Твоя мама точно не зайдет?

— Твоя мама точно не зайдет? — с беспокойством спросил Даст у скелета, что настойчиво пытался уложить его на кровать. — Она сейчас внизу, готовит и, скорее всего, слушает радио. То есть мы сейчас успеем не то, что переспать, но и продумать план убийства, воплотить его в жизнь, скрыть улики с трупом и остаться незамеченными. Так что расслабься и ложись, — успокаивал того Хоррор. — Просто у тебя же даже дверь на замок не закрывается, а мне бы очень не хотелось, чтобы она нас спалила за чем-то таким. К тому же... — разноглазый на секунду замялся, неловко отводя от того взгляд, — Ну, у нас же это сейчас впервые будет, и не хотелось бы, чтобы оно закончилось так. — Она не станет устраивать скандал, нам же не по шестнадцать, — не понял алоглазый. — Нет... Просто думаю, что тогда будет сложно вернуться к прежнему настрою, — ответил он, все так же сопротивляясь и не давая себя уложить на спину. — Сможем. Это не так уж и трудно. Тем более она не зайдет. Все, ложись, давай. На это Даст лишь вздохнул с некоторой обреченностью и переполз на середину кровати. Хоррор, ободряюще улыбаясь, в мгновение навис над тем. Наверное, стоило бы выключить свет или хотя мы немного прибраться, чтобы придать атмосфере некого интима, но, впрочем, разноглазый не особо жаловался. Дасту наоборот казалось, что он не чувствовал бы себя комфортно, если бы по комнате Хоррора не была бы разбросана одежда, возле двери бы не стояли пакеты с мусором, на столе не творился бы бардак из разбросанных тетрадей, учебников и грязной посуды, и даже если исчезло бы это плохо затертое пятно на ковре. Просто... Это уже так привычно. Как нечто родное. Хотя скелет не отказался бы выключить свет: из-за этого слишком хорошо видно алоглазого, что уже стянул с себя домашнюю майку, а сейчас мялся и гадал о том, стоит ли тоже проделать с его верхней одеждой. Хоррор решил не думать об этом и, поставив руки у головы разноглазого, плавно наклонился, и затянул того в поцелуй. Даст закинул руки ему за шею и притянул ближе, вынуждая опустится на локти и едва ли не лечь на свою грудь. Учащенное дыхание, пока еще негромкое, но все равно разбавляющее тишину комнаты, перемешалось и заполонило мысли, вынуждая думать только о себе. Алоглазый отстранился, но недалеко — предплечья за шеей не дали — и уловил как скелет под ним невольно облизнул верхнюю губу. Им некуда торопится. Потому он снова поцеловал разноглазого. В ответ Даст еще крепче обнял Хоррора за шею, заставляя скелета чуть ли не вжать свою голову в мягкий матрас. Локти алоглазого своевольно разъехались в стороны. Разноглазый выдохнул в его губы, чувствуя как чужая грудь прижалась к собственной, а дышать стало еще сложней. Даст, решив, что и ему пора снять верх, опустил руки вниз и ухватился за край майки. Хоррор, ощутив уползающее с шеи тепло, отстранился. Увидев, что разноглазый тоже собирается оголиться, замер, не зная стоит ли помогать. Впрочем, вскоре Даст отбросил футболку, а за ней ненужные мысли и... — Мальчики, вы... — голос мамы Хоррора заставил вздрогнуть и, одного с ужасом, а другого просто хмуро, взглянуть на замеревшую в дверном проеме женщину. — Оу... Извините, не буду вам мешать, — она растерянно улыбнулась и покинула комнату. Даст тяжело вздохнул, закрывая предплечьями запылавшее от неловкости лицо, и тихо изрек: — Блять... — Да забей, — ответил Хоррор, убирая руки того и с полуулыбкой заглядывая красно-синие зрачки. Пальцы алоглазого легкой щекоткой перебрались выше к запястьям, что в следующую секунду оказались прижаты к кровати, а сам же скелет снова поцеловал Даста, довольно быстро возвращая прежний настрой. Разноглазый легко освободился от его рук и, решив побыстрее забыть о неловком случае, взял ладонь Хоррора и положил ту себе на грудину. Поцелуй прервался. Алоглазый, тяжело дыша, задумчиво взглянул на покрасневшего скелета. Его взгляд тягуче сполз вниз, по залитым румянцем щекам, приоткрытым губам, соблазнительной шее, мимо ключиц, и остановился на неровно вздымающийся груди, на своей руке, под которой судорожно пульсировала чужая душа. Рвано вздохнув и почувствовав как магия собирается в тазу, Хоррор неторопливо наклонился к верхней паре ребер. Даст лишь шумно выдохнул и, закрыв веки, откинул голову назад, слегка прогибаясь в позвоночнике и еще больше открывая шею. Одна его рука невольно скомкала простынь, вторая двумя пальцами расчерчивала вдоль чужого горячего позвоночника едва ощутимую линию, а это время на груди растекался жар от ласковых поцелуев алоглазого. Хоррор на миг прервался, замялся, и неуверенно коснулся языком подставленной шеи. — Блять... — негромко выругался Даст, слабо оцарапав дрогнувшими пальцами спину скелета. Тот поднял голову и недовольно произнес: — Не царапайся. Знаешь сколько потом неудобств и боли? — А у тебя уже был опыт? — поинтересовался разноглазый, приоткрывая глазницы. — Ага. Мне как-то одна долбанутая кошка вцепилась в спину и в мясо ее разодрала. Я тогда нормально мог лежать только на боку. — В мясо? — усмехнулся Даст. — По моему у нас есть только кости. — Действительно, — с улыбкой согласился алоглазый, — В общем, не царапайся. — Да понял я, — ответил скелет, вновь закрывая глазницы и наклоняя голову того к своей шее. Хоррор выполнил молчаливую просьбу, и, прежде чем продолжить прерванную разговором ласку, решил лечь еще ниже. Их ребра соприкоснулись с глухим стуком. Алоглазый замер, непроизвольно замечая как мгновенно стало жарче, как тот рвано дышит и как подрагивают чужие пальцы, гладящие где-то в районе затылка. Обдав позвонки теплым дыханием, Хоррор мягко провел по тем языком, улавливая как тишину прервал сдержанный выдох и шуршание комкающейся простыни. — Может вам свет выключить? — мама алоглазого опять появилась в дверях, все также легко улыбаясь и все также мешая. — Нет, — сердито процедил Хоррор, бросив на ту мрачный взгляд. Женщина лишь пожала плечами и вышла. — Блять, ну какого хуя? — смущенно выругался Даст, приподнимаясь на локтях и уже подумывая все прекратить. Но тут его плечи с силой вдавили, а к шее прильнули грубым поцелуем. Разноглазый только и мог что растерянно выдохнуть от столь неожиданных действий. Невольно сжав чужие плечи, Даст вдруг почувствовал как поцелуй сменил слабый укус, пробирающий до мурашек. А после еще. Еще и еще. Шея, плечи, ключицы. Поцелуями вниз по грудине. И обратно вверх, языком, оставляя влажный след. Совершенно беспорядочно. Разноглазый, прикрыв глазницы, беспомощно хватал ртом воздух, бездумно цепляясь за простынь, поджимая ноги и с удовольствием подставляясь под разгулявшийся хаос. Короткий поцелуй в шею, и Хоррор отстранился. Даст мутным взглядом уловил его довольную усмешку. Словно тому что-то удалось. Впрочем, неважно: алоглазый продолжил свои ласки, положил ладонь на поясничные позвонки и повел ту под ребра. Красно-синие зрачки как-то случайно стекли по чужому телу и застыли, наткнувшись на неожиданную деталь, от которой краска еще пуще прилила к щекам. Хоррора, оказывается, легко возбудить. Даст вздрогнул, ощутив робкое прикосновение к собственной душе. Тут же подняв глазницы на Хоррора, он увидел как тот терпеливо ждет по всей видимости кивка или чего-то другого, что даст понять отношение к касаниям в таком месте. Разноглазый тихо выдохнул и надавил на плечо скелета, тем самым прося опуститься чуть ниже. Когда алоглазый оказался достаточно близко, Даст осторожно просунул руку под ребра того. Хоррор не дрогнул, почувствовав чужие пальцы на своей душе. Алоглазый, не найдя протеста в красно-синих зрачках и приняв то касание за согласие, осторожно повел пальцы вдоль души, вызывая дрожащий вздох и попутно опуская вторую ладонь на бедро скелета. — Вам точно свет не выключить? — Мам! — рявкнул на ту Хоррор, уже открыто показывая свое раздражение. Кажется, над ними издеваются. — Что? — женщина наигранно округлила глазницы, видимо, изображая удивление, что, честно говоря, получилось паршиво, — Я просто интересуюсь. Мало ли вам некомфортно при свете? Алоглазый, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, злобно процедил сквозь зубы: — Если тебе он мешает, то выключи и, пожалуйста, не приходи больше. Та неторопливо, словно смакуя неловкость ситуации, зашла в комнату и направилась к выключателю. Щелчок — свет погас, а алые зрачки женщины вновь устремились на них. — Ну что ж. Удачи, — пожелала та и, наконец, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. — Ага, спасибо, — небрежно бросил Хоррор и опустил глазницы на Даста. Тот, судя по закрытому предплечьями лицу и неразборчивым бормотаниям, уже отчаялся на нормальное окончание их соития и начал шептать заклятья на латыни, чтобы какой-нибудь дьявол поскорее забрал его в ад и избавил от стыда и навалившейся неловкости. Хоррор тихо вздохнул. Убрав руки от лица скелета, алоглазый ободряюще улыбнулся и вполголоса сказал: — Думаю, она больше не зайдет. — А я думаю, что она стоит под дверью и выжидает очередной «подходящий» момент, — недовольно прошептал разноглазый. — В любом случае... Мы же продолжим? — Не знаю... — шумно выдохнул Даст, отводя взгляд, — Просто она каждый раз приходит, и, черт, настрой с каждым разом сбивается все больше. И я не думаю, что это последний ее приход. — Пф, успокойся, ты просто параноик, — усмехнулся алоглазый. — Нет, — скелет нахмурился, возражая и поднимая на того зрачки, — просто у меня интуиция лучше. Я же как знал, что она зайдет. — В любом случае уже похуй. Если зайдет, то потом все равно вернемся к прежнему настрою. Так что харе трепаться, давай ебаться. Даст хотел сказать что-то против, но его настойчиво поцеловали. В отместку разноглазый ощутимо цапнул того по лопатке. Хоррор отстранился и, со всем недовольством посмотрев скелету в глазницы, произнес: — Не царапайся. — Это за то, что ты меня не слушаешь, сука, — прошипел Даст, а после, противоречив самому себе, положил ладони тому на затылок и утянул скелета в поцелуй. В наступившей темноте алый и фиолетовый слишком явно перемешались на смятой простыни. Свет от душ сталкивался друг с другом, сливаясь в одну молочную белизну, что слабо отбрасывала полосатые тени ребер. Шумные вздохи, пробивающиеся сквозь затянувшийся поцелуй, снова прерывают спокойствие тишины. Оба как-то случайно понимают, что опять касаются душ друг друга, и от осознания этого будоражащий жар разливается в их телах. Хоррор уже уверено сжал в ладони чужую душу, и его губы опалил непроизвольный тихий стон и еще ярче зардевшийся фиолетовый румянец. Даст ответил тем же, с удовольствием чувствуя как поцелуй прерывается на короткий вздох. На миг их взгляды пересеклись, и стало ясно, что обоих затягивает в буйство возбуждения. Разноглазый вновь прикрыл глазницы и подставил для ласк шею, где едва заметно поблескивали слабые укусы. В ответ скелет податливо уткнулся в ту, распаляя позвонки горячим дыханием. Сдавленные стоны, ало-фиолетовый свет, пылкость охватывающих чувств, взаимная ласка душ и мысли, плавно проваливающиеся в бессознательность — все это заполнило комнату. Трепетные касания сменялись на уверенные поглаживания, переходящие то в мягкие сжатия, то в легкую щекотку, то в точечные нажатия с круговым растиранием. Души под пальцами становились неприлично влажными. Магия бурлит. От удовольствия разум млеет. Из-за чужого тела слишком горячо. Слишком хорошо. Вдруг Даст почувствовал как пальцы алоглазого отстранились от его души, а после и вовсе выбрались из груди. Скелет недовольно окинул того поплывшим взглядом, на что Хоррор сбивчиво объяснился: — Ща... Погодь... И, смотря куда-то вниз, сквозь кровать, ухватился за резинку шорт. Разноглазый, сглотнув вязкую слюну, уставился в стену и тоже принялся снимать последнюю оставшуюся на нем одежду. И только те полностью разделись, как их снова прервали: — У вас же есть средства контрацепции? — Мама, ну ради всего святого! — отчаянно воскликнул Хоррор, в миг ложась на Даста, стараясь прикрыть то ли его, то ли себя. Нет, над ними точно издевались. Разноглазый, отойдя от короткого ступора, молниеносно накинул на них упавшее на пол одеяло, заживо сгорая от смертоносного стыда. Впрочем, чужая смущенность не помешала женщине с задорным огоньком в глазницах и широкой ухмылкой продолжить: — Ну а что? Я просто хочу убедиться, это вы не позаражаете всякой дрянью друг друга. Хоррор, глубоко вздохнув, потупил взгляд в пол и смущенно пробормотал: — Да, все у нас есть, а теперь уйди, пожалуйста. — Ох, ну, хорошо. Тогда моя душа спокойна. — И с этими словами она вышла из комнаты. Как только дверь оказалась закрыта, Даст, отвернув голову к стене, открыл рот, чтобы предложить прекратить попытки нормально переспать, но Хоррор вдруг резко поднялся на четвереньки и наклонился вперед, невольно утыкаясь верхними ребрами ему в лицо. — Ты какого хуя делаешь? — возмутился разноглазый, пытаясь отстранить того от себя. — Бля, да погоди ты, — ответил скелет, смотря назад. Вдруг Даст ощутил чужую руку на бедре, что настойчиво отодвигала то, очевидно, желая широко раздвинуть его ноги. Разноглазый, шумно выдохнув, непроизвольно еще больше скомкал простынь и повиновался, сам разводя те в стороны и немного опуская. Хоррор, сидевший до этого на скелете верхом, видимо, решил пересесть. Алоглазый еще сильнее навалился на того и перекинул ногу, случайно задев чужую коленку. Те же манипуляции со второй — и вот уже уселся между ног Даста, что упорно не смотрел на него. Предложения прекратить и попробовать в следующий раз смылись накатившим волнением и вновь распаляющимся возбуждением. Ладони Хоррора легли на бедра того. От такого Даст затаил дыхание и попытался поджать те, но алоглазый подполз ближе и вклинил свои колени между полусогнутых ног скелета, глухо стукаясь своими бедрами о чужие. Алый язык протяжно прошелся по белой грудине, чувствуя как та содрогнулась от рваного вздоха. Даст уставился вверх, улавливая как стремительно исчезают мысли из головы, как медленно поцелуи на ребрах сползают все ниже, как горячи чужие ладони, гладящие широко раздвинутые бедра, и как магия алоглазого бесстыдно касается его собственной. Внезапный стук в дверь, от которого разноглазый крупно вздрогнул, опять им помешал. Дверь, как всегда, бесшумно приоткрылась, но в этот раз мама Хоррора не зашла в комнату, лишь сказала: — Меня подруга попросила срочно подменить ее на работе, так что до вечера вы одни. И, кстати, вы не могли бы духовку выключить где-то минут через... Тридцать? Там таймер стоит, посмотрите в общем сколько осталось. Только не забудьте, а то мы без ужина останемся. — Хорошо, — тяжко вздохнул алоглазый, — А теперь-то ты нас оставишь в покое? — Ну конечно, я же сейчас ухожу. Удачи вам в общем, и не забудьте про средства контрацепции. — Да-да, а теперь уйди, пожалуйста. — И после дверь плавно закрылась. Наконец, их оставили в покое. И, судя по всему, в этот раз точно. Даст вздохнул с облегчением. Хоррор был с тем солидарен. После секундой заминки они продолжили. Алоглазый вновь наклонился к чужой груди и принялся целовать ее. В ответ скелет прикрыл глазницы и полез тому под ребра. Хоррор поднял голову, чтобы посмотреть на собственную душу, которую вытащили из грудной клетки и несмело подносят к губам. На лице алоглазого расползлась ухмылка. Хоррор, выпрямившись и подобрав под себя ноги, ухватился за коленки скелета и сполз вниз. Даст, что не решался поцеловать чужую влажную душу, смущенно посмотрел на скелета, открыто пялившегося на его магию. Вдруг Хоррор облизал губы и быстро наклонился к той. Разноглазый, не оценив таких действий, больно врезал тому коленом чуть выше виска. — Ты какого хуя удумал?! — весьма громко поинтересовался Даст. Алоглазый, поднимая голову и потирая ушибленное место, недовольно взглянул на того и возмущенно ответил: — А ты какого хуя меня бьешь? Я может и неопытен, но хуй то я тебе не откушу. — Не надо этого... — промямлил скелет, отводя смущенный взгляд, — Я просто не хочу. — Ага, как же, ты просто смущае... — Да нихуя подобного! — злобно перебил того Даст, приподнимаясь на локтях и непроизвольно сжимая и впиваясь острыми фалангами в чужую душу. Хоррор болезненно зашипел и сквозь зубы раздраженно выругался: — Блять, душа. Разноглазый с испуганным видом ослабил хватку и резко сел, беспокойно сказав: — Прости, я не специально. Сильно больно? — Да нет, нормально, — отмахнулся Хоррор, а после вдруг весело усмехнулся, — Мы, оказывается, и без помощи мамы можем секс испортить. Даст издал смешок и согласился: — А ты в этом сомневался? По-моему, мы уже давно выяснили, что наше призвание — портить все и вся. — Да-а, как, к примеру, стол той училки, — вспомнил скелет, широко улыбаясь, — Я до сих пор не понимаю как мы умудрились его угробить. — Мы тогда подрались, а любая наша драка пострашнее смерча будет, — пожал плечами разноглазый, также весело улыбаясь в ответ. Хоррор тихо усмехнулся. Вообще, так и есть. Но, несмотря на это, они все равно как-то сошлись. Да, путь к их отношениям был далеко непрост, даже можно сказать тернист и ухабист, словно те поперлись прямиком через чащу леса, но все же. Скелет, обняв ладонями лицо Даста, притянул того ближе и уткнулся своим лбом в его. Алоглазый, затаив дыхание и мягко улыбаясь от промелькнувших воспоминаний, шумно прошептал: — Хочу пиздануть что-нибудь сопливое. — Что к примеру? — разноглазый положил свободную руку тому на плечо. — К примеру: я люблю тебя. И, не дав Дасту ответить, Хоррор утянул того в ласковый поцелуй. Разноглазый сжал плечо скелета, прикрывая глазницы и притаскивая его еще ближе. Но вскоре нежность переросла в страсть. Поцелуй прервался. Алоглазый уткнулся тому в шею, лаская его бедра, а после резко прикусил позвонки. В ответ Даст шумно выдохнул и откинул голову назад, поглаживая большим пальцем влажную душу. Еще пара быстрых, коротких укусов и разноглазого внезапно толкнули обратно на кровать. Воздух выбило из его груди. Последующий вдох оборвался, когда разноглазый почувствовал чужие пальцы на своей магии. Те буквально выдавили из него скомканный стон, заставив поднять взгляд к потолку. Хоррор взял руку, где билась его душа, и поднес ту ко рту скелета. Даст, смущенно хмурясь, сначала отвернулся, но алоглазый был настойчив. Сдавшись, разноглазый смиренно высунул язык и несмело лизнул ту, из-за чего Хоррор подавился вдохом и замер, перестал шарить в складках простыни, где, видимо, затерялась смазка. Даст закрыл глазницы и мягко поцеловал чужую душу. Алоглазый наконец смазал свою ладонь и обхватил той магию скелета, от чего тот рвано вздохнул. Хоррор неторопливо задвигал занятой рукой, а разноглазый стал тщательно вылизывать его душу. И снова стало до одури душно и жарко. Сознание с напряженностью сгорели в охватившем тела огне. Тишину заглушили негромкие стоны и сбивчивое дыхание. Возбуждение искрилось в воздухе. Удовольствие насквозь прошибло кости. И, кажется, в тех уже стала зарождаться мелкая дрожь. Даст чувствовал как чужая душа уже беззастенчиво течет, пачкая пальцы и губы во время поцелуев, а заодно и суматошно пульсирует, точно ее вот-вот разорвет от переполняющей страсти. Он уже забылся, глухо мычал в ответ на ласку алоглазого и смело игрался языком с душой, периодически прерывая ласки, чтоб внезапно поцеловать ту. Хоррор уже быстро двигал рукой по чужой магии, второй хаотично оглаживал бедра и голени скелета, прикрыв глазницы, сдавленно стонав и попросту тая от его ласк. Алоглазый, чувствуя, что ему все меньше и меньше остается до оргазма, хотел прервать скелета. Но вдруг Даст сам перестал, положил руку с душой себе на ребра, приоткрыв глазницы и бессознательным взглядом уставившись во тьму. Прерывистые вздохи со стонами уже открыто слетали с его губ. И тут Хоррор прекратил. Убрал руку от его магии и вновь стал искать смазку, что при весьма ярком ало-фиолетовом свете не стало проблемой. Чуть отдышавшись, разноглазый перевел на скелета злостный взгляд и глухо выдал: — И... Какого хуя?.. — Ты выглядел так... — алоглазый тоже не мог ровно дышать, — Словно сейчас кончишь... И, бля... — он тяжело вздохнул, обильно нанося на пальцы смазку, — Хуйня, короче, была бы... Да и я тоже... Хоррор, глубоко вздохнул, прижал ногу скелета к груди того. Даст, хоть и плохо соображал, но в ту же секунду понял намерения того и вернул чужую душу на место. — Расслабься, — улыбнулся тому алоглазый. — Ага, спасибо, пиздец как помогает, — пробурчал скелет в ответ, закидывая голову назад, чувствуя как волнение пробивается сквозь пелену возбуждения и как чужие перепачканные в прохладной смазке пальцы снова коснулись его магии и скользнули ниже. — Хотя бы попытайся, — не унимался Хоррор, медленно проталкивая палец внутрь и слыша задушенный вздох. — Блять. Заткнись. Господи. Блять. — Очень больно? — с волнением спросил Хоррор, останавливаясь. — Блять, ты можешь перестать об этом пиздеть? — быстро проговорил Даст, пытаясь размерно дышать, думать о чем-то другом и не нервничать. — И о чем мне еще говорить? — алоглазый честно не знал. В голове ни одной мысли, кроме той, что настойчиво распаляла душу осознанием того, как внутри скелета горячо, и представлениями о том, что обычно следует после растяжки. — Блять, не знаю. Хоть о погоде. Хоррор подавился смехом. — Не знал, что у нас все так плохо, что мы даже во время секса говорим о погоде, — весело сказал тот. — Блять, это нихуя не смешно, — возмутился скелет и вдруг распахнулись глазницы, негромко простонал. — О, — радостно выдал Хоррор, видимо найдя чувствительную точку. — Бля-ять, — простонал разноглазый, чувствуя как скелет стал массировать ту, и крепче схватился за простынь, а вторую руку положил на лицо, спрятав глазницы в предплечье. — Ты знаешь хоть что-то помимо «блять»? — Иди нахуй, — сдавленно то ли ответил, то ли послал того Даст. Хоррор лишь усмехнулся и, решив закончить разговор, наклонился к груди разноглазого, что наполовину закрыта прижатой к ней согнутой ногой. Но половина это тоже что-то. Он ласково прошелся языком по чужим ребрам, не переставая двигать пальцем внутри того. Даст сцеплял зубы, стараясь стонать не так громко, выгибался, подаваясь на ласки алоглазого, и до боли сжимал кулаки, стараясь отвлечься на ту и не кончить раньше времени. Хоррор с немалым удовольствием облизывал ребра того, вновь и вновь опуская голову, тягуче проводя вверх языком и чувствуя как под тем пустота и кости то и дело сменяют друг друга, как тяжело вздымается чужая грудь, и как горит все тело с бешено бьющейся душой. Вдруг алоглазый прервался и взглянул на разгоряченного скелета. Хоррор, поняв, что ему из-за этих скомканных стонов, частых вздохов и вида разноглазого уже недалеко от оргазма, решил добавить второй палец, который уже заранее увлажнил в смазке. — Сука, — выругался Даст, с трудом дыша. — Хоть предупредил бы, сука, блять. — Не привык? Очень больно? — забеспокоился алоглазый. — Неожиданно, — промолвил скелет, — Я слегка испугался. — А, ну да, ты же тот еще дерганный параноик, — усмехнулся Хоррор. — Иди нахуй, — в этот раз уже точно послал разноглазый. Алоглазый едва заметно пожал плечами и решил уделить внимание тому, что находилось на другой стороне ребер. К тем все еще была неплотно прижата согнутая нога, которую скелет все также держал под коленом. Хоррор, раздвинув пальцы внутри скелета, прошелся нежными поцелуями вниз по голени, а после губы сменились языком, что плавно скользнул вверх. — Как же ты... Заеба-ал... — сквозь стоны выдавил Даст. — Я пока тебя не ебал, — легко ответил алоглазый, — Да и я же тебе расслабиться помогаю. — Блять... Я сейчас кончу, блять... — скелет поднял предплечье, открывая вид на свои поплывшие зрачки. — Я тоже, — сообщил Хоррор. — Только попробуй нахуй... Ты же отрубишься потом, сука... — Скорее просто не смогу продолжить, — «приободрили» его. — Или меня сожрешь, — усмехнулся Даст. — Прости, но ты не в моем вкусе, я больше по мясу, — весело ответил тот. — Все, заканчивай... Ну, с этой хуйней... — вдруг потребовал разноглазый. — Уверен? — серьезно спросил Хоррор, — Я тебе ничего там не поврежу? — Да похуй... — отмахнулся Даст, а после, для спокойствия алоглазого, добавил, — Нормально все будет... А то мы щас это... От спермотоксикоза сдохнем... — Окей, но ты скажи, если будет слишком больно, — все же согласился Хоррор, вынимая пальцы из того. Даст с облегчением выдохнул и, почувствовав, что скелет убрал руку от прижатой к груди ноги, выпрямил ту, ощущая как сильно она затекла. — Пиздец... У меня так нога затекла... — пожаловался разноглазый, вытягивая вторую ногу и стараясь выровнять дыхание, — А еще я чувствую себя так... Словно меня уже оттрахали... — Ну, вообще, по сути так и есть, — пожал плечами Хоррор, зашуршав упаковкой с презервативом. — Кстати, а с чего бы ты вдруг кончил?.. Ты же даже толком не касался себя... Алоглазый, подавив в себе желание заржать со своего же ответа, выдал: — Сложно не кончить, когда под тобой такая горячая сучка. — Фу, блять, — скривился Даст, — Еще раз меня так назовешь и я тебе нос сломаю. — Да ладно тебе, я же шучу, — улыбнулся тому скелет, наконец, открыв упаковку. — Все равно звучит мерзко, и я все равно сломаю тебе нос, если вздумаешь еще раз так меня назвать, — ответил разноглазый, отводя смущенный взгляд, что невольно опустился вслед за руками того на чужую магию. Та, к сожалению, весьма ярко светилась, так что если бы Даст не отвернулся к стене, то он мог наблюдать как в ало-фиолетовом свете Хоррор выдавливал на ладонь смазку. — Надо не забыть духовку выключить... — вдруг тихо выдал алоглазый. Поймав недоуменный взгляд, скелет объяснился, — Я просто очень есть хочу, вот и вспомнил. — Пиздец, мы тут трахаться собрались, а ты опять о еде думаешь, — возмутился Даст. — Проблемы с магией, — напомнил тому Хоррор. — Да знаю я, — ответил разноглазый, вновь смотря в темноту, — Но все равно звучит так, словно тебя больше ничего не интересует. Алоглазый закатил зрачок и, небрежно вытерев руку о простынь, подхватил того под коленки. Даст замер и, глубоко вздохнув, перевел глазницы куда-то в тьму потолка. Хоррор скользнул руками вниз по бедрам и, остановившись, когда под коленями скелета оказались его локти, сжал в своих руках чужой таз. В ответ рваный вздох и вновь натянутая простынь. Поутихшее возбуждение опять забродило в костях. Алоглазый, помешкав, стал медленно входить в того. Даст до скрипа сцепил зубы, сквозь которые все же уловилось вымученное мычание, и часто-часто задышал, еще сильнее впиваясь в простынь. Хоррор, также сбивчиво дыша, жмурился и чуть ли не до крови закусил губу, чтобы попросту не кончить. Кое-как дойдя до конца, алоглазый шумно выдохнул, облизал саднящую губу и взглянул на Даста, чья грудь лихорадочно ходила ходуном, а широко распахнутые глазницы с толикой бессмысленности пялились вверх. — Нормально... Все?.. — тяжело дыша, спросил Хоррор, на что ему ответили кивком. — Продолжать?.. Разноглазый, несмотря на дико тянущий дискомфорт, граничащий с крайне неприятной болью, вновь согласно качнул головой и прикрыл глазницы. Тем не менее скелет не стал двигаться, лишь тяжело дышал и задумчиво смотрел куда-то сквозь того. Возможно, вспомнил, что надо дать привыкнуть, или что-то еще. — Ты там... Сдох что ли?.. — недовольно поинтересовался Даст, хмурясь, но не открывая глазниц. — Да бля... Дай это... Ну ты понял... Он нихуя не понял, но решил забить. Заминка продлилась около десяти секунд, за которые Даст уже успел более-менее привыкнуть к новым ощущениям, а после Хоррор сделал первый осторожный толчок, за которым последовал сдержанный стон. Затем еще — плавно, не торопясь, и уже с обоюдными стонами. И души затянуло в ненормально раскаленную страсть. Острую и терпкую, как острый шоколад с перцем. Кости горели. Так ощутимо и лихорадочно, словно те оказались на костре, что решил довести до безумия своей лаской пламенных языков. Кажется, стало слишком светло. Алого и фиолетового очень, очень много, как при оглушительно ярком закате. А окружившая их тьма, что отступила полностью — ночь, пожирающая тот. Сбивалась в ком простынь. Сливались воедино несдержанные стоны и шумные вздохи. Сваливались в одну бездонную пустоту мысли. Уже нет тишины. Уже нет воздуха. Уже нет ничего, кроме потрясающего наслаждения, поделенного на двоих. Еще сильней. Еще быстрей. Еще, еще, еще. И больше ничего. Дышать — пытка. Перед глазницами — туман. Еще немного и кости треснут от возбуждения. От того насколько хорошо. Пара мгновений и точно что-то ударило в сознание, захлестнув бушующим цунами удовольствия. Даст отчаянно хватал ртом воздух. Где-то на периферии сознания проскочила мысль об оргазме, из-за которого ребра, позвоночник, а наверняка еще и простынь теперь в бледно-фиолетовых подтеках. Хоррор устало завалился рядом. Тот, прикрыв глазницы, также судорожно дышал. Разноглазый вяло перевернулся на бок. Алый зрачок медленно приоткрылся и лениво оглядел скелета напротив. В комнате стало значительно темнее: их магия рассеялась, и из света остались лишь еще не сошедшие с лиц румянец и души, что все также отбрасывали полосатые тени на сбитую простынь. — Я щас сдохну от голода, — уже размеренно дыша, поделился Хоррор. Даст лишь тихо посмеялся с такого заявления, и с легкой улыбкой ответил: — Я почему-то так и знал, что ты это скажешь. Алоглазый лишь усмехнулся и, зевнув, добавил: — А еще надо духовку выключить. — Бля, точно, — недовольно согласился скелет и тяжело вздохнул от осознания того, что ему не удастся еще пару минут поваляться в кровати, — Надо пойти проверить ту, а заодно принести тебе чего-нибудь перекусить. В общем, я пошел. Смотри не засни тут. — Спасибо, — благодарно улыбнулся Хоррор, смотря как Даст встает с постели.