Запрещено разговаривать с незнакомцами

— Камила, руки собери! Да, да, вот так собери, что ты как медуза расползлась по льду. — Этери Георгиевна поправляет кисти Валиевой, пока Трусова отрабатывает дорожку. Сегодня на тренировке Саша присматривалась ко всем с особым пристрастием. Майя похвасталась новым телефоном? Сто процентов со старого пишет Трусовой. Валиева пришла в красной толстовке? А не отсылка ли это к купальнику? Она подслушивала каждый диалог и общалась со всеми, чтобы убедиться, что разговор идет не об ее откровенных фотках и отношениях с Марком. Саше надо кому-то рассказать про анонима, иначе она превратится в параноика. На ум приходит Косторная — похоже, она единственная, кому можно доверять. — Саш, ты чего виснешь? — Медведева касается плеча Трусовой, отчего та вздрагивает. — Соберись! — Задумалась, Жень. Все хорошо, спасибо! — Слушай, пока не забыла — не хочешь на выходных к Морису сгонять? Вроде как ребята хотят последний раз потусить перед Питером, а собраться не у кого. Тренеры в курсе, они вроде даже не против — тренировки переставляют. Бери Марка, пригоняйте, когда еще соберемся все? — Женя подмигивает и приобнимает девушку за плечи. Ты серьезно, Медведева? Даже ты уже в курсе? В любом случае она не поедет, даже если там будет вся их тусовка. Пусть хоть Медведева туда Ханю притащит, Трусовой это неинтересно. Такие поездки отвлекают от тренировок и расслабляют. А расслабляться нельзя никак — до России меньше месяца. О чем они вообще все думают? — Не, Жень, я, наверное, пас… — Ты подумай! Время есть до конца недели. Саш, ты проводишь в Хрустальном 9 часов в день, а что дальше? Пекин закончится, и в воспоминаниях останется только лед, зал, четверные и еще раз лед. Если ты продолжишь в том же духе, весной тебе будет казаться, что жизнь закончилась, неважно, каким будет исход сезона. В словах Жени есть доля правды. Трусова жила тренировками с утра до ночи, жила короткой и произвольной, жила упражнениями и подходами. А что, можно как-то иначе, если ты хочешь стать чемпионкой? Саша не знает чемпионов, которые приходят на тренировку дважды в неделю, а все остальное время учатся, ходят в клубы, рестораны и кино. Чтобы быть лучшей, нужно работать. До посинения. — Хорошо, я подумаю. — Она решает соврать, чтобы не обидеть Медведеву. — Напиши мне если что: когда, куда, ладно? — Да, конечно! Давай Саш, соберись.

***

Косторная просто невыносима. Она моется в душе уже минут двадцать и, похоже, не планирует выходить. Трусовой даже кажется, что она что-то подпевает, но шум воды не дает различить слова. Саша начинает нервно ходить по раздевалке, проверяя телефон. Когда Алена не выходит еще минут пять, она решается на отчаянный, по мнению самой Трусовой, шаг.

(20:23) Ты собираешься к Морису на выходных?

Саша не шевелится — не хочет упустить звук уведомления или вибрации. Вроде тихо. А (20:23) зачем ты спрашиваешь, если не поедешь? Слава богу. Теперь Трусову отпускает окончательно — это не Алена. Точно не она, потому что песня в душевой и шум воды не прекращается. Но, стоп? Саша что, такая предсказуемая, раз даже аноним знает, что она не собирается посещать это мероприятие?

(20:23) Вообще-то я собиралась. Нужно только тренировку переставить. Так что, ты будешь там?

Саша не замечает, как шум воды и вопли в душевой прекращаются. Алена заходит в раздевалку в одном полотенце и вздрагивает, когда на скамейке замечает лежащую Трусову. — Блять, рыжая бошка, ты меня напугала! Меня ждешь? — Угу. — Саша поднимается с лавочки и подходит с Косторной со спины, глядя на нее через зеркало. — Соскучилась, понимаешь? Трусова игриво поглаживает плечи девушки, заливаясь смехом. Алена лишь откладывает расческу и разворачивается к девушке всем корпусом. — Саш, ебнулась? Ты если ебнулась, ты мне так и скажи, я пойму. Что такое? Если ты ждала меня тут полчаса, значит что-то случилось. Что? Кондратюк обижает? — Откуда вы вообще все знаете про Кондратюка? — Трусова разводит руками, повышая голос. — Это что, настолько очевидно? На телефон приходит уведомление и Саша вспоминает, о чем хотела поговорить с Аленой. Она бы уже давно все рассказала, но не знает, с чего начать. — Вы почаще сторис из одних мест выкладывайте и за ручки на стартах держитесь, ага. Семененко рассказал, откуда еще? Сраный сплетник. Трусовой он никогда не нравился, трепло вокзальное. Расскажет всё и всем, только лишь чтобы быть в центре внимания. — Ладно, Ален. Я по делу к тебе, правда. — Саша мнется и все еще не знает, с чего начать. — Меня хотят слить. — Чего? Кто хочет? Маркович? — Да нет, блять, кто-то из наших, походу. Трусова рассказывает всё, что она знает об анониме, показывает сообщения и говорит о подозреваемых. Косторная кивает, вчитывается в каждое сообщение и задает вопросы. Когда Трусова говорит об инциденте с купальником, Алена сводит брови и пытается не засмеяться. — Так это Кондратюк и есть, Саш. Все эти «хочу узнать тебя настоящую», «я конечно не марк», «ты ушла, потому что влюбилась?»…Точно он, я тебе говорю. Кому еще это надо? — Не, хуйня. Откуда он мог узнать про то, что я упала на тренировке? — Откуда угодно! Морис, например, мог сказать. Щербакова тоже рассказывала про это своему Женечке, как только мы вышли с Хрустального. А у Марка с Семененко один мозг на двоих, без обид, но сама понимаешь… — Стоп, что? — Саш, ну я не так выразилась. Не один мозг, а связь близкая… — Я не об этом. Зачем Щербакова говорила обо мне? — О господи. Ты серьезно? Саш, там контекст такой был, мол, Жень, у нас все падают, даже Трусова, ничего такого. Блять, Трусова прямо сейчас достанет блокнот и запишет в список подозреваемых Семененко. Это прям в его стиле. Это он. Он не стал рассылать фотки сейчас, чтобы слить их позже. Перед Россией, Европой или перед Пекином. — Это он. Семененко, не Марк. Это Семененко. Сашу начинает потряхивать. Она закрывает лицо руками и пытается осознать, чем это может обернуться. Алена приобнимает Трусову за плечи и пытается успокоить. Но какой в этом смысл? — Ты можешь переиграть его, Сань. Все хорошо будет. — Как, Ален, как? — Влюби его в себя.

***

— Марк, знаешь, куда мы едем на этих выходных? — Трусова ехидно улыбается, глядя в камеру. — Извините, девушка, а не могли бы вы передать телефон Александре Трусовой? — Марк округляет глаза и смеется. — Ты серьезно поедешь? — Конечно, надо же отдохнуть перед соревнованиями. Да, надо отдохнуть, всё верно. Саша врет Марку и не чувствует вины, ведь Марк тоже может врать ей. Врать про то, что его лучший друг — хороший человек, например. Зачем это Семененко? Она не может искренне понять. Завалить ее на России? Влюбить в себя и оставить с разбитым сердцем перед Пекином? Какой у него план? План анонима Трусовой еще предстояло выяснить, но свой она знала точно. Чтобы раскусить Семененко, ей нужно было подобраться к нему, найти его слабые точки, и она знала как. Ближе всего стояла Щербакова и Саша сделает всё, чтобы они стали лучшими подружками.

***

(21:37) не хочешь посмотреть фильм?

А (21:37) какой, например?

(21:37) Хочу что-нибудь посмотреть, но не могу выбрать. Может ты подскажешь?

А (21:38) я теперь твой личный гугл? даже обидно как-то. А (21:38) мне нравится «ангел а» и «клуб завтрак».

(21:38) Ахахаха, прости. Ангел А — звучит неплохо? Присоединишься?

А (21:38) будем включать на раз, два, три?

(21:38) Раз…

А (21:39) не так быстро, саша!

(21:40) Двааааа

А (21:41) три! Они смотрят фильм и обсуждают все: от костюмов героев до атмосферы Парижа. Переодически Трусова даже расслабляется, забываясь. Семененко был мудаком, но шутить аноним умел. Не так, как Марк, а с сарказмом.

(21:40) Я бы хотела в Париж. Не на соревнования, а просто, погулять.

«Влюби его в себя» Косторной отзывалось в голове. Саша хотела бы сделать больно Семененко, но что-то внутри подсказывало, что он не мог быть анонимом. Но факты говорили за себя. Трусова влюбит его в себя и разобьет ему сердце. И она сделает это раньше, чем влюбится сама. А (21:41) я бы тоже хотела. с тобой. Стоп. Еще раз. *аноним удалил сообщение* Очередная теория Трусовой летит в помойку. «Хотела». Это она. Аноним — это она.