Любите, несмотря ни на что

Антон не любил эти идеально белые стены, увешанные, наверное, сотнями картин, не любил людей, которые с умным и задумчивым видом разглядывали их до мельчайших деталей, называя «произведениями искусства». В общем, Антон никогда не любил выставки, в отличие от своей лучшей подруги. Ира с восторженным видом смотрела на эти картины, иногда вдобавок рассказывая интересные факты о них или их авторах. Вот и сейчас девушка за руку тащила его к репродукции картин очередного художника, пока сам Антон лениво плёлся за ней, мысленно проклиная себя за то, что вообще согласился сюда идти. Но подойдя к картинам, он был изумлён. Они отличались от всех остальных. Стиль, в котором написаны эти картины, совсем иной, не похожий на другие. Он представляет собой что-то среднее между обычной жизнью и чем-то фантастическим, нереальным, что находится за гранью человеческого сознания. Чуть поодаль висел автопортрет самого художника. Антон засмотрелся на него, ведь тот был действительно красив: чёрные смолистые волосы, россыпь родинок, похожих на созвездия, небольшие ямочки на щеках и задумчивый вид. Но больше всего привлекали внимание его глаза. Голубые, словно океан в безветренную, но хмурую погоду, пронзительно смотрящие прямо в душу, обрамлённые чёрными ресницами, глаза. В правом нижнем углу виднелась небольшая табличка с надписью «Арсений Попов, 1853 — 1885». Путём нехитрых математических вычислений Антон понял, что прожил тот совсем немного — тридцать с небольшим лет. — Что с ним случилось? — наконец оторвав свой взгляд от картины, спросил парень у Иры, разглядывавшей соседние работы художника. — М? — девушка отвлеклась от созерцания картин, переведя взгляд на Антона. — Что случилось с Поповым, ему ведь было всего тридцать два? — кивком головы указывая на портрет, повторил вопрос парень. — А, ну, говорят, что он был влюблён в какого-то парня, — начала Ира, тоже взглянув на его портрет, — Он сравнивал его глаза с хвойным лесом в летнее время, а кудрявые волосы — со зреющей в полях пшеницей. По слухам, его тоже Антон звали, кстати, — выразительно глянув на Шастуна, добавила девушка, — И вроде, они даже встречались. Но потом с этим парнем что-то случилось. То ли утонул, то ли с обрыва упал — кто как говорит. В общем-то, неважно, факт остаётся фактом — человек погиб. А этот Попов смириться не смог и сошёл с ума. Последние годы жизни он провёл в психиатрических больницах, ну, какие были в то время. Там он и написал большую часть картин. А в один день просто взял и застрелился. Но вообще-то, это просто слухи. Может и не было никакого Антона... — завершила Кузнецова и, немного помолчав, спросила, — Ты идёшь дальше? На протяжении всего рассказа Антон непрерывно, всё более осознанно смотрел на портрет художника. — А? Да, сейчас, ты пока одна иди, я догоню, — парень будто вышел из некого транса. — Ну ладно, только не сильно задерживайся, — Ира неспеша пошла в следующий отдел. Антон, словно загипнотизированный, продолжал смотреть на голубоглазого художника. Теперь ему казалось, что они уже виделись, даже близко знакомы. Он будто помнит все черты его лица, как тот улыбался, смеялся, злился, был сосредоточен за работой, грустил и прочие эмоции. Парень пытался отогнать эти мысли, даже головой встряхнул, но всё равно продолжал смотреть на портрет Арсения. — Сколько же стоит искусство? — вслух рассуждал какой-то пожилой мужчина недалеко от парня. — Очевидно дороже, чем одна жизнь, — едва уловимым шёпотом сказал Антон.