Мы обязательно уедем отсюда

      - Привет, - сказал Данила с улыбкой и сел за парту.       - Привет, - также с улыбкой ответил ему Паша.       Прозвенел звонок. Со дня последних событий прошла неделя. Паша уже выздоровел и вернулся в школу. Утро было так себе: низко над землёй плыли рыхлые чёрные тучи, дул промозглый ветер. Земля, которая должна со дня на день начать покрываться травой, пока стоит голая. Но, несмотря на это, у Паши было на удивление хорошее настроение. Он заметил закономерность - хорошее настроение появилось у него тогда, когда в их классе появился Данила. Как бы то ни было странно, Данил тоже чувствовал себя одухотворенным. Он не особо шёл на контакт с одноклассниками, всё больше общался с Пашей. К слову, Паше тоже было невероятно легко общаться с Данилой, что являлось довольно необычным делом. Причем с каждым днём их связь как будто крепла, казалось бы, куда уж больше... Немногословные с другими, вместе они болтали обо всём на свете: от вопроса о смысле бытия и теории квантового бессмертия до вопроса - "Как рыбы пьют?".       Учительница ещё не пришла, и ребята негромко переговаривались между собой, обсуждая последние события в стране и мире, географичку, которая так много задаёт, предстоящие экзамены и много чего ещё.       Внезапно открылась дверь - все тут же замолкли. В класс вошёл Антон. Все облегчённо выдохнули и продолжили свои прерванные несколько секунд назад диалоги. Антон пристально посмотрел на Пашу, но ничего не сказав, сел за парту.       Дверь открылась так же неожиданно, как и в первый раз, а ребята, как и в первый раз, резко замолкли, оборвав на полуслове свои реплики. В класс заглянула классная руководительница, женщина лет пятидесяти в извечном своём наряде: синем платье и синими тенями на глазах. В классе её почему-то окрестили молью, хотя, по мнению Паши, она была похожа на бабочку-переростка без крыльев.       - Ребята, Ксения Викторовна приболела, поэтому истории не будет. У меня урок, посидите тихонечко до следующего урока одни. Надеюсь на вашу сознательность, - с этими словами она удалилась из класса.       - Паша, выйдем на минуту, - с серьёзным видом обратился Антон к Паше.       - Ну, пошли.       Они вышли и, не сговариваясь, пошли в сторону туалета. Паша не знал, зачем они здесь, но надеялся на то, что Антон скажет то, чего он так долго жаждет услышать. Но Антон молчал. И с каждой секундой молчание сгущалось всё сильнее, пока Паша не смог этого выносить.       - Антон, что... - начал было Паша, но недоговорил: Антон схватил его за горло и прижал к стене. У Паши в животе заиграли бабочки, - Вот, сейчас... Но Антон полез за телефоном, внезапная догадка озарила Пашу и приятно щекочущие органы бабочки превратились в плотоядных личинок, пожирающих его изнутри. Антон, по-видимому, открыл нужный диалог и ткнул экраном телефона в нос Паши.       - Что это за хуйня? - тихо спросил Антон. Паша молчал.       - ЧТО ЭТО ЗА ХУЙНЯ?! - уже закричал Антон, тряхнув его за грудки. Паша, поражённый реакцией Антона, лишь тупо перечитывал собственное признание в любви Антону, которое он написал около недели назад. Судя по всему происходящему, это злосчастное сообщение Паша удалили только у себя.       - Антон... - собрался с мыслями Паша.       - Давай, затирай мне эту хуйню о том, что это ошибка, что я не так всё понял, что это письмо для кого-то другого, - Антон уже отпустил Пашу, продолжая также яростно смотреть на него. После таких слов Паша не стал говорить, что вся эта ситуация лишь какая-то нелепица.       - Ненавижу вас, пидоров, - яростно прорычал Антон, - Глиномесы! - Антон развернулся и стал уходить.       - Антон! - с комом в горле крикнул Паша.       - Не ссы, никому не скажу, вас, конечно, трубочистов убивать надо, но ты, в принципе, неплохой человек, - остывая, сказал Антон, - Но после всего этого мы не сможем общаться, - Антон вышел. Паша стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. Тут в туалет зашёл Вова.       - Я всё слышал, - с пренебрежительной улыбкой сказал Вова, - Теперь ты мне должен, а иначе все в школе узнают, что ты заднеприводный, - Паша медленно сполз по стене, - Желание придумаю позже, - сказал, ухмыляясь, Вова. Хлопнула дверь. В туалете остался только Паша. Ноги не слушались его совершенно: он не мог, да и не хотел вставать.       Сегодня был настоящий день "открытых дверей": на этот раз в туалет вошёл Данила. Увидел Пашу и тут же кинулся к нему.       - Паша, что случилось? - спросил Данила. Паша молчал, лишь губы предательски дрожали, выдавая подступающие слёзы, - Паша... - Данил не успел договорить - Пашу словно прорвало:       - В ЛЮБВИ Я ЕМУ ПРИЗНАВАЛСЯ! ГЕЙ Я! ПИДОРАС! ГОМИК! ВОТ Я КТО!       - Паша.       - Я ГЕЙ, ГЕЙ, ГЕЙ, ГЕЙ. СЛЫШИШЬ? Я ПИДОРАС, Я...       - Паша!       Паша немного успокоился и продолжил, - Можешь перестать со мной общаться, можешь рассказать это всем своим друзьям, всему классу, мне уже по...       - ПАША!!!       Паша поднял голову и посмотрел на Данилу. Данила сорвался со своего места, подошёл к Паше и крепко обнял его. Паша дёрнулся от неожиданности.       - Дурак ты. С чего бы мне тебя сдавать?       Паша не знал ответа на этот вопрос, но точно знал, что готов вечность находиться в объятиях Данилы. А потом Данила сказал такие слова, после которых Паша долго ещё не мог встать с холодного кафеля школьного туалета.