Мерзость проклятия посмертия

      Хотелось бы знать, зачем и для чего многие так отважно беспокоились за мелочи, недостойные их внимания.              Тем более мне хотелось бы знать, по какой причине, несмотря на все мои усилия и попытки что-то исправить, находятся идиоты, способные перечеркнуть всё это и крутить ситуацию как им заблагорассудится.              Отчасти, конечно, виновата в этом и я сама, приоткрыв те грани, которые не должна была никому, но, в любом случае, это не считалось весомым поводом прыгать выше головы ради меня, так я считала.              Но кому-то было настолько плевать, что сейчас меня потряхивало от самой возможности, что за головой одного придурка уже охотятся.              — Подполковник Хьюз, что вы только что сказали?              Меня едва переполняло от гнева и потаённого страха, похрустывая фалангами пальцев, как заведенная. Моталась из угла в угол, не смея даже смотреть в эту нахальную очкастую морду, которая по какой-то удаче все ещё была живой.              — Эдвард Элрик, тебе нужно больше доверять взрослым! Это дело нельзя нести на плечах только одного ребёнка!              А потому, давайте-ка я сделаю всё сам, ага? Глаз неумолимо дрожал.              — И дать добро на подобные… Занятия? — но отчаянно хотелось сказать да, пусть это бы граничило с выстрелом себе же в висок. — Хоть ты и прекрасно осведомлён о моей... ситуации, это не значит, что я буду более благосклонен к твоему безрассудству.              — Это не мешает быть безрассудным тебе. В то время, как ты молчал, решив, что сделаешь всё сам, мы тоже продвигались в исследованиях. Эдвард, тебе нужно только дать нам руку помощи. Имена, причастные к делам пятой лаборатории, уже известны!              — Считаешь, что твои скромные исследования стоят больше, чем моя усердная работа? — остановилась у окна, смотря вдаль. Хьюз стоял где-то позади и смотреть на него не хотелось до отчаяния. — Подполковник, вы слишком высокого о себе мнения. Ваши догадки, составленные на бумаге, не стоят ровным счётом ничего. Вам, по хорошему, сжечь их от греха подальше, боюсь, ваши усилия лишь засмеют в обществе.              — Эдвард…              — Я прекрасно знаю, о чем вы хотите сказать. Извольте воспротивиться, я не буду помогать ни в каком случае. И не советую вам совать свой длинный нос туда, куда не стоит. У вас есть семья. Вам это точно понятно?              Хьюз хотел взять с меня всю информацию, которую я получила с пребывания подле фюрера. Так же ему очень уж хотелось сказать, чтобы я больше не смела соваться в спальню Кинга, сохраняя хотя бы частички адекватности и детства, если судить по мрачности его лица.              Подполковник раскопал слишком много и это не понравится никому. Его смерть столь бессмысленна, что мне не хотелось бы держать в себе слёзы, давя улыбку для Кинга на похоронах. Слишком безрассудная, да? Это уже не имеет значения.              — Просто послушайте меня. Не лезьте в это дело. Подполковник… Нет, Хьюз, я прошу вас. Как тот, кто знает меня гораздо больше, чем кто-либо, поймите, мои труды пойдут насмарку, стоит вам перейти грань.              — Да, я понимаю. Но почему? Почему подобное нужно совершать ребёнку? Неужели эта цель действительно превыше средств?              Несомненно, превыше. Гораздо важнее, чем все усилия, потраченные на её достижение.              Больше Хьюза я не видела, но и при том, не получала известий о его смерти. Послушался.