Шин Гон~и хён?

– Ты... Сумасшедший ублюдок... - проговаривает Шин, харкнув кровью на пол. Весь избитый, с туго связанными руками, он поднял свои черные как смола глаза на человека, в чьих руках был окровавленный нож, который смотрел на Мун дикими глазами, словно хищник на жертву. – Шин Гон~и хен, разве нам не было хорошо вместе до прихода этого белобрысого ублюдка? - подходит к нему ближе Грен, садится на корточки и хватает Муна за подбородок, заставляя смотреть на окровавленное лежащее тело. У Шина нет слов, в глазах темнеет, дыхание неровное, все тело дрожит. – Хен, ну же, скажи хоть пару слов. - Приближает Грен лицо Шина к себе, преподносит губы к чужому уху и шепчет – Твой младший братик хочет повеселиться с тобой. – Лижет Грен мочку чужого уха, издавая ехидные смешки, поглаживая чужой подбородок. – Зато старший братик с тобой играть не намерен, – пинает Шин в живот Грена, от чего тот немного скорчил рожу и опустил взгляд, усмехаясь, а Шин лишь посмотрел на него полными злобы и разочарования глазами. – Разлогинься и уйди с глаз... – не успевает он договорить, как получает звонкого леща по щеке. От неожиданности Шин дернулся, и его взгляд снова упал на труп. Он не хотел раз за разом лицезреть это, но тело не слушалось его, и он не мог оторваться. Он опустил голову, сильно прикусывая губу, и про себя повторяя, словно зависшая пластинка «Прости, я виноват». Все внутри ломалось, сжималось, легкие отказывались наполняться воздухом, дышать становилось все труднее. – Что, себя винишь во всем произошедшем, да, Хен? – заполняет все помещение злобным смехом Грен, словно сумасшедший. – Но не волнуйся, в этом нет твоей вины. Он встаёт и подходит к телу Джейка, со всей силы пнув его, не отрывая взгляда от Шина. Смотрит прямо в душу, желая увидеть в этих темных глазах слезы. – Это все виноват этот ублюдок, который хотел встать между нами. А ведь про меня раскопал, зараза эдакая, – садится на корточки, и приподнимает за волосы голову Джея. На лице не было живого места. Все в крови, синяках, будто это и не Джей вовсе... – А ведь, если бы он не лез туда, куда не надо, то не лежал бы сейчас здесь как подохшая собака на этом сыром полу. – все не умолкает Грен, взгляд не отводит, смехом заливается. – Хватит уже, прекрати издеваться над ним... – тихим голосом произносит Мун, кусая свои губы, чтобы сдержать свои всхлипы. А Грен все это видит, с улыбкой во все тридцать два зуба оглядывает брата. Он перед ним сейчас совсем беспомощен. – Неужели тебе жаль его? – Грен встает и подходит к нему, садится на корточки и вновь хватает за подбородок, сильно сжимая его, направляя его взгляд на себя. – А я, хен, тебе меня не было жаль? – срывается на крик каштанчик, опираясь лбом о чужой. – Мы с тобой не виделись больше двадцати лет, а ты даже не вспоминал обо мне, ни разу! Ты хотя бы знаешь, в каком дерьме я жил за все то время нашей разлуки? Ты хоть знаешь, с какими мыслями я жил все эти двадцать лет, желая вновь увидеть своего старшего брата, который спас меня, а, хен? – Ты был моей единственной семьей... – прерывает чужие крики с тяжким вздохом Шин, закрыв глаза. – Но я не хотел вспоминать тот ад, в котором я жил. Я не хотел жить с мыслями о прошлом, они тяготили меня, мешали мне жить. – Ослабевает хватку Грен, смотря на него опустошенными глазами, внимательно слушая. – Ты всегда был мне дорог, Грен, – продолжает Шин, – но сейчас... Ты полностью растоптал меня, лишив единственного человека, который дал мне шанс зажить по-новому, нормальной жизнью... – открывает глаза и со слезами смотрит на парня перед ним, который так внимательно слушал его, наклонив голову в бок. – Ты забрал у меня единственное, чем я дорожил... Какое у меня сейчас к тебе должно быть отношение, а, младший? – наполняя пустую комнату тяжелыми вздохами и всхлипами, которые Шин уже был не в силах сдерживать, он продолжал смотреть на своего мучителя, которого раньше считал своей семьей. Мгновение, и комната снова наполняется смехом. Грен падает на пол, заваливаясь смехом. – Боже, хен... – секунд тридцать находясь в таком состоянии, накрыв свое лицо ладонями, дабы успокоиться, Грен, как ни в чем бывало, поднимается и подходит к прикованному Шину вплотную. – Какой же ты слабак. Смотреть на сломанного тебя - сплошь удовольствие – неожиданно Грен резко хватает Шина за ноги и разваливает на полу, из-за чего Шин сильно ударяется затылком о прикованной трубе. Не успевает он в себя прийти, как уже не чувствует на себе штаны, и с таким же темпом его губы накрывают чужие, нагло толкая язык в рот, чужое тело садится на его торс, поглаживая шею. Но в ответ он лишь получает сильный укус за язык, из которого потом выступают маленькие капли крови. Шин брыкается, пытается его сдвинуть себя, материт его, как вдруг получает сильный удар кулаком по ребру. Вмиг легкие отказывают принимать воздух, Шин кашляет и пытается отдышаться, наклонив голову вниз. Пара секунд ему требуется, чтобы хоть как-то восстановить дыхание, и сразу же он выдает: – Остановись уже и лучше убей меня, ублюдок. – поднимает снова он свой взгляд в эти безумные, зеленые глаза. А Грен его будто не слышит, смеется. Гладит место, в которое ударил, и разрывает темную футболку. Чуть спускается и языком облизывает место, куда недавно влепил ему кулака. Шин уже не может проявлять сопротивление, он утратил свои силы на это. – Ох, кажется, останется маленький синяк... Но ты же не против, правда? – не перестает он улыбается, чувствуя как чужие ноги пытаются хоть как-то сдвинуть его с себя. Отлипнув от торса, он подходит к чужому ушку, шепчет всякие непристойности, кусает за мочку, спускается к шее и лижет ее с жадностью. Он ослабил Шина, не оставил ему какие-либо надежды. Не дает лишний раз вздохнуть. На секунду Грен останавливается, снова давит лыбу во все зубы. – А знаешь, хен, давай лучше попробуем так... – отстегивает он Шина от трубы, переворачивает на живот, и, схватив за волосы, направляя его взгляд на бездыханное тело Джея, одной рукой начал завязывать его запястья тугой веревкой. Шин который уже осознал, что будет происходить, и что у него просто нет выбора, закрывает глаза и пытается лишний раз не дышать. Будто хочет сам себя задушить, чтобы этот ад поскорее закончился. – Хен, ну же, открой глазки, посмотри на него… – После этих слов, Грен, сопровождая звонким шлепком, растегивает молнию на своих штанах и с первого раза полностью вставляет свой член в его зад, от чего тот резко выкрикивает и стискивает зубы. Его связанные руки оказываются крепко прижаты к спине. Настолько больно, что сдохнуть можно. Будто сейчас все органы изо рта вылезти готовы. На ухо ему шипит Грен, говоря, какой он узкий, как сильно его дырка сжимает его член, что не знал, что его братик такой сексуальный. Толкнувшись еще раз, он посмотрел вниз и увидел кровь, от чего улыбнулся. – Ох, я так сильно в тебя толкнулся, что ты, хен, кажется, немножко порвался... – разводит он этой кровью по своему члену, слыша приглушенные стоны Шина, который уже смирился с тем, что сейчас происходит. Грен перемещает свою руку на чужой торс, поглаживая его, пальцами сжимая соски и кусая за шею, будто животное, которое поедает свою добычу. Он не видит в нем человека. С каждым толчком выбивает из Шина болезненные стоны. Такие болезненные «прекрати», «стой», «хватит». Он безжалостно его трахает и не жалеет, забыв вовсе, что он человек и в любой момент от всех этих действий может умереть. Грубым движением, Грен перемещает свою руку на таз Шина, другой придерживая волосы, все насаживая на свой член, глубоко вдалбливаясь и выбивая из него весь воздух. Шлепает по заднице, оставляя темные следы, смешанные с чужой кровью. А Шин, кажется, уже теряет сознание. Дышит, но очень медленно и редко. Грен это поздновато, но замечает, и толкнувшись в последний раз со всей силы, кончает прямо в него. Гладит по спине, целует в шею, оставляя мокрые следы, и шепчет ему на ухо: «Мой братик такой красивый» - и усаживает его на свои колени, полностью прижав упавшего в обморок Шина к себе, и уставившись на все же так же лежащего Джейка. – Обещаю, между нами больше никто не встанет.