Мечтания Финвэ

Принцессы дома Финвэ вместе с королевой Индис ушли в бар угощаться фруктами и прохладительными напитками. Под хрустальными куполами Дворца водопадов остались только Финвэ и принцы нолдор. Это дворец был истинным апофеозом стихии Ульмо в дивном изобилии воды и света. Среди мраморных колонн струились ручьи, с шумом обрушивались водопады и, сверкая, уносилась прочь в руслах искусственных рек. В центре зала водяные струи поднимались над полом и, переливаясь, свиваясь и схлестываясь, поднимались к самому куполу, где образовывали водяной шар, переливающийся, текучий, точно непрерывно отливаемый из хрусталя напором вод. Среди струй плескались золотые, розовые и кобальтово-синие рыбы. Стремительные и грациозные их движения подчеркивали прелесть воды. Под куполом реяли медузы и кальмары, искрясь и переливаясь самыми чистыми оттенками океанских глубин. Среди них мелькали силуэты играющих и резвящихся эльфов. Чуть дальше, под низкими сводами, объятыми огнем золотой мозаики, начиналось царство неги. Каскады бассейнов сияли аквамарином и бирюзой, грустным пламенем турмалина и туманами опала. Лестницы уводили в таинственные гроты, затопленные водой, где жемчуга, вделанные в стены, мерцали, а раковины пели. Если миновать лабиринт гротов и подземных протоков, можно было попасть в совсем особую часть дворца. Здесь стояла вечная ночь, и воды были необъятны, темны и тихи. Король Финвэ сидел здесь на краю обширного бассейна, окруженного колоннадой. Его стенки украшала мозаика, изображающая чудные цветы и травы на фоне ночного неба. Глубь бассейна была темна, только во многих местах сияние пробивалось сквозь нее, точно отсветы звезд. Бассейн должен был напоминать озеро Куивиэнен, и Финвэ всякий раз думал о том, что он вовсе не напоминает таинственную родину эльфов, и всё же, оказавшись здесь, всякий раз погружался в воспоминания о тех далеких днях. Он был очень далеко мыслями и не заметил, как в дальнем конце бассейна светильники померкли, заслоненные чьим-то телом, а потом над водой бесшумно возникла голова и плечи эльфа. Только когда тот с нарочитым шумом стремительно поплыл к нему, Финвэ очнулся. Он узнал Майтимо и улыбнулся. Старшего сына Феанаро он предпочитал всем прочим прекрасным и гордым принцам нолдор. Увидев, что его ожидают, Майтимо ушел под воду, стремительно пронесся через ее толщу и вынырнул рядом с королем. - Могу я посидеть с тобой? – спросил он. Финвэ кивнул. Майтимо положил руки на бортик, одним неуловимым усилием вместе с фонтанами брызг выбросил тело из воды и уселся рядом. Волосы его, высоко поднятые и обвитые золотыми лентами, намокли и были теперь такого же цвета, как темная осенняя лисья шубка. - Остальные развлекаются? – спросил Финвэ. - Вовсю. Крокодил нарасхват. Речь шла о новой забаве, искусно сделанном крокодиле, чья броня переливалась всеми оттенками малахита и золота. На зверя можно было усесться верхом и покататься по искусственной реке, струившейся под низко нависающими сводами. Крокодил время от времени цитировал стихи или произносил философические сентенции к бурному восторгу эльфов. - Только ты, дитя мое, думаешь больше о других, чем о собственных удовольствиях. - Вовсе нет. - Пришел же проведать меня. - Мне просто надоел шум и суета. Эти эльфы невыносимы, когда плещутся. Посмотри, я весь вымок. Майтимо многозначительно взглянул на Финвэ своими глазами, в которых блеска и твердости стали было меньше, чем фиалковых сумерек и пепельных теней. Король рассмеялся. - Забавы скоротечны, а жизнь бежит быстро. Придумал уже, чем хочешь заняться? – спросил Финвэ. - Нет еще. Меня ничего особенно не увлекает. Братьям хорошо, их пристрастия давно известны. Куруфинвэ помощник отца. Не даром же он носит то же имя. Туркафинвэ знает всё о том, как быть прекрасным. Весь Тирион мечтает скопировать его прически и одеяния. - Умение хорошо одеваться – одна из форм артистизма, которая так же, как все прочие таланты, нуждается в совершенствование, – с улыбкой повторил Финвэ высказывание блистательного принца, которое целых десять дней было на устах у всего города. - Ну, а Келегорм в ладу со всем, что бегает на четырех ногах, хотя и предпочитает общество Оромэ владычице Йаванне. Про Макалаурэ говорить нечего. Сам Манвэ призывает его к себе, чтоб послушать его пение. Близнецы еще слишком юны и жизнерадостны, чтоб заниматься чем-то определенным. Даже крокодил взялся их утихомиривать. В это время приближающиеся смех и говор обнаружили появление новых гостей. Сияние, наполняющее хрусталь в дальнем конце бассейна, угасло, затененное темным семенем, брошенным в самое его средоточие. Темное семя скользнуло под гладью вод, а потом вода взорвалась снопами брызг, смехом и возгласами. Это близнецы в компании с новым другом крокодилом вырвались на поверхность. Король Финвэ махнул рукой, приглашая их приблизиться. Они без долгих околичностей выбрались на бортик и сели рядом, потеснив Майтимо. Амбарусса, по привычке, оставшейся с детства, собственнически обвил руками шею короля. Амбарто, ни в чем не желая уступить брату, проделал то же самое с другой стороны. Должно быть все ощутили потребность в обществе короля. Окруженный сыновьями, к ним приближался Феанаро. Дворец водопадов был делом его рук и неистощимого на изобретения ума, за которое он взялся забавы ради. Даже сейчас, когда он отдыхал, его походка была царственной, и вокруг он смотрел всё замечающим взглядом мастера. Сыновья окружали его, точно ожидающая приказаний свита. При приближении отца Майтимо и близнецы поднялись и уступили ему место рядом с королем. - Взгляни, Куруфинвэ, - сказал Феанаро, указывая на бассейн. - Мне не нравится этот блеск, это не звезды мерцают сквозь мрак воды, это бестолковые эльфы уронили туда фонари. - Можно умерить яркость, - задумчиво проговорил Куруфинвэ. - И замени кристаллы. От этих слишком много света. Амбарусса с робкой лаской обвил руками шею сидящего отца. На строгом лице Феанаро появилась улыбка. - Ну что, моя маленькая рыбка, понравилось вам это диво? - Фенаро кивнул на крокодила. Глаза зверя вспыхнули, и тот заявил: - Я создан дарить радость. - Мы решили взять его в семью, - самоуверенно заявил Амбарусса. - Это премудрый зверь, и непоколебимо спокойный, самое то, чего нам не достает. - Когда я задумывал этот дворец, - сказал Феанаро, - я размышлял о сущности воды. Вода — это наши чувства. Как и они, вода никогда не бывает постоянна, она вечно в движении: от ледяной суровости, до дымки мечтаний, она то воспаряет к небесному сиянию, то низвергается во тьму подземных дворцов и крепостей, где властвует Ауле. Здесь все воплощения, все ипостаси, кроме ледяной. Лед я не люблю. Но море, которое ноги нам лижет и души нам движет, а волны морские не только покоят, качают — на наши вопросы они отвечают.* - многозначительно отметил крокодил. Финвэ улыбнулся. Его потомство столь же многообразно, как воплощения воды, и все сейчас здесь. Не об этом ли мечтал король на берегах таинственного Куивиэнен: счастливые эльфы, веселые звери и воды, и звезды, и свет, и свобода. Распевая и смеясь, к ним шли принцессы нолдор. Их волосы были убраны цветами, шелка сияли на плечах и прекрасных станах, в руках они несли подносы с отборными фруктами и кувшины с прохладительными напитками. Близнецы, более непосредственные, чем все прочии, испустили радостный вопль. Феанаро с улыбкой обернулся к девам нолдор. - Я рад, что вам пришелся по нраву мой дворец! - сказал он. - Что и говорить, задуман он неплохо, и с мыслью о вящей славе нолдор! - К вящей славе Феанаро! - с благосклонной и нежной улыбкой ответила королева Индис. Но и в избытке упоенья Нет упоения сильней Одной улыбки умиленья Измученной души твоей…** - глубокомысленно изрек крокодил. * Борис Слуцкий — Понятны голоса воды ** Федор Тютчев — Сияет солнце, воды блещут