Последнее слово за ним

Давно уже время не поддаётся сознанию, как что-то действительно существующее. Он в своей комнате. Не помнит ничего, что было после обеда с лордом. Осматривает руку, которой держал его руку – она выглядит непривычно. Он сразу моет перчатки. И рубашку, на всякий случай. Кожа натёрта до боли и алого блеска. Как долго уже Сильвия и Вондер находятся у них в плену? Пиперс дрожащими руками листает календарь в планшете на столе. Пленники сидят тут уже приличное время. Один месяц? Два? Не может быть, чтобы всё так и оставалось вот уже несколько месяцев. Поплотнее застёгивая костюм, он приближается к зеркалу. «Это всё ещё я?» Он старается не думать о том, почему лицо выглядит совсем чужим. Ноги сами несут его в камеру Вондера. — Вы что-то задумали? – Выглядит он чересчур испуганным для человека с претензиями. — Одноглазый, мы тут уже от скуки опухли... Как играть в карты, если мы по разным камерам? — Про это я и говорю...не про карты. Вы никогда не задерживались у нас так надолго. Я в жизни не поверю, что вас может удержать... Да хоть что-то. – Пиперс активно жестикулирует, пытаясь выразить всё своё возмущение по поводу напускной беспомощности двух неудержимых друзей. — Брось, мы бы уже давно сбежали, если бы могли. — Или если бы хотели. – Он непреклонен. Сильвия закатывает глаза. Как же его раздражает эта её привычка. — Мы рады быть гостями на этом корабле в любое время! – Вдруг подхватывает Вондер. – И дел у нас совсем нет. А у вас разве не должно быть кучи работы? Мы помним, как ответственно вы к ней относитесь. Всё для Хейтера. Пиперс резко напрягается. Пару секунд он просто смотрит на Вондера. — Всё ради него... – Его взгляд опускается в пол. Мгновение, второе, вновь глаз цепляется за рыжие волосы. – Вы тоже здесь из-за него. Не из-за всей его империи, ни в коем случае не из-за кого-то из нас. Кого вообще волнуют ищейки. Вы что-то узнали о Нём? Поэтому остаётесь здесь? Пиперс вновь чувствует, как учащается его сердцебиение. Вондер неловко оглядывает потолок, дважды кивая. — Эй, что ты... – Сильвия прикрывает рот рукой, хмуро смотря на друга. Опустив её, она продолжает. – Это же Пиперс... Она недоверчиво кивает в его сторону. Вондер только пожимает плечами. «Может, позже...» Пиперс неодобрительно смиряет взглядом Сильвию. — Что не так, родной? Ты же сказал, что мы тебе не нужны.       Он морщится, в последний раз вглядывается в загадочную улыбку Вондера и уходит.                            Несколько следующих дней совершенно сбили его с толку. Он периодически находит у себя в комнате цветы, сладости, новинки из мира оружия, закрученные в красивую упаковку и подвязанные ленточкой.       Это... Было странно. Но приятно. Единственное, чего командир не понимал, так это откуда Хейтер брал цветы в такое время.              Ситуация с болезнью начала проясняться. По новым симптомам определили, что подобное уже было у жителей одной из захваченных империей планет. Вот только на ней нет и не было ничего нужного для империи. Её посетили только ради какой-то прихоти Хейтера.       «Это может плохо сказаться на общественных настроениях...»       Пиперс договорился с медцентром, что они не станут распространяться об этом. Всех ждало за это щедрое вознаграждение.              Пиперс продолжает думать о Вондере. Бездействие может привести к непоправимому, если эти дураки и правда узнали что-то важное и вот уже столько времени потратили на то, чтобы просто сидеть и ждать.       «Они покидают клетку. Даже гадать не нужно, Вондер выглядел слишком довольным. Может, что-то выискивают... Или подговаривают солдат предать Империю. Нужно заняться охраной пленников».       Да, так он подумал. Но делать так ничего и не стал.       Командир решил заняться другими делами. Помочь ищейкам здесь, понять что сделать с убитой трубой там, договориться с соседним сектором Империи об исследовании злосчастной болезни. Раса, передавшая хворь солдатам, охотно поделилась всеми знаниями по лечению, только бы оккупанты убрались поскорее.       Всё необходимое тотчас было отправлено на главный корабль. Конечно же, каждый, кто ступил на его борт с лекарствами и оборудованием, автоматически попал под карантин внутри.       Сейчас новая группа учёных работает над влиянием привезённых лекарств на ищеек. Кто знает, что может случится.       Пиперс держит всех остальных в курсе событий, по мере возможностей. Морально он подготавливал себя к предстоящему интервью. Всё, что нужно сказать, и что говорить ни в коем случае нельзя... Мысли крутились в голове нестройными рядами.       Можно было сказать, что всё в какой-то степени пришло в норму. Командир работает, и разговоры по теме работы даются ему легко.       Кожа не зудит. Паника не накатывает волной... Каждый вечер.       Иногда уголок его сознания подкидывает очень странные идеи для размышления. Пиперс старается не цепляться за них, но всё происходит само собой.              «Сколько ищеек тогда погибло?»       Это больше не имело значения.       «Сколько погибло во время нескончаемых сражений?»       Это цена, которую нужно заплатить за величие Империи. Все всегда это знали.       «Я просто секретарь?»       Здесь бы подошли многие другие слова, но Пиперс делал всё, что было в его силах, чтобы не думать о них.              Напор Хейтера никуда не делся. Всё-таки это было неизбежно. Он таскает командира на «свидания», когда у того появляется свободные часы, много говорит с ним о всяких бесполезных вещах, чтобы голова Пиперса переключалась на что-то попроще. Командир не знает, как на всё это реагировать, но слова будто бы сами находят его. Просто нужно знать самого Хейтера, всё сразу проясняется.                            В этот раз он готов. Точно готов. Морально, физически, эмоционально. Всё как надо.       Хороший фильм. Приятная беседа. Не без неловкости, но каждый делает, что может.       Но этот взгляд всё портит. Возможно, не только он...       Пиперс слишком напряжён, это очень заметно со стороны.       Хейтер решает это проигнорировать. Ничего нового.       Очередное обсуждение обрывается, будто вдруг пропал сигнал от источника звука. В появившемся молчании родилось новое правило этой «игры». Если слишком тяжёлый взгляд Хейтера встречает неуверенный кивок Пиперса, то всё действо переходит в руки лорда.              Он знает, что происходит. Совершенно не помнит своих ощущений, что кажется ему непонятным, иногда забывает какие-то мелочи...       «Он действительно испытывает ко мне сильные тёплые чувства. Он старается ради меня... И сильно поменялся за эти дни».       Но в то же время, с каждой новой такой встречей, Пиперс всё больше теряется в своём собственном разуме. Пытаясь угодить Хейтеру, он ловит каждое его движение, каждое маленькое изменение в мимике его лица, и места больше не остаётся, он наполнен этими деталями... Но он словно не может больше отличить сладкого от горького.              Похоже, это день, когда они могут покинуть корабль. Все наконец выдохнули, когда дело по неизвестной болезни двинулось, дозоры начали выздоравливать. Пятна, кашель, лихорадка, боли, всё начало уходить.       На пустой планете, с прекрасными видами, блестящими, словно сапфиры, морями и озёрами, с песчаными берегами, усыпанными минералами из чистого света, куда любил прилетать лорд Хейтер, снова приземлился Корабль-Череп. В таком месте выходить наружу разрешалось только двоим.       Хейтер вёл Пиперса за собой долгие пятнадцать минут, рассказывая о своих ближайших планах по завоеванию целых галактик. Пиперс его не перебивал.       Лесная тропинка, по которой они шли, быстро утонула в траве, что сразу дало понять - ей давно никто не пользовался. — Здесь действительно красивые виды. Везде, не только у озера. — Вы правы. — Знаешь, иногда я думал о том, как после прогулки с какой-нибудь прекрасной девушкой по этому лесу, мы проведём лучшую ночь в нашей жизни в одном из тихих мест здесь...       Пиперс только кивает, осматривая дорогу. — Кажется, вы ещё успеете...       Хейтер внезапно останавливается, из-за чего командиру приходится переосмыслить то, о чём они только что говорили. Лорд тихо вздыхает, отводя несколько потускневший взгляд. Всего через секунду он продолжает путь, уже не так вдохновенно, как прежде. Пиперс, двигаясь за ним и разглядывая землю, думает, что после этой прогулки его запястье непременно будет болеть...       Хейтер отпускает его руку, когда они выходят на небольшую полянку. Пиперс снимает с плеча походную сумку и будто по команде начинает раскладывать всё, что они подготовили. Большое покрывало, на котором уютно расположились корзинка с едой и напитками, небольшое проигрывающее устройство, чтобы включить любую необходимую Хейтеру музыку.       Лорд сразу же разваливается на покрывале, скинув обувь. Подкладывает руки под голову, смотрит вверх. Вторая половина дня, прекрасное время для такого места. — Сядь.       Пиперс опускается рядом. Кладёт руки поверх согнутых колен, упираясь одним локтем так, чтобы держать голову. Он тоже поднимает взгляд вверх. Облака сегодня особенно живописны. — Извините, если я что-то не так сказал. — Забудь.       Облака продолжают плыть по небу, закручиваясь и извиваясь, им некуда спешить. Не о чем сожалеть.       Пиперс не сразу замечает, как знакомая ладонь ложится ему на плечо. Как она начинает гладить его руки. Его ноги. Хейтер медленно охватывает всего его, обнимая сзади. — Такой ведь хороший день... — начинает Пиперс.       Чужие руки поднимаются от его бёдер к застёжкам на груди. — Может, мы просто посидим здесь и понаблюдаем за...— Левое плечо сводит лёгкая боль. — Тебе всё нравится, ведь так? Отличный пейзаж, чарующая атмосфера...       Пиперс хочет что-то сказать, но подступающий ком в горле сбивает его с цельной мысли. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он берёт себя в руки. — Да, здесь очень здорово. Поэтому я и хотел бы...       Хейтер закрывает ему рот. — Я пока в хорошем настроении, Пиперс.       Ласки нарочито небрежные. Деревья краснеют в свете этого непривычного глазу солнца. Алый вкус снова коснётся губ командира.       «Всё нормально, уступлю ему в этот раз... Всё-таки, это его любимая планета...»       Да, он никогда не приводит сюда просто так.       Прижимаясь лицом к траве, командир впивается пальцами в землю. Весь дрожит. Чувствует, как чужая ладонь лежит на его голове. В ней крепко зажаты пряди его волос.       Пиперс слишком хорошо чувствует этот запах. Запах земли, деревьев вокруг, запах его собственного тела. Он боится этих воспоминаний о запахах.       Он слышит, как кожа бьётся о кожу. — По-медленнее... Пожалуйста...              Это жалко. Всё это жалко.              Пиперс открывает глаза только после заката. Чувствует телом холодную траву. Вытирает лицо о рубашку. Собирает вещи.       «...Всё просто осталось здесь?» – Командир слегка щурится, осматриваясь вокруг, чтобы ничего не забыть. Он продрог до костей, но тишина вокруг такая спокойная. С неба на него смотрят разгорающиеся звёзды.       «Такое красивое место».                            Чувствуется, как потеплела атмосфера на корабле. Все кажутся более воодушевлёнными. По-крайней мере, так думает командир. Он всё чаще видит здоровых и улыбающихся дозоров, и это благотворно сказывается на их работе.       На медосмотре даже как-то неловко портить это хорошее настроение другим. — Это... почему вы не сказали раньше? — Из симптомов были только они.       Дозор в белом халате очень тщательно вглядывается в тёмные пятна на рёбрах командира. — А всё остальное... Снова хотите сказать, что у вас такие жёсткие тренировки? — Именно.       Оба переглядываются, врач качает головой и возвращается за свой стол. В его руках быстро оказывается набор из трёх ампул. — Колоть перед сном. Через три дня жду на повторный осмотр... – его пальцы отстукивают нестройный ритм. Когда тот затихает, дозор добавляет, – Вам нужна ещё какая-нибудь помощь?       Губы пиперса едва дёргаются в улыбке. — Нет, спасибо. Я прекрасно со всем справляюсь.