Покурим?

.       Я подошёл к окну, когда было ровно 23:00. Сколько я там простоял – не знаю. Но знаю, что это именно то, что мне было необходимо в тот момент.       Я всегда был зрителем, как бы то странно ни звучало. Что бы ни происходило, я всегда лишь наблюдал. Сегодня, гуляя со своим другом, я почувствовал острую необходимость рассказать ему всё, что со мной происходило.       Я никогда не курил, но у меня всегда была с собой пачка сигарет и зажигалка. Я ненавидел курить, но иногда была острая необходимость вдохнуть сигаретный дым. Это не было зависимостью – скорее, это было что-то вроде ментального успокоения. Временами говорил, мол, курю не я, а моя душа, потому что чувствовал себя именно так в эти моменты.       Решив не вдаваться особо в подробности, я поджёг сигарету и повертел её в руке, легко вдыхая дым. Мои слова потекли плавным потоком, пока я, как загипнотизированный, следил за тлеющим табаком. Но даже так, в девять часов вечера, всё это получилось скомкано и впопыхах.       Мы быстро разошлись по домам. На часах едва пробило одиннадцать.       Пока я шёл до дома, начался маленький дождь, который превратился в ливень, стоило мне только подойти к своему подъезду. Поднялся домой и открыл окно в надежде насладиться запахом дождя, как вдруг услышал странный звук.       Действия привычные. Надел халат, выглянул, и сразу же оказался в объятиях свежего воздуха, звука дождя и приятно-дымчатого неба. Звук исходил справа. Какая-то девушка с третьего этажа, квартиры через четыре от меня, свесила руки вниз, тихо напевая знакомую песню. Она не стремилась спеть красиво, попадая в ноты, не стремилась так же петь тихо, будто бы только себе. Я невольно стал свидетелем этой картины, и если сначала мне показалось, что она не в себе, то потом я понял. Её душа тоже "курила" в этот момент.       Меня посетило странное чувство. Я стоял, выглянув из окна, и было ощущение, будто сейчас я вижу самую настоящую душу, обнажённую, тоскующую, израненную. Возможно, уже смирившуюся с чем-то, что причиняет поистине ужасающую боль.       Особо тяжёлые ноты взлетали орлом в это пепельное небо, эхом пролетая между домов, а тихие, почти неслышные звуки оседали на листьях деревьев, сливаясь с каплями дождя.       Я стоял и слушал. Возможно, иногда смотрел, но боялся сделать вдох. Это тот самый момент, олицетворяющий понятие "что нас не убивает, то делает сильнее". Это был тот самый момент, когда она либо сделает шаг в пропасть, либо взлетит.       Я не хотел её прерывать, но чувствовал, что хочу, чтобы она знала, что у неё есть свидетели. Хотел, чтобы она видела, что я её слышу.       Внизу пробежала собака. Серая и мокрая. Девушка опустила голову и слегка похлопала в ладоши.       Я подумал, что это отличный шанс показаться, но если бы я выглянул из окна чуть больше, то уже летел бы вниз, поэтому я решил взять листок бумаги и сделать небольшой самолётик.       В тот момент мне казалось, что кричать было бы до жути неправильным. Поэтому, открыв окно, я пустил самолёт вниз. Он плавно спикировал, застряв где-то в листве. Девушка его так и не заметила.       Вскоре она закрыла окно, и я соизволил глянуть на время. 1:32. Что ж, я ни капли не жалею, что провел это время вот так.       Я снова достал сигарету и поджёг. Просто молча стоял и смотрел, как табак превращается в пепел, не сделав ни одной затяжки. Так же, как и до этого смотрел, как летит вниз мой самолет, чтобы упасть и расстаять в каплях дождя, как поёт девушка, не замечая меня, как мне что-то говорит мой друг.       Бычок тоже полетел вниз, к самолёту. И вновь мысль о том, что я попытался подняться на сцену со своих трибун была вновь преграждена рукой жизни, была такой навязчивой...       У каждого ведь в жизни есть свои роли, которые он играет на импровизированной сцене. Но не все, оказывается, становятся её актёрами. Так же есть люди, что сидят на трибунах, смотрят на эти спектакли, в душе лелея надежду когда-то тоже оказаться там, среди этих ребят.       Возможно, кто-то уже и пытался подняться туда, чтобы сыграть свою собственную роль, но суровый охранник с бейджиком "Жизнь" строго преграждал дорогу, вновь указывая на ещё тёплое место, которое, кажется, невозможно покинуть.       Указателем может быть всё – бесконечные слова, бесчисленные действия, один бумажный самолёт.       Но это отнюдь не значит, что все мы, – зрители, – будем вечно сидеть перед сценой, изредка помогая людям в центре действия – может быть, кто-то просто не в своём театре, или просто ждёт своего акта.       А пока все продолжают жить, мы тихо посидим на месте, послушаем, посмотрим, почувствуем.       Покурим.