Always ready

Они познакомились в кафе. Один тихий, замкнутый и скромный, другой — воплощение уверенности и энергичности. Они случайно оказались за одним столиком, посмеялись и заказали кофе. В мире, где не знаешь, доживешь ли до завтра, люди цепляются за каждого встречного в надежде хоть на минуту создать ощущение былого спокойствия. Вот и два совершенно незнакомых человека уже сидели и пили вместе кофе, будто знали друг друга минимум вечность. Один представился Димой, другой — Никитой. У обоих с собой пистолеты, оба в потертых кофтах, повидавших на своем веку слишком много. У Димы волосы темные и взлохмаченные, у Никиты — светлые и аккуратно причесанные. Дима, на удивление, много говорит, Никита — много смеется. Пол часа — и они друзья до гроба. Оба знают, где живет собеседник, в каких местах они смогут пересечься. В мире, где не знаешь, сколько еще тебе отведено, люди хотят остаться хотя бы в чей-то памяти. В мире, что наполовину захвачен зомби. В какой момент и что пошло не так? Часть людей превратилась в существ, не чувствующих голода и усталости, не контролирующих свою сущность. Другая часть закрылась в городах. Спустя неделю пропала мобильная связь, закончилась еда, люди взяли огнестрел и вышли на улицы. Первые группы назад не вернулись, но вскоре человек, как ему свойственно, адаптировался. Тварей назвали Зомби. В городах их отстреливали, потому их было мало. И все же время от времени они нападали на людей, иногда разрывали их на куски, иногда, если повезет, оставляли просто пару укусов. Зомби реагировали на шум и громкие звуки, а вещества, которые содержались в их слюне воздействовали на мозг. И те, кого твари кусали, постепенно становились им подобными. Вот и получалось, что сражаться мог выйти кто угодно, но возвращались далеко не все. Опаснее всего было выходить из городов, ведь там зомби спокойно существовали, никем не убиваемые, и ждали своих новых неосторожных жертв. Таков был мир, в спешке возведенный на хрупком каркасе прошлого. Дима сражался с зомби не раз, но самый первый и неудачный был год назад. Ему тогда только исполнилось восемнадцать, и на волне подросткового максимализма, собрав группу из подготовленных друзей, он вышел навстречу тварям. Ребята хотели добраться до завода в трех километрах от города. Но им не повезло. Избитые и усталые, назад из тринадцати вернулись трое. Никита же из города с начала ""Зомбипокалипсиса" не выходил, и желанием не горел. Он только достиг совершеннолетия, и удивлялся, как смело и самоотверженно его новый друг рвался в специальные группы по ликвидации зомби. Так, странно и спешно, люди строили вокруг мирки своего существования.

***

— Черт, какими судьбами? — в толпе Никита увидел Диму, ухватил его за рукав, привлекая к себе внимание. — Не думал, что тебе по душе женские шубы, — парень засмеялся. — Я пытаюсь к библиотеке пройти, а тут толпа. Откуда ж мне знать, что сегодня поставка? — Дима огляделся и пожал плечами, улыбаясь уголками губ, — Хотя, может взять одну? Зимой все равно будет, лишь бы не замерзнуть. — Что верно, — кивнув, Никита потянул парня из толпы, — Ты говорил, что идешь в библиотеку. Не против компании? — Нет, конечно. Оставив шумных людей позади, парни вместе поднялись на крыльцо библиотеки. Здание выглядело совсем новеньким, но люди, ходившие сюда, знали, что сама библиотека считай заброшена. В самом деле, только сумасшедшим сейчас нужны книги. Парни уверенно переступили порог. Запах книг, древесины и умиротворения ударил в нос. Глазам открылось просторное помещение с высокими потолками, уставленное темными стеллажами. На них покоились книги. Кое-где красивые, расставленные в алфавитном порядке, кое-где — вперемешку, слетевшие с полок, являющие из себя печальное зрелище. Об окна в потолке устало бьется одинокая муха, сквозняк шевелит листы журнала на столе для читателей. Дима направился вглубь зала, жестом зазывая с собой. Проходя между стеллажей, он вел пальцами по корешкам книг, бегло читая названия. Никита, сохраняя молчание, шел следом, ловя каждое движение пальцев по обложкам, как завороженный. Он не заметил, как его друг остановился, а потому впечатался в него, ударяясь носом в открытую шею и инстинктивно хватаясь левой рукой за плечо Димы. Восстановив равновесие, но не потерянное достоинство, Никита отошел на шаг назад и безмолвно извинился кивком головы. Поймав это движение, Дима тоже кивнул и ухватился за стеллаж впереди, залезая по полкам как по ступенькам лестницы. Только сейчас Никита понял, что они находятся в тупике, и его друг уже сидит наверху деревянного пустого стеллажа, приглашая подняться следом. В руках у него откуда-то появилась книга. Если он встанет, то снизу на него будет неплохой ракурс. Никита тряхнул головой, и ухватился за полки. Пол минуты — и он принимает протянутую руку, оказываясь на стеллаже, рядом с Димой. Отсюда парням открылась конечная цель их маршрута. По периметру зала располагались узкие балконы, на которых вдоль стен помещалось только по одному стеллажу. Между ними и перилами — проход в полтора человека. Лестница на балкон была сломана, и подняться можно было только тем способом, которым воспользовались парни. Подтянувшись на перилах и оказавшись на балконе, Дима прошел направо, оказавшись ровно напротив входа, но на втором этаже. Там, между стеллажами было единственное окно в стене на всю библиотеку. С широким подоконником, на котором лежали две книги по истории и подушка. Книжные полки отступали от окна по метру в каждую сторону, и, довершенная черными перилами с четвертой стороны, образовывалась комнатка два на два метра, скрытая от лишних глаз. — Теперь ты знаешь мое тайное место, так что мы с тобой теперь повязаны, — сообщил Дима, невозмутимо опускаясь на пол, спиной прислонившись к левому стеллажу и открывая книгу. Никита опустился на пол, прислоняясь к стеллажу напротив, взял книгу с подоконника. — Тебе нравится это заумное чтиво про Крестовые походы? — Подруга посоветовала. Чтение расслабляет, пока читаешь — можно отключиться от всего, что происходит вокруг. Поэтому, когда фигово, я прихожу сюда. — Тебе сейчас фигово? — Есть такое. Как-нибудь расскажу, может. Никита только кивнул. Он не хотел лезть в душу, ведь у каждого была личная кладезь боли. Парень молча опустил глаза, открыл книгу. И зачитался. Час, а может, два пролетели незаметно за рассказами о крестоносцах, об их походах в Палестину. В один момент Никита почувствовал на себе взгляд. Это вырвало его их забвения, и он поднял глаза, встречаясь с зелеными глазами напротив. По коже пробежали марафон мурашки, ведь Никита уловил в чужом взгляде смесь смущения и интереса. Он моргнул и уставился в книгу. Но взгляд прыгал по строкам и словам, ни за что не цепляясь, а под веками будто отпечаталось выражение чужих глаз. Втянув побольше воздуха, Никита поднял глаза. Дима сидел напротив и читал, как ни в чем не бывало. И только пристальный, долгий и изучающий взгляд уловил бы, как дрожат пальцы парня, пока он переворачивает очередной лист. Постепенно свет сменялся темнотой, и библиотека стала больше похожа на безмолвный склеп. С улицы уже не доносился шум толпы, только тихое вечернее пение птиц. Когда глаза начали болеть, пытаясь разобрать буквы на страницах, Дима с шумом захлопнул книгу. С верхней полки стеллажа поднялось облачко пыли, медленно устремилось к полу. Никита тоже оторвался от чтения, закрывая книгу и возвращая ее на подоконник. Язык присох к небу, и парень начинал забывать, какого это — говорить, поэтому, когда друзья перелезали через перила на стеллаж, он подал голос. — Мы обязаны сходить сюда еще раз. — Серьезно? Тебе не было скучно просто сидеть и читать? — Нет, с чего бы, — почти правда. — Ну, я ходил сюда с.. Не один. И тому человеку не понравилось. — С бывшей ходил, что-ли? — поймав удивленный взгляд, Никита пояснил — Ты не назвал имени, и не сказал "с подругой". Значит, наверное, с бывшей. — Я впечатлен, — улыбнулся Дима, — Ты почти угадал. С бывшим. Никита вздрогнул, провожая взглядом парня, который ловко спрыгнул со стеллажа. Опустившись на корточки, он поставил ногу на верхнюю полку стеллажа, и, как из под воды, услышал голос друга. — Я теперь тебе противен, да? У тебя такое лицо, просто... — Дима стоял внизу, и в его взгляде явно читались сожаление и тоска. — Я такого не говорил, просто не ожидал, — нервно усмехнулся Никита, спрыгивая с третьей полки и приземляясь рядом с Димой, — Я нормально к такому отношусь, так что расслабься. Дима кивнул, и парни направились знакомой дорогой на выход из библиотеки. Дима шел наощупь, почти наизусть помня дорогу, а Никита следил за спиной впереди, идя чуть-ли не след-в-след. На небе уже были различимы звезды. Ночной ветер шевелил волосы на макушке, кожа под тонкими кофтами покрывалась мурашками. Парни шли рядом, после душного, застоявшегося воздуха библиотеки глубоко вдыхая свежий и холодный. На всю улицу горел один-единственный фонарь. Рыжеватое свечение таинственно отражалось в частичках воды в воздухе. Легкий туман, частое явление по осени. — У тебя такой вид, будто ты либо призрака увидел, либо стал им, — заметил Никита, когда свет фонаря растворился за спиной. Теперь путь освещала только луна, стыдливо прячась за легкими облаками. — Я увидел тебя в свете фонаря, и погрузился в свои мысли, озвучивание которых вгонят меня в краску, а тебя — в глубокие раздумья. — А ты рискни, может все не так плохо, — усмехнулся Никита, чувствуя, как трясется изнутри, мысленно умоляя Диму свести это все в шутку. — Ты был похож на зомби, — Дима мыслей читать не умел, но озвучивать свои мысли все же не стал. Поэтому он ляпнул первое, что пришло в голову, тихо и неловко рассмеявшись этому подобию шутки. — О, да? Неужели ты был готов пристрелить меня? — по ощущением, желудок сжался до размеров атома, но хотя бы сердце отпустило, и Никита попытался пошутить в ответ, — Какая жалость, а я хотел выпить с тобой еще чашечку кофе при свечах, — он поднял брови, играя притворное разочарование, а внутри опять все полетело к чертям. В голове бились в истерике сумбурные мысли. И стоило только встретиться взглядам парней, как внутренний Никита заплакал: "Твою маать, теперь все только хуже! Блять, это что вообще сейчас было? Что за подкаты?..." Дима, переживая похожий культурный шок, выдавил на удивление весьма адекватную улыбку со словами: — Тогда с тебя кофе, с меня свечи, — "Чего, блять? Да ни в жизнь, я лучше задушусь, чем еще раз ему в глаза посмотрю." — Договорились, — едва не плача от абсурдности ситуации, Никита подмигнул, мысленно давая себе затрещину. Дима был готов побиться головой о стену ближайшего здания, лишь бы успокоить мысли. Как славно, что они отошли от фонаря настолько, что в темноте перестали различаться нервные улыбки, и оба парня синхронно выдохнули. Двадцать метров, и им пора расходиться в разные стороны, поэтому они остановились. На свой страх и риск, Дима протянул в сторону Никиты раскрытую ладонь. — До встречи? — неуверенно спросил он. — До встречи, — так же неуверенно ответил Никита, протягивая руку в ответ. От прикосновения кожа снова покрылась мурашками, но парень списал это на ночной вечер. Он не видел, как в этот момент расширились зрачки Димы, который пытался найти в себе силы отпустить чужую руку. Рукопожатие вышло долгим. До неприличия долгим. Поэтому, прежде, чем успел подумать, Никита спросил, — Чего, ждешь поцелуя на прощание? Мгновение до парня доходило. Вздрогнув, он отдернул руку, Дима в точности повторил его движение. Никита попятился назад, взмахнул рукой в знак прощания и, крутанувшись на пятках, полу-бегом кинулся домой. В темноте улицы он не увидел, как Дима задержал дыхание до тех пор, пока Никита не исчез с улицы. Только после этого Дима медленно выдохнул через сжатые зубы, запрокидывая голову к небу. Ночь обещала перемены.