Gün ve Gece(День и Ночь)

Шли минуты. Сначала Ферхад отводил глаза, но потом стал пялиться не стесняясь, едва сдерживаясь, чтобы не нарушить договор. Он хотел подойти к ней, но остановился, потому что в голове зазвучал давно забытый голос отца: «—Если ты мой дорогой Ферхад, когда—нибудь обидишь женщину, если изменишь, разобьешь ей сердце, будешь плохо обращаться, то она уйдёт и больше никогда не вернётся. Женщина подобна розе—если не держать её нежно, как она любит—она покажет тебе шипы.» Вспомнив эти слова, Ферхад дотронулся до раны на животе. И понял, что папа был прав. Как же не хватает его советов! Повернулся к двери и вышел, оставив Аслы в одиночестве. Поехал к татуировщице. Сегодня он сделал Аслы больно, это причина для ещё одной чёрной точки. Девушка сделала чай и ожидала, что он останется на ночь, но Ферхад не хотел этого. Она не особо нравилась ему: короткие волосы, карие глаза, в которых пылает восхищение его телом. Лицо ничем не цепляет. Таких женщин в жизни Ферхада было достаточно. Он с ней спал, чтобы после того, как появится новая точка, заставить замолчать тихий голос совести. Невыносимо осознавать, что ты— убийца, что давно утратил детскую невинность. В ту ночь долго стоял на берегу Басфора, вдыхая соль, что приносил ветер. Ферхад не любил Стамбул с вечно куда-то спешашей толпой, не любил рыбаков, которые днем и ночью стояли с удочками у пролива. Закрыв глаза видел перед собой её. Нет, не тот момент, когда разделась, а тот, когда взяла за руку, выйдя из операционной. Взгляд был такой добрый мягкий. «Почему ты не выходишь у меня из головы, доктор? Оставь мои мысли!» Стамбул находился во тьме ночи. Ферхад был поглащен тьмой, что окружала его. Видел свет, но пока не хотел идти к нему. Аслы оделась и села на диван. Провела пальцем по губам, пытаясь понять, сохранился ли на губах этот дурацкий поцелуй? «Чем ты думала, когда полезла Ферхада целовать?!"—спрашивала себя. Щеки горели от стыда. В дверь постучали: —Аслы ханым, Вы не спите? —тихонько поинтересовалась служанка Хюлья. —Нет, что случилось? —Етер ханым Вас зовёт. —Что ей нужно от меня, на ночь глядя? —Я не могу сказать. Пойдёмте со мной. Она пошла, хоть и чувствовала, что это ничего хорошего не предвещает. Служанка привела в подвал, где на полу страдала от боли Гюльсюм. «Отлично! Принять роды в подвале, вот чего мне не хватало для счастья!» —Дочка, помоги! Гюльсюм очень плохо! —кинулась к ней Етер. —Отвезите её в больницу! Нельзя рожать здесь! И Гюльсюм, и ребёнок могут умереть! —Если поехать в больницу—Ферхад может узнать об этом, тогда он точно прикончит их обоих! —возражала Етер. Аслы коротко спросила: —Какой срок и когда начались роды? —Тридцать одна неделя. Извини, невестка, мне было не до того, чтобы считать время! Моя Забота—сделать так, чтобы Ферхад не убил её! Кстати, где он сейчас? Вы поссорились? —нашла место и время для разговора свекровь. —Он не отчитывается передо мной. —Дочка, ты зря позволяешь мужу уходить из дома ночью. —Если так хотите—я могу позвонить Ферхаду и попросить его спуститься в подвал. Он удивится, когда увидит такую картину! —Аслы хотела напугать Етер, чтобы она угомонилась и вспомнила о дочери. —Аллах упаси! —опомнилась Етер. Занявшись Гюльсюм, Аслы забыла о поцелуе, думая только о работе. Работа всегда помогала собраться с мыслями. Гюльсюм кричала, а мать пыталась заставить её молчать, чтобы никто не слышал. —Пусть кричит, если хочет, это нормально. —заступилась Аслы. Через два часа раздался плач младенца: у Гюльсюм родился мальчик. —Поздравляю, Вы стали бабушкой! —Этот ребёнок—мой позор! —отозвалась бабушка. Аслы пропустила фразу мимо ушей. —Хоть и родился рано, но мальчик здоров.—заключила доктор. —Хорошо, невестка. Не вздумай рассказать о том, что тут было сыну, иначе я не буду с тобой так любезна! —угроза была платой за помощь Гюльсюм. —Есть ли на свете человек, с которым Вы были бы любезны?! —Аслы пошла к выходу. Клятва Гиппократа выполнена, теперь ей хочется завалиться спать. Вернулась в комнату. Только легла на свою постель, как явился Ферхад. До комнаты донесся непонятный для него писк. —Что это такое? —хотел выйти и посмотреть. Аслы мигом забыла про сон. —Постой! —Ферхад обернулся в недоумении. Внимательный взгляд остановился на её одежде. —Почему у тебя кровь? Она посмотрела на себя. Действительно, низ кофты и немного штаны измазаны кровью. —Месячные…—соорентировалась она. Не могла же сказать, что это кровь его сестры. —Как они могли залить кофту? —видно, что не поверил. Схватился за ручку двери, но она остановила его, сняв грязную кофту. Она не могла допустить, чтобы он столкнулся с новорождённым племянником и ослабевшей сестрой… —Доктор, ты здорова? Второй раз раздеваешься предо мной! А, вспомнил, на выходе из ресторана ударилась о дверь головой. —говорил он, смотря на грудь. —Не уходи…—сердце стучало все быстрее. Аслы убеждала себя, что поступает так, чтобы спасти Гюльсюм.