Спокойствие

Чимин провожает взглядом официанта, а затем, подпирая щёку рукой, начинает смотреть в свой стакан с шоколадным молочным коктейлем. Тэхён отодвигает свой телефон на край стола, а затем, дабы не отвлекаться на приходящие уведомления, которые сопровождаются загорающимся экраном, кладёт на смартфон маску, которую только что стянул с лица. — Густой, — зачем-то комментирует Чимин, размешивая напиток трубочкой. Он делает пару глотков, прикрыв глаза. К чёрту всех, кто говорит, что заедать проблемы сладким нельзя, ведь сладости для Чимина — буквально лучшее, чем он может заглушить все свои навязчивые мысли и чувства — будь то шоколадки или молочные коктейли. Это лучше, чем селфхарм, к которому он почти вернулся, легонько царапая руки украшениями — кольцом, кулоном, серьгами. Царапины видно, но хорошо, что его никто не просит скидывать фото запястьев или просто показывать руки — и он спокойно носит кофты с длинными рукавами. — Кстати, да, — соглашается Тэхён, двигая стакан ближе к себе. Нельзя сказать, что разговор их зашёл в тупик, просто Чимин не знает, как именно должен сформулировать свою мысль, проблему, с которой он хотел поделиться с Тэхёном. Просто больше действительно не с кем. А Тэхён не торопит, просто ждёт, потягивая коктейль из трубочки и глядя куда-то в окно, возле которого и сидит. — В общем. О Юнги… — начинает младший и заламывает пальцы. Тэхён отрывается от напитка, смотрит на друга, всем видом показывая, что готов слушать. То, что речь пойдёт о Юнги — было понятно сразу. Чимин вот уже несколько месяцев терзает себя неопределёнными чувствами и совершенно не знает, что с ними делать. Находит силы жаловаться другу иногда, в большинстве случаев, делает он это в переписке, но вообще-то хочется поговорить вживую, за чем они и встретились в этот выходной день. Чимин знает, если они (а вернее, он) не решат проблему, то он хотя бы сможет высказаться, позволит себе заплакать. Потому что просто разрыдаться он не может, находясь в тихой квартире, а вот как начнёт говорить обо всём, что на душе, он знает — не выдержит, расплачется, а Тэхён, вероятнее всего, возьмёт за руку и позволит уткнуться носом в свою тёплую фиолетовую кофту. — Я всё ещё думаю, что что-то чувствую к нему, — продолжает Пак. — Не могу отделаться от мысли, что он мне правда нравится. Но я так не хочу портить дружбу, а я испорчу, ведь он не ответит мне взаимностью, потому что я… — Чимин кусает нижнюю губу, замолкая. Не достоин отношений. Чимин в последнее время считает себя очень даже привлекательным, он, останавливаясь перед зеркалами, рассматривает себя в их отражениях, не упустит возможности сделать фото, хоть и ракурса зачастую не находит — то у него рука слишком большая, которая на деле — маленькая, то ноги выглядят не такими, какие они есть. В итоге из удачных снимков остаётся какой-нибудь один, который потом тоже удаляется. Чимин думает, что с ним, возможно, кто-то даже захочет пообщаться поближе, например, из того же университета. Но этого не происходит. У него только Тэхён и Юнги — на этом весь круг общения заканчивается. Братьев и сестёр нет, с родителями отношения не самые близкие, среди одногруппников друзей тоже нет. Чимин один, у него никогда не было отношений. И ему кажется, это тот самый критерий, который показывает, всё ли с ним вообще в порядке, всё ли так. И вся уверенность в себе испаряется, он никому не нравится, значит, всё же что-то в нём не то. А что — непонятно. Ещё и Юнги постоянно маячит перед глазами, тот самый Юнги с третьего курса, из-за которого Чимин даже не хочет искать потенциального парня. До чего же ужасно. Ему с каждым днём всё хуже и хуже из-за собственных мыслей, неопределённости, дурацких установок. — Что, Чимин? Почему ты сразу решил, что он не ответит тебе взаимностью? — Тэхён играется трубочкой в стакане. — У вас такие теплые отношения, честное слово, я был в шаге от того, чтобы начать сводить вас. Вдруг ты ему тоже нравишься? — А вдруг нет? — Не поговоришь с ним — не узнаешь. Чимин ненадолго прикрывает глаза снова. Он не хочет терять Юнги. И если захочет узнать, есть ли у него вообще шанс, то, вероятнее всего, потеряет. Ему очень этого не хочется, слишком он привык к старшему. — И даже не смей мне говорить, что ты не достоин чьей-то любви, — опережает Ким. — Да даже если… Если я скажу, то я испорчу наше общение, — вздыхает Чимин. — Я не хочу этого. Но и вариться в неуверенности тоже не хочу. Тэхён грустно отводит взгляд, не хочется ему видеть своего друга в таком состоянии, ведь сам он помочь ничем не может. Подбадривать Чимина, убеждать, что он достоин любви, достоин счастливых отношений — Тэхён способен, заставить поверить, что отношения или их отсутствие не является каким-то критерием — тоже может попробовать. Но вот решить их отношения с Юнги… К сожалению, нет. — Как ты считаешь, — чуть более бодрым голосом спрашивает Чимин, словно придумал что-то. — Всё-таки можно после признания в симпатии сохранить прежнее общение? — Конечно! — голос Тэхёна тоже звучит бодро. — Конечно, можно. — Уверен? — Представь себя с обратной стороны. Например, какой-нибудь твой хороший друг говорит тебе, что ты ему нравишься. Неужели ты отвернёшься от него, если ничего не будешь чувствовать? Вы можете сохранить прежнее общение, просто давать ложных надежд ты не будешь, а он со временем успокоится. Иногда, когда перестаёшь на что-то надеяться, действительно успокаиваешься. Чимин, задумавшись, откидывается на спинку диванчика. Его немного тянет в сон. В заведении так тихо, а он, выслушав друга, словно немного успокаивается. Тэхён вновь делает глоток сладкого напитка. — Так может быть и у тебя с Юнги. Он может ответить тебе взаимностью, а может и нет, и при этом он не отвернётся от тебя. Люди не поступают так с теми, кого любят, и я сейчас не про романтику. Но! Второй вариант развития событий не будет обозначать, что это с тобой что-то не так. — Точно… — думает вслух Чимин, глядя на маленькую люстру прямо над их столиком. Он полностью согласен со словами друга, просто нужно отбросить все эмоции, чтобы принять это окончательно. Тэхёна, кажется, тоже тянет в сон, он зевает и облокачивается на спинку диванчика, повторяя за Чимином. А тот кладёт голову на плечо друга, чувствуя, как Тэхён в свою очередь укладывает щёку на его голову. — Тебя тоже тянет в сон? — Чимин наконец-то улыбается. — Ага, — в голосе старшего также слышна улыбка. — Нам что-то подмешали в коктейли? — шутит Чимин, слушая смех друга. Ему хотелось поплакать, а в итоге он улыбается. Впереди ещё целый день и возможность обсудить с Тэхёном всё на свете.

***

Чимин не думает ни о чём, проходя в университетском коридоре мимо парочек, глушит в себе чувство зависти, ведь хочет так же обняться с кем-то, а утром даже допустил мысль — как здорово было бы запереться вместе в туалете и целоваться там, только не мужском, а в общем, в том, что на последнем этаже, ведь там не кабинки, а почти что маленькие комнаты — закрыть дверь и можно целоваться, а затем, прислушиваясь, нет ли кого за дверью, по очереди выходить. — Чимин! — зовёт Юнги. Он сидит в конце коридора, в его руках книга, кажется, учебник по тому самому предмету, который остался не закрыт с прошлого семестра. Пак, ускорив шаг, подходит. — Привет, хён. Сдал зачёт? — Чимин садится рядом. — Сдал. Теперь снова чувствую себя свободным до следующей сессии, — усмехается старший и убирает учебник в рюкзак. — Главное потом не забыть книжку в библиотеку вернуть. — Ты молодец, — старается улыбнуться Чимин. Но не может, если честно, когда он чувствует себя подавлено, он не может натягивать улыбку. — Ты вчера вечером писал, что хотел поговорить, — напоминает Мин, а Чимин испуганно смотрит перед собой. Точно, он писал это поздним вечером, почти ночью. Ночью язык Чимина развязывается, руки не слушаются, он полностью отдаётся своим эмоциям и не владеет собой, кажется, готов сказать всё и всем. Ну или почти всё. Вчерашним же поздним вечером, переписываясь с Юнги перед сном, он ляпнул, что хочет ему сказать что-то важное. А потом, забываясь, уснул, даже не успел пожелать спокойной ночи. — Что-нибудь случилось? — Юнги приобнимает младшего за плечи. — Кажется, для тебя это было важно. — Да, — кивает Чимин, не собираясь спорить с этим. Для него это правда важно. — Ну? Этим Юнги и отличается от Тэхёна, он любит торопить, любит переходить сразу к делу, в то время как Тэхён может в тишине дожидаться собеседника. Чимин опускает голову. Он не готов говорить прямо, но готов начать издалека. — Я думаю над тем, что… Ну, у всех есть отношения, да? — Чимин поправляет чёлку, краснея. — Только вот мне с этим не везёт. Чувствую себя каким-то не таким. — Тебе хочется отношений? — И да, и нет, — честно отвечает Чимин. Ведь ему хочется отношений, но не просто, а хочется с одним конкретным человеком, который сейчас сидит рядом с ним, закинув ногу на ногу и слушая скомканные объяснения. У Чимина мыслей слишком много, он не может сказать абсолютно всё. Тяжело. Как он должен объясняться? — Чимин, что бы там ни было, — Юнги отводит взгляд. — Ты не должен чувствовать себя каким-то не таким. То, что тебе не попадались нужные люди, не делает тебя плохим человеком. Это просто не твои люди. И запомни, на будущее… Чимин кладёт голову на плечо, закрывая глаза. А вот сейчас он готов расплакаться, он больше не может. — Твой человек никогда от тебя не уйдёт. А если он ушёл, то это был не твой человек. И не нужно отдаваться грусти из-за этого. — Юнги, — шепчет младший. Мин берёт маленькую руку, чуть сжимая. — А ты бы ушёл от друга, если бы он признался тебе в чувствах? Не навязываясь, просто… Ну, чтобы решить, может ли что-то быть, стоит ли надеяться на что-то. Но, допустим, это понимающий друг, который готов продолжать общение даже после отказа. — Нет, не ушёл бы. Чимин, чуть улыбнувшись и сдержав облегчённый выдох, кивает. А Юнги, кажется, понял этот намёк, чувствуя сильное сердцебиение. Только он ничего не говорит. Чимин должен сказать сам. И там они уже вместе решат, что делать с этим. Пока Юнги сжимает его ладонь, не зная, может ли так показать, что точно никуда не уйдёт — останется рядом и точно подарит желанное спокойствие Чимину своим отказом от отношений или же ответом на чувства.