Охота

— Габриэль, что ты там возишься? — мужчина в серой шляпе обернулся на окликнувшего его, и отмахнулся свободной рукой. Он ловко запрыгнул на коня, одной рукой держась на узду, а другой за холку черного, как смоль жеребца. Тот, кто окликнул его был невысокого роста, с жидкими сероватыми волосами, в поношенном плаще с глубоко надвинутым на глаза капюшоном. Он тоже ехал верхом на черном жеребце, сзади, к крупу коня был привязан мешок с пожитками, а точнее со сменным плащом и какими-то продуктами пропитания на время путешествия. Габриэль точно не помнил, какого цвета глаза были у его попутчика, как его точно звали, и была ли у него семья до того, как их заманили на службу в Охоту. Сейчас его друга звали Авель, первый из списков странствующих с Охотой, глаза его были пустынно черные, как будто их и вовсе не было в глазницах, волосы утратили цвет сразу же после обращения, ну а семья, семьи у них не было веками, только сослуживцы, только попутчики. Габриэль медленно догонял своего попутчика, пытаясь зацепится за мысль, возникшую в него в голове, а именно — семья. Мужчина уже не помнил, что такое семья. Точнее он знал, что такое семья, но своей не помнил, не помнил тепло рук матери, улыбки отца, объятий братьев и сестер, поцелуев и ласки, но главное в этих мыслях было то, что Габриэль отчаянно хотел снова испытать это, вспомнить какого это быть любимым, и какого это полюбить. Сексуальные отношения с женщинами, и не только, у него бывали, и его это устраивало, но стоило только задуматься о семье и чувствах, как сексуальные отношения отходили на задний план, и спасала от этих отчаянных мыслей только Охота. Вот и сейчас он, Авель и еще десяток таких же бездушных парней собирались у разлома времен и материй, чтобы вихрем ворваться в мир смертных, и унести с собой парочку светлых душ. — Сэр, все в сборе и мы готовы, что прикажете? Самый юный из новообращенных подошел вплотную к Габриэлю и грубым баритоном обратился к нему. — Юхан, сколько раз говорить, не обращаться ко мне на вы и сэр, через пару веков мы не вспомним, кто кого старше. Габриэль был первым, не первым из завербованных, а первым из главнокомандующих. Ирод пришел к нему на сотый или сто первый год его пребывания в рядах Охотников, он выделил Габриэля, сказал что тот лучший из его Псов, и почему-то Габриэль тогда считал это за честь, и воспринял как повышение. И да, за все последующие века такой привилегии больше никто не удосуживался. За что ему такие привилегии? Да не за что, по факту, за то, что убивал, был безжалостен, непоколебим, и безучастен. Габриэль, не моргая глазом, которые у него были, хоть так и не казалось, забирал чистые души в мир теней. Не пробирали его ни слезы молодых дев, ни мольбы матерей за своих детей, ни жалобные вопли, ни истошные крики. Он просто вырывал души и уносил их вместе с собратьями. Ирод так и сказал: «За твою бездушность назначаю тебя, за безжалостность поощряю тебя, за твою беспристрастность выделяю тебя среди тебе подобных! Иди в мир, неси хаос и страх!» И он пошел, собрал самых верных себе, самых сильных и безжалостных, образовал свой отряд и стал вершить дело великое. В чем оно заключалось? Вырывать души, мирные и светлые, из тел людей и уносили их в мир теней. Те, кто верил и в свет, и в тьму, кто верил в мрак, существующий в этом мире, а главное, те кто принимал эту тьму, выживали. От них Псы дикой охоты питались силой. Внезапно на черном полотне неба проблеснул яркий луч, он сгустился в точку и стремительно понесся к Охоте. Все парни замерли, новички достали свои кнуты и приготовились атаковать сгусток света. — Отставить, это свои. — Габриэль единственный, кто не удивился и не испугался света, а наоборот вышел ему навстречу. — Холда! Чем обязаны такой чести? — обратился Габриэль к девушке, вышедшей из сгустка света. Она была длинноволосой статной красавицей, с острыми чертами лица, высокими скулами и ярко выделяющимися на лице голубыми глазами. Светлые волосы были завиты к концам, а крайние пряди подняты с лица аккуратной тиарой. Черное платье с глубоким разрезом на груди было украшено сапфирами и изумрудами, поверх него на богине был плащ, не менее черный, чем сама ночь. На шее девушки висел огромный опал, камень был убран в золотую оправу. Несмотря на черное убранство, от богини веяло теплом, ее кожа сияла легким мерцающим светом. Глаза ее были ласковые, а губы розовые и сочные. — Это Холда? — спросил кто-то из новеньких парней. Богиня повернулась в ту сторону, откуда прозвучал вопрос — А что, я не похожа на нее? Ее голос был нежен, и звучал так, будто она пропела этот вопрос. — Говорят, что богиня-покровительница старая дева с крючком вместо носа, а твой носик аккуратный. Говорят что она бабка на метле, что орошает своими слезами поля, и они начинают родить с большей силой. Говорят она черна и летает по небу с ведьмами и такими же как она сама старицами. — юноши усмехались с каждого замечания, а те кто не в первые видал богиню все больше и больше мрачнени. — Уймитесь вы, шакалы, а то пожалеете — рыкнул на сослуживцев Габриэль Но богиня только мило улыбнулась и подошла впритык к говорившему воину. — Мы богини обладаем разными талантами, разными обликами, кто как хочет, тот так нас и видит. И если тебе угодно лицезреть меня в облике, что ты обрисовал, что ж, изволь. И ярко засветившись богиня отошла от юноши. Когда свет погас на месте деву стояла бабка. Глазницы впавшие, черные зрачки, ресницы и брови выпали, волосы полиняли и частично выпали, платье потрепалось и полиняло. В глубоком разрезе виднелись ребра и два обвисших мешочка вместо груди. — Такой ты хотел меня видеть, юноша? — голос старухи был сиплый и грубый, во рту было лишь несколько зубов, а запах из него был, как от сгнившей плоти. Она вновь подошла к парню и выдохнула ему в лицо — Такая я тебе больше нравлюсь, пес? — Она подняла свои костлявые руки и закричала — Знайте свое место служители Охоты, помните, что вы никто, для меня никто, для мироздания вы ничто, я и глазом не поведу, когда буду убивать вас одного за другим, пока последний не будет молить пощадить его, ведь умирать вы будете в муках, еще больших чем это было при жизни вашей. Богиня опустила руки и снова поменяла облик. — Габриэль, нам нужно поговорить. — Она подошла к мужчине и взяв его под руку отвела в сторону.