я не умею стрелять.

      «Чёрная лилия» с давних времён известна по всей Корее. Во власти этой группировки находилась половина районов Сеула, а её членов можно было узнать по чёрно-белой татуировке лилии на левой руке. У Джисона тоже такая была — его личная гордость, набитая друзьями. Вся его семья была в организации, поэтому с самого детства он был во всё это посвящен. Вместе с сыновьями других мафиози, которые были близки с его отцом, он рос и объединился в полуофициальную группу, лидером которой стал Бан Чан. Отец Чана — полковник — был своим среди чужих, а с отцом Джисона общался уже двадцать с лишним лет. Чан перенял от него излишне взрослую строгость, поэтому никто не возмущался, когда он забрал себе звание босса. Конечно, как и любой уважающий себя босс, на заданиях он не появлялся, лишь передавал указы от вышестоящих лиц.       Задания, на которые отправляли группу Чана, никогда не были связаны с убийствами — не потому что они ещё «дети», а потому что все прекрасно знали, что с таким они не справятся. Чаще всего они просто грабили склады или портовые станции, прямо сейчас — должны были украсть крупную сумму денег у контрабандистов, которым в Сеуле были не рады. В 9:23 Хан Джисон появился за углом здания по указанному адресу. — Никогда не опаздываешь, — послышался голос откуда-то слева, и через несколько секунд тени очертили фигуру. Ян Чонин. Настолько хитрый, что притворная улыбка с лисьим прищуром открывала ему любые двери. Настолько умный, что Джисон всякий раз думал: не гений ли он? Несмотря на то, что Чонин был самым младшим из их компании — на целый год младше Хана — Чан доверял ему, как никому другому. Чонин рос под влиянием своей мамы, которая в своё время приносила Лилии крупные выигрыши в казино. Она была лучшим игроком. Мама научила Чонина в первую очередь рассудительности и холодной расчетливости, а тесное общение с Чаном лишь закрепило в нём эти качества. Этим он и отличался от Джисона: у последнего мозги работали слишком редко. — Йо, Чонин, — поприветствовал друга Хан и перенял из его рук наушник — необходимое средство связи. — Феликс уже наверху, — сказал Ян и поднял голову туда, где находился упомянутый человек. — Доброе утро, Джисон, — в наушнике прозвучал низкий голос. — И тебе, Ликс, — в ответ произнёс Джисон, тоже подняв голову. Ли Феликс — последний член их неофициальной группы. На общей проверке он был первым и единственным из ребят своего возраста, кто попал по десяти мишеням за десять секунд. Дедушка Феликса с детства прививал внуку любовь к оружию, в шесть он уже умел разбирать и собирать обратно половину автоматов из своего дома.       Так и проходили их операции: Феликс забирался на самую высокую точку, не расставаясь со своей снайперской винтовкой, готовый в любой ситуации пойти на крайние меры. Чонин оставался в тени, выполняя функции Чана и раздавая указания в наушник. Что делал Джисон? Буквально всё остальное. В их компании Хан отвечал за физическую подготовку. Он бегал намного быстрее, быстрее принимал решения (чаще всего радикальные, что не нравилось Чонину), быстрее выполнял задания. Своим главным плюсом Джисон считал умение оставаться незамеченным. — Как слышно? — сказал Чонин в наушник, когда Хан отошёл на приличное расстояние. — Отлично, — ответил Джисон, глазами пробегаясь по окружающим его объектам, — что делать? — Слева от тебя контейнеры, вскрой их отмычкой, они всё равно не умеют ничего прятать нормально. Внутри — всякое барахло и чемодан с деньгами. Его бери. — Понято. В ту же секунду Джисон начал действовать. В 9:37 он стоял с чемоданом в руках, как вдруг в наушнике раздался слегка тревожный голос Феликса. — Парни… сюда кто-то идёт. — Стреляй, — почти в унисон прошептали Джисон и Чонин. — Это… кажется… нет, абсолютно точно. Это Ли Минхо. Ли Минхо.       «Чёрная Лилия», безусловно, хоть и была самой известной, но далеко не единственной мафиозной группировкой. Были и более мелкие, обосновавшиеся в рамках одного города, однако в таких больших городах, как Сеул, было сложно получить известность — слишком большая конкуренция. И если Лилия владела половиной Сеула, оставшаяся треть мегаполиса принадлежала банде под названием «Дракон». Драконы отличались немногочисленностью и некой таинственностью, о них было известно немного, но задания они всегда выполняли добросовестно и никогда не оставались в минусе. Боссом группировки, формально, являлся Ли Сонхун, но те, кто был хотя бы одной ногой в криминальном мире, знали, что уже несколько лет по-настоящему управляет делами его сын — Ли Минхо. Отец Минхо был слишком стар для руководства, а сыну доверял как самому себе — только они были друг у друга, под его присмотром Минхо рос и развивался, его идеи перенял и продолжал. В нём ни у кого не было сомнений. Минхо собрал около себя несколько ребят своего возраста, которые числились в «свите» и были рядом с ним постоянно, остальными членами банды он управлял дистанционно.       О нём действительно ходили всякие разные слухи — жесток, холоден, но при этом до ужаса сексуален в своём деле. Феликс не раз вздыхал и говорил о том, что Минхо для него является идеалом, и прямо сейчас он мог наблюдать за своим кумиром с высоты птичьего полёта. Это, кстати, страшно. Ещё страшнее стало, когда Минхо почти вплотную подошёл к Джисону и засунул руку в карман, после чего наставил на Хана дуло пистолета. Перед тем как Минхо перешёл к каким-то действиям, слабый мозг Джисона успел оценить ситуацию. Он — с чемоданом денег. Перед ним — опасный парень с пистолетом. Минхо выглядел абсолютно равнодушно и… превосходно? Его волосы были уложены так, будто над ними трудились несколько часов, уши проколоты, одет он был в чёрное пальто на футболку, видимо, не хотел привлекать к себе внимание. Особенно манила шея Ли, вокруг которой причудливо извивалась татуировка дракона. Джисон зажмурился — он в большой опасности. «Если я умру, то это будет самая сексуальная смерть» — мозг отпустил последнюю шутку, перед тем как взгляд зацепился за пистолет. Минхо вооружён, и это огромная проблема.       Хан Джисон, хоть и был прекрасно сложен, никогда не умел стрелять. На проверках — попадание в целых ноль мишеней, он не знал даже как перезаряжать оружие, именно поэтому у него с собой ничего не было. Даже самого простенького пистолета. В этом деле Джисон всецело доверялся Феликсу, который сейчас отчего-то медлил. — Маленький мальчик с деньгами в руках, ты хоть знаешь, чья это территория? — раздался суровый голос Ли. Тот окинул его взглядом, в котором, кажется, читалась насмешка, перед тем как Джисон поставил чемодан и поднял руки вверх, показывая своё беззащитное положение. Такая поза позволяла лилии на руке явить себя свету, тогда-то Минхо её и увидел. Опознавательный знак. Хан мог поклясться, парень напротив немного напрягся, усилив бдительность, и принялся оглядываться по сторонам. — Из Лилий, значит? Вам что, никогда карту не показывали? — Минхо хмыкнул, — и кого только они допускают до заданий… — Джисон, пока что ничего не делай. Он стрелять не станет, он уже заметил Феликса, — снова раздался голос Чонина в наушнике. Безусловно, Ян Чонин анализировал ситуацию с самого появления Минхо. Он смог выдохнуть лишь тогда, когда Джисон сделал самую умную вещь, хоть и неосознанно — обнажил свою татуировку, что заставило Ли осмотреться. Минхо увидел снайпера. Он знал, что если выстрелит в мальчишку, то умрёт сам. Вот только, Чонин знал немного другое — Феликс ни за что не убьёт другого человека.       Он заметил это уже очень давно: на проверках, когда они стреляли в мишени, Феликс очевидно попадал, но никогда не целился в жизненно важные места. Так было и на заданиях. Все, кого Ли вывел из строя, максимум попадали в больницу. Немного обдумав его поведение, Чонин сделал вывод — парень не любил жестокость, но не мог не выполнять свою работу. Даже если бы Джисон, его лучший друг и напарник, погиб здесь, Минхо лишь остался бы лежать на холодном асфальте с простреленной ногой. Чонин знал это, Минхо этого знать не мог. У них было преимущество. Взвесив все плюсы и минусы, Минхо убрал пистолет. Ситуация была для него крайне невыгодной — мальчик здесь, очевидно, не один, к тому же принадлежит самой авторитетной мафии, и он абсолютно точно не признается, что увидел в глазах Джисона такой неподдельный страх, что у самого внутри всё сжалось. Он бы его не убил. — Знай, я эту ситуацию просто так не оставлю, передай своему начальству, — буркнул он, — с такой мелкой сошкой я не собираюсь возиться. — Оставляй чемодан и беги! — услышал Джисон в наушнике, и этой команды ему было достаточно. Физические способности Хана позволяли ему ещё кое-что — удирать так быстро, что противник видел лишь сверкающие пятки. Как только Чонин окончил фразу, он развернулся на месте и побежал так, будто Минхо сзади снова собирался стрелять. На это Ли снова усмехнулся, отряхнул пальто, поднял чемодан и ушёл в противоположном направлении.       Холодный ветер задувал в рукава и затылок, пытаясь успокоить тяжёлое дыхание Джисона. От этого он лишь морщился, присев на корточки и пальцами касаясь асфальта. Чонин и Феликс догнали его лишь через пятнадцать минут. — Нам нужно к Чану, — Ян похлопал Джисона по плечу, помогая встать. Возможно, их ждёт самый грозный выговор в их жизни.

***

— Что, простите?! Вас отправили на задание, и вы, если мне не послышалось, просрали кучу денег? — Чан встретил ребят не слишком дружелюбно. Если быть абсолютно честными, те бесцеремонно ввалились к нему в квартиру, волоча отходившего от шока Джисона и сообщая не слишком хорошие новости, поэтому реакция босса была соответствующей. — Почему-то любимое начальство не предупредило нас, что тот район принадлежит другим, — цокнул в ответ Чонин, — Ли Минхо ясно дал нам понять, что никому из нас там не рады. Он чуть не убил Джисона и забрал с собой весь товар. Чонин вальяжно прошёл вглубь квартиры, перед этим разувшись. Теперь настала очередь Чана глотать пыль — его тоже никто не предупредил о господстве Драконов в том районе, да и сам он не додумался проверить. Чан виновато покосился на Хана. — Ты как? — Ну, как видишь, живой, — отшутился Джисон, выбираясь из объятий Феликса, — может, пиццу закажем? Бан Чан, конечно, ответственно относился к работе и был серьезным боссом, но когда три друга с порога заявляют о желании поесть пиццы — он не может отказать. — А вообще, без шуток, — начал Феликс, когда все уселись на пол, окружённые едой, — я бы хотел, чтобы Минхо меня трахнул. Джисон подавился колой. — Твой Минхо, между прочим, чуть меня не убил! Тебе там, на крыше, вообще похуй было?! — возмущённо обратился к другу Хан. Он любил Феликса, но его жизненная позиция не всегда была понятна парню. Джисон оказался на волоске от смерти, а Ли думает лишь о сексуальности противника? Феликс после этих слов значительно переменился в лице, погрустнев. За разворачивающейся картиной удивлённо наблюдал Чан, поэтому Чонин, чтобы предотвратить очередные разбирательства, засунул кусок пиццы Хану в рот. — Джисон, по-моему, еду предложил заказать ты, — лукаво улыбнулся Ян, — так вот ешь, пожалуйста, и не выебывайся. Джисон абсолютно не понимал, почему его, жертву обстоятельств, пытаются сделать виноватым, но пиццу всё-таки доел.

***

      Он возвращался домой, когда город уже укутался в непроглядные сумерки. Сквозь плотные тучи иногда проглядывали звёзды и луна, освещавшие Хану путь. От обычного школьника его отличало ещё кое-что: дома его никогда не ругали за поздние возвращения. Родители парня были в разводе, сам он остался жить с отцом, поэтому образ матери запомнился ему лишь с детства. Папа Джисона был относительно молод — моложе, чем родители Чонина и Феликса, поэтому он чаще выбирался на задания, в целом не чувствуя себя «в отставке». Джисон на это только закатывал глаза, провожая отца и гадая — насколько он уйдёт на этот раз? Его задания были куда серьезнее, чем те мелкие грабежи, которыми занималась группа Чана. Нередко Хан Гону — папе Джисона — приходилось уезжать из страны. Он знал, что сын, хоть и не показывает этого, но боится за него. Весь страх читался по его глазам, и от этого у мужчины становилось тепло на душе — они ведь, всё-таки, тоже люди, хоть и не с простой судьбой. Именно поэтому Гон оберегал сына и желал ему только добра. Джисон зашёл домой, снял обувь и улыбнулся. На обеденном столе стояла посылка, очевидно, от отца, в которой находилось очень много шоколада — любимой еды Джисона. К сожалению, его организм не резиновый, поэтому он убрал всё это в холодильник и отправился спать.       Ветер дул через открытое окно, заставляя сильнее кутаться в одеяло, а первые солнечные лучи знаменовали начало нового утра. Для Джисона это значило только одно — ещё одно повторение его повседневной рутины, которая для обычных людей называлась криминальным миром.