — … Суккуб? Приятно слышать, но я действительно не чувствовал ничего подобного. Она не очаровывала меня, Мока, а если и очаровывала, то неудачно. Подожди, что? Цукуне пожимает плечами, пока и она, и Мока смотрят на него широкими, удивленными глазами, и тут Куруму наконец понимает. Даже когда она задыхается от хватки беловолосого вампира, Куруму поднимает руку, чтобы обвиняюще показать пальцем на Цукуне. — Эй, отпусти ее. Не убивай ее, ладно? Вампир, наконец, отпускает ее, заставляя суккубу упасть на колени, задыхаясь. Ей требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, и пока она это делает, Цукуне внезапно оказывается рядом, кладет руку ей на плечо, приседая перед ней и добродушно улыбаясь. — Эй, ты в порядке? — Я… я… я-инкуб… Это заставило его брови нахмуриться в замешательстве, когда он качнул головой в сторону. — Инкуб? Я думал, Мока сказала, что ты суккуб… — … Она имела в виду тебя, Цукуне. Беловолосый вампир выглядит изумленной от осознания этого, даже когда Куруму чувствует извращенный вид боязливого возбуждения, наполняющего ее грудь. В конце концов, она находится в присутствии инкуба и его домашнего вампира. Как она может не бояться? Инкубы… они должны были вымереть. Это была причина, по которой суккубы вымирали как вид, в конце концов. Они закончили тем, что стерли с лица земли своих собратьев-мужчин во время гражданской войны, случившейся в Темные века человечества. Так ее учили, так ее воспитывали. Но теперь было очевидно, что Цукуне — инкуб. — Инкуб? Ха, я бы не отказался Звучит потрясающе. Но нет, я точно человек. А не какой-то сексуальный демон. — … Это многое объясняет. Куруму кивает в знак согласия с беловолосой вампиршей, даже когда она морщится и потирает больное горло. Ее голос немного дрожит, но ей удается произносить связные предложения. — Ты… Ты инкуб. Ты должен быть им. Это единственная причина, по которой мое привораживание не подействовало на тебя… и только поэтому я почувствовала такую невыносимую потребность поцеловать тебя. Цукуне насмехается и качает головой. Затем он смотрит на двух девушек, которые смотрят на него с разными выражениями, и немного бледнеет. — Но… Но я не такой. Я человек. Я буквально всю жизнь рос среди людей. У меня никогда не было хвоста или крыльев летучей мыши. Мой член большой, но он определенно не демонический. Я не питаюсь душами людей через секс или что-то подобное, и я могу это подтвердить, потому что у меня было много секса. Пока он бредит, Куруму может сказать, что он говорит правду. И суккуб начинает понимать, глядя на стоящего перед ней молодого человека… что он не ошибается. Он не инкуб. Но он также не может быть полностью человеком. — Кровь… кровь. В твоем наследии есть кровь инкуба. И она впервые за многие поколения, возможно, проявилась в тебе. Это заставило Цукуне сделать паузу. Кажется, он все обдумывает, а затем потирает затылок. — Ты действительно так думаешь? Страх Куруму начинает улетучиваться, когда она понимает, что ей не грозит смертельная опасность. Затем она видит взгляд, которым смотрит на нее преображенная Мока, и тяжело сглатывает. Ладно, возможно, она все еще находится в смертельной опасности. — Я ух… наверное, мне пора идти. Цукуне приподнимает бровь на это, хотя каждая фибра существа Куруму требует, чтобы она осталась и обслуживала его. Она хочет потрахаться с ним, она хочет подчиниться ему… чего не делала ни одна суккуба за сотни лет. Но ей нужно выбраться отсюда, сбежать и… — Нет. Ответ исходит не от мальчика с кровью инкуба, а от его питомца-вампира, и Куруму замирает, глядя в красные глаза Моки, пронзающие ее насквозь. — Ты не можешь отпустить ее, Цукуне. Нельзя, не обучив ее сначала тому, где ее место. — Что это значит? — Она собирается выдать тебя. Своему роду. Ты не знаешь, но инкубы не должно были остаться. Потому что ее вид убил их всех, сотни лет назад. Твое существование — это оскорбление, которое не останется неоспоренным, если ты позволишь ей отчитаться перед ними. Это правда, но это не делает Куруму счастливее. Цукуне гримасничает, обдумывая ситуацию, пока, наконец, беловолосая вампирша не устает ждать. Она протягивает руку и буквально срывает с него штаны, выставляя на всеобщее обозрение его массивный, затвердевший член. Куруму. Глаза голубоволосой суккубы расширились, и мгновение спустя она повторила свой предыдущий приступ идиотизма, на этот раз на нижней части головки Цукуне. Ее губы широко раскрываются, и она практически вдыхает член молодого человека в свое горло, обхватывая его руками за талию. Она глубоко всасывает его в считанные секунды, несмотря на то, что, в конце концов, она все еще девственница. Это, конечно, стыдно, но Куруму никогда не выходила за рамки поцелуев и легких приставаний к своим сиськам. Ей никогда не приходилось, самцы всех видов падали ниц, чтобы доставить ей удовольствие, просто в надежде получить улыбку в свою сторону. Но сейчас она сама насаживается лицом на член Цукуне, ее глаза полны желания и скрещены, когда она смотрит на массивный член, входящий и выходящий из ее губ. В то же время сучка-вампирша продолжает говорить, но Куруму уже почти не обращает на нее внимания. — Глупая маленькая блудница. Думала, что сможет устоять… хех. — Ч-Что это значит, что ее вид пытается убить меня? — Ах, ну это очень просто. Инкуб — это вершина сексуальной пищевой цепочки. Суккубы всегда были на втором месте. Их поцелуй покоряет самцов любого вида… кроме инкубов. Между тем, член инкуба превратит любую самку, суккуба или иную, в их добровольного, возбужденного питомца. Честно говоря, я должна была это видеть, это объясняет, почему ты так легко приручил меня… но все же, как я уже сказала, твой вид должен быть мертв. Вернее, так и есть, если ты действительно инкуб и человек. — Уверяю тебя, я в основном человек… по крайней мере, я почти уверен в этом. Значит, я должен трахнуть ее, чтобы спасти свою шкуру? — Ага. Это будет проблемой? Раньше не было… — … Нет. Нет, не будет. Куруму продолжает покачиваться вверх-вниз на члене Цукуне, пока они обсуждают что-то над ее головой. Она отстраненно понимает, что должна быть немного расстроена тем, что они говорят. Но это трудно, когда восхитительный член снова и снова проникает в ее горло. Конечно, потом ее оттягивают назад, и она теряет доступ к его потрясающему члену, и это ей очень не нравится. К сожалению, суккуба может быть сильнее Цукуне, но она не сильнее вампира. Беловолосая Мока тащит Куруму к полуразрушенной кровати, на которой они трахались до ее прихода, и силой укладывает на нее синеволосую суккубу. Мгновение спустя Цукуне оказывается позади Куруму, и его член глубоко входит в ее пизду. Ей не следовало становиться командиром, это уж точно. Глаза Куруму закатились назад, и она получила явную, сомнительную привилегию стать первым суккубом за сотни лет, которая испытала хороший, длинный, твердый член инкуба. Цукуне бьет в нее, и рот Куруму раскрывается, когда она испытывает сильный оргазм, прямо там и тогда. Он трахает ее, а не занимается с ней любовью. Это не то, чего хотела суккуба, ведь Мока удерживала ее, вместо того чтобы рыдать о его потере. Но тогда она не представляла, во что ввязалась, не представляла, в какую кучу дерьма вляпалась. Суккуб вскрикивает и снова достигает кульминации, и с этого момента она не останавливается, пока он наконец не кончает в нее. И тогда все кончено. Больше нет необходимости сопротивляться. Теперь Куруму знает свое место. Не с себе подобными, а в качестве опоры Цукуне, служащей своему возлюбленному так, как он того пожелает. Когда юноша вытаскивает свой член из ее наполненной сливками пизды, Мока отпускает ее, и Куруму кружится вокруг него, почти сразу же засасывая его размякший член в свой рот, очищая его, вылизывая и слизывая остатки семени с его члена. Цукуне усмехается, глядя вниз на ее преданный взгляд. — Хух… Я мог бы привыкнуть к этому.