Розовый мрамор

Феликс сидит у панорамного окна, прислонившись плечом к холодному стеклу.В комнате темно. Единственный источник света — это улица.Приятный розовый свет в густых облаках. Улица погрязла в этой приторной дымке. Щека парня покоилась на остром колене и, несмотря на некоторую тянущуюся боль, не была убрана. Взгляд в никуда.То ли слишком долго смотрел на неменяющееся безразличное выражение на уставшем лице, то ли небо было куда более завораживающей картиной.Свет мягко окутывал, но не дарил никакого уюта.Было холодно. Тихо, слишком тихо Хван появился. -Ты чего тут один? Не замёрз? Ласковым тоном произнёс старший. В ответ только молчание.Даже взгляда не последовало. -Эй? Что то случилось? Ты заболел? Было сказано с больши‌м беспокойством. -Я тебя чем-то обидел? Очередное молчание. -Ликси! Ну не молчи, солнце… Хёнджин подходит ближе и приглядывается. Пытается понять, прочитать те эмоции.Безуспешно-их нет. -Эх.Что же с тобой? Ты можешь мне рассказать.Я всегда тебя выслушаю! И тут не получив ответа Хван решает поменять тактику. Подойдя ближе он положил свою горячую руку на ледяную шею, создавая контраст, от которого по телу младшего прошёлся табун мурашек.Ластится, пытается прильнуть и заключить в объятия.Чуть нагнувшись, нежно и невесомо, он начал выцеловывать тропинку по бледной коже. Тепло разливалось и окутывало каждый участок тела. Слова, которые он шептал, отзывались в теле электрическим зарядом. Его запах, крепко заваренный лавандовый чай, впитался под кожу. Земля уходит из-под ног, когда его изящные длинные пальцы пробираются сквозь тонкую белую майку, оглаживая голый торс доходя до сосков.Сознание начинает мутнеть. Собственное тело неметь. В ушах слышен стук собственного сердца, что перерастает в невыносимый шум. Неистовый холод пробирает до костей. На глаза накатываются слезы.Испуганный взгляд. Трясущаяся, худая рука тянется к банке с таблетками, сгребая сразу несколько, и не запивая глотая.Стоило лишь им пройтись по сухому горлу, как пришло успокоение. Прикрывая глаза Ликс откидывается на спинку мягкого стула, тяжело измученно выдыхая. Фантомные касания всё ещё горят. По щекам медленно скатываются маленькие капельки, оставляя после себя солёную дорожку.На истерики больше нет сил. Находясь в полной прострации он открывает покрытые пеленой слёз красные очи, что похоже больше не способны на что то ещё кроме как смотреть вперёд, видя перед собой остатки убывающего заката.Взгляд невольно находит себя с отражении. Отражение.оно не вызывает никаких эмоций.А ведь когда то с этого лица не сходила жизнерадостная улыбка, но тот кто подарил и похоронил же её с собой глубоко под землю. Пропал также неожиданно как когда то и появился. *** На немалом Сеульском кладбище немноголюдно. Напротив нового скромного надгробия стоял молодой человек. Ноги уже давно затекли, а тело задубело, но тот словно не замечал этих «мелочей». Они и правда были вне поля его внимания.Он смотрел прямо на эпитафию. Там было красиво высечено привычные для этого места строки: Хёнджин, Хван, 20.03.02.25.2000.2022. Холодный ветер взъерошил выжженные светлой краской волосы. Он был одет только в лёгкую толстовку, и рваные на коленях чёрные джинсы. Всё тело пробивала дрожь. Хриплый, едва слышный голос прервал тишину — Джинни, знаешь, ты ведь обрёк меня.-на пару мгновений голос затих- Обрёк на вечные скитания в поисках тепла.Нельзя быть таким добрым, солнце. -Но ты ведь не виновен в этом. Но.Почему... Выражение лица менялось с каждым словом, как и голос. Говорить все сложнее -Ты же обещал что никогда не бросишь.Обещал же.Но ты и не виновен в том что обещание уже не в силе. Из опухших глаз уже не лились слёзы-закончились. Тихий выдох.Ровный пустой взгляд. Колени с трудом согнулись, и с шумом упёрлись в ледяную гальку.Пару мгновений переглядок с мрамором, и руки сами тянуться, желая обнять.И эта плита давала тепла больше чем что либо другое в этом месте, в этом городе, в этом мире, а ее хозяин и подавно.Щека мирно покоится где то на верхушке. Рука медленно тянется к карману. Бутылочка мягко ложится в руку, легко открывается и благополучно отдает все что хранит.Каждую таблетку провожает безразличный взгляд. В руке становится мало места. Методично, не спеша они отправляются все ниже и ниже по горлу, изредка трудноидущие запиваются водой, что была перенесена в небольшой бутылочке из того же кармана толстовки. -Без тебя мне тут больше делать нечего, Хён. Тело медленно улеглось рядом ища защиты у камня. -Я хочу быть хоть немного ближе к тебе. Все такой же кроваво-красный закат обжигает холодом.