Истинная

Он долго скитался по миру, пытаясь найти себе в нём место. Не совсем дракон, но и не человек до конца. Полукровка – это когда тебя никто нигде не ждёт. Ты не принадлежишь ни одному миру. Он долго закалял свой дух, потому его совершенно не трогали чужие косые взгляды. Людей пугал парень с холодными и колючими глазами и лицом, не выражающим эмоций даже тогда, когда он говорил. Драконы терпеть не могли существо, что так сильно от них отличалось. Он долго избегал чьей-либо компании, не подпускал к себе абсолютно никого. Но однажды на него обратил внимание человек из тени. Он подошёл к нему так незаметно, что Кадзу даже не заметил. И предложил нечто странное: работать на него. Он не знал, что собеседник – дракон. Лишь ощутил в нём хорошего колдуна. А такие никогда не помешают в клане шиноби. В деревне ему стали сниться кошмары. Он просыпался с криком, пытался прийти в себя, выровнять рваное дыхание. Видел всегда одно и то же: мать, горящую в собственном огне. Кровь, льющуюся с её тела. И ощущал боль – словно горел сам. Мэй не любила погружаться в воспоминания, но невольно делала это, когда Кадзу куда-то уходил. Сейчас ему нужно было отлучиться по каким-то «важным и неотложным делам», и она не стала противиться, хотя оставаться в пустой квартире сейчас было страшно. Она вздохнула и отпила чай из чашки. Напиток уже практически остыл, ведь она заварила его так давно. Воспоминания… сегодня ей хотелось погрузиться в приятную ностальгию, и она даже невольно улыбнулась. Мысли перенесли её в то далёкое время, когда ей было четырнадцать. Наивная девушка, испытывающая странную тягу к мужчине, что был старше. Она считала, что он никогда на неё не посмотрит. Разбитое и ноющее сердце желало утешения. И тогда она обратила внимание на парня, что давно пытался добиться ее внимания. Масамунэ. Она прижала чуть тёплый стакан к груди, прикрыла глаза, вспоминая о нём. Казалось, она до сих пор ощущает его запах: хвоя и зимний воздух. Удивительно, но он был потомком самураев, хотя сейчас это ремесло уже давно ушло в прошлое. Но он умел драться, знал, как обращаться с оружием. Мэй спрашивала, кто и как его научил, а он предпочитал отмалчиваться. Казалось, даже мысли об этом причиняют ему жуткую боль. Отношения завязались спонтанно, никакой отправной точки не было. Однажды детей отпустили гулять со старшими наставниками, коим и был для Мэй Масамунэ. Она так ждала того дня, ей хотелось наконец-то ощутить хоть немного свободы. Понять, что это такое. Масамунэ не пошёл со всей группой, а предложил ей пройтись вдвоём. Он привёл её в прекрасный парк. Мэй никогда не видела ничего более поразительного. Ясное небо казалось как никогда голубым, осыпающаяся сакура пьянила своим ароматом. Кицунэ ощущала себя такой счастливой. Она забыла о своей сущности, что её тяготила, о своём одиночестве, что шло за ней тенью. Позволила себе чувствовать счастье. Она с радостным смехом бегала по парку, раскинув руки, ловя лепестки сакуры. Масамунэ наблюдал за ней, не в силах сдержать улыбку. Ему так нравилась эта девушка, хотя она так часто казалась ему грустной. Хотелось уберечь её и защитить от всего. Жаль, что времени у них было так мало: ему ведь уже через год покидать детский дом. Мэй обернулась к молодому человеку, взглянула в его глаза, которые тогда показались ей бездонными, чарующими. Замерла на мгновение, пытаясь понять, что она чувствует. Это было не то, что к Кадзу. Но всё равно что-то тёплое, нежное. Ласковое. Она сделала неуверенный шаг навстречу Масамунэ, а мысли в голове спутались в непонятный комок. Стоило ему вновь ей улыбнуться, и сердце пустилось в пляс, а она поняла, что делает всё верно. И вот, они стояли друг напротив друга, глядели глаза в глаза. Масмаунэ не предпринимал никаких действий, хотя очень хотелось. Он просто молча ждал. Решится ли она?.. Она решилась. Обхватила его шею руками, склонила к себе. И поцеловала. Робко, неумело, но какая разница? Её губы были мягкими и нежными, а кожа под её пальцами пылала огнём. Масамунэ прижал девушку к себе, отвечая на поцелуй, показывая, как правильно. Тогда ему казалось, что это счастье ничто не может разрушить. Впрочем, так считала и она. Масамунэ… Мэй с лёгкой грустью вздохнула. Признаться, ей было немного стыдно перед ним. Она не была уверена в том, что именно он чувствует к ней, но он для неё был лишь попыткой отвлечься. Забыть. Иногда получалось. Но обычно, целуя его, прикасаясь к нему, она думала о другом человеке. Кадзу… Она не знала, когда её сердце стало его собственностью. Просто однажды проснулась и поняла, что он заполонил её мысли. Как бы она ни пыталась влюбиться в кого-то ещё, ничего не получалось. Как бы она ни пыталась выбросить его из головы хоть на секунду, ничего не получалось. Как бы она ни пыталась уничтожить свою любовь, ничего не получалось. Порой её это выводило из себя. Порой она в бессилии плакала, не понимая, за что ей такое проклятие. Когда-то она действительно считала эти чувства проклятием. Даже сейчас сомневалась и не знала, как ей быть. Сама ли она ощутила любовь? Или же ей навязала их его драконья сущность? Мэй не знала. Она пыталась выяснить, можно ли выжечь эту привязанность, можно ли избавиться от неё раз и навсегда. И ничего не смогла узнать. Информации о драконах практически не было, поскольку эти существа обычно не выходили за пределы своей Обители. Истории любви драконов и людей завершались обычно трагедиями, ведь магические существа жили намного дольше простого человека. По какой-то причине, как было известно Мэй, в таких союзах не бывало детей. А если и рождались, то обычно имели человечью сущность. Она пыталась найти хоть что-то о полукровках-драконах, но источников было слишком мало. Похоже, Кадзу был единственным в своём роде. И пусть он дракон лишь наполовину, её всё равно потянуло к нему именно из-за этого. Их связала чёртова магия… Если бы они были обычными людьми, взглянули бы хоть раз друг на друга? Впрочем, вряд ли они вообще могли бы встретиться, ведь Кадзу родился задолго до неё. Где была бы сейчас Мэй? Была бы она вообще? Возможно, только благодаря этому молчаливому шиноби она и остаётся в живых. Во входной двери скрипнул ключ. Кицунэ встрепенулась и поставила стакан в раковину. Не стоит пока обсуждать эту тему с Кадзу. Ещё не время…

***

– Почему ты решил прийти именно сюда? – с интересом спросила Мэй, оглядываясь вокруг. Огромный парк с морей аттракционов на любой вкус давно манил её, но она никак не находила времени сюда зайти. Кадзу дёрнул щекой, ища ответ. Кицунэ чуть улыбнулась: эта привычка давала ясно понять, что он нервничает. Хотя и подозревала, что заработал её он после сильного потрясения. Сколько же она не знает о его прошлом… – Посчитал это хорошим решением. Чтобы отвлечься, – он вздохнул. – Не нравится – можем найти альтернативу. Дома в приставку поиграть… – Вообще-то мне нравится, – кицунэ широко улыбнулась, изучая карту с аттракционами. – Я давно хотела здесь побывать. Но не знаю, как ты понял. – Между нами есть связь. Плохо тебе – плохо мне. И наоборот. Со временем можно научиться улавливать… желания. Эмоции. Я не был уверен в правильности выбора. Решил рискнуть. Мэй нахмурилась, вглядываясь в лицо Кадзу. Пыталась понять его эмоции, но его душа казалась потёмками. Каменной стеной, сквозь которую она не может пробиться. – Ты говоришь, что можно улавливать эмоции, но я совсем не чувствую тебя, – она даже расстроилась, не понимая, что с ней не так. – Приходит с опытом, наверное, – он пожал плечами, улыбнувшись уголками губ. – Меня учили считывать эмоции. Потому это даётся проще. Нужно принять эту связь. Не воспринимать как что-то чужеродное. От неё не убежать. Как бы ни хотелось, – его улыбка стала несколько грустной. Мэй ощутила, что сердце будто покрылось коркой льда. Неужели он ощущает её… сомнения? Как бы ей хотелось знать нинсо! Но она не шиноби. – Пойдём, – он отвлёк её от мыслей, взяв за руку. Тёплые пальцы слегка сжали тонкое запястье. – Предлагаю колесо обозрения. Вечереет – виды красивые сейчас. Она кивнула, пытаясь очистить голову от мыслей. В том числе и не думать о сердце, что так бешено забилось после его прикосновения. Когда он слегка повернул к ней голову и лукаво взглянул на неё, она поняла, что у неё не получается. Колесо обозрения оказалось совсем рядом – буквально две минуты ходьбы. Кадзу отошёл купить билеты – предстояло постоять в небольшой очереди – а она задумчиво взглянула на закатное розоватое небо. По сути, её жизнь только началась, а она уже столкнулась с тем, что её хотели убить. И – по иронии судьбы – человек, к которому она так привязана… Мэй перевела глаза на Кадзу. Тот, как и обычно, держался отстранённо, равнодушно. Он умел смешиваться с толпой – если бы она не знала, кто это, то его бы и не заметила. Сейчас он казался до ужаса чужим. Она вдруг подумала: а что, если сбежать? Можно ли скрыться от ниндзя? Получится ли у неё? Если превратится в лису… вдруг выйдет? Тело уже было готово перевоплощаться и бежать прочь, что есть сил, но на задворках души появилась тоска. Как она без него? Она сомневалась, что его смогут убить за невыполнение задания, но понимала, что если убежит, то до конца своей жизни его уже не увидит. Она сжала кулаки, царапая кожу ногтями. Почему всё обязательно должно быть так сложно? Он ощутил её волнение, её боль и желание сбежать. Невольно сжал ладони в кулаки, выдохнул сквозь зубы. Если она решит уйти прямо сейчас, он не станет держать. Вероятно, обратившись в лисицу, она сможет переждать. Пока дзёнин не сменится, не забудет о ней. Это было самым простым решением. Порой он проклинал эту связь между ними. Она возникла, когда ей было примерно четырнадцать. Просто Кадзу однажды пришёл повидаться с ней и ощутил всю палитру её эмоций – она показалась ему открытой книгой. Он знал, что такое бывает, но не ожидал так скоро. Это привязало к ней ещё сильнее. Как только водоворот эмоций приобрёл какую-то определённость, он отчётливо ощутил её влюблённость. Вскоре понял, о ком Мэй так мечтает – высокий парень, подтянутый, уверенный. Он был в её мыслях, хотя каждый раз его образ смешивался с неясным сомнением. Не желая вторгаться в личное пространство девушки, он научился «заглушать» в себе эту способность. Хотя особо сильные всполохи эмоций всё же доходили… Как сейчас. Или как тогда. То был дождливый серый день. Он не планировал навещать её, но неожиданно охватившая душу тоска подтолкнула к визиту. Это было за несколько дней до того, как он планировал забрать её домой как опекун. Она сидела в коридоре на подоконнике, с грустью глядя на скатывающиеся по стеклу капли. Обернулась на его шаги – и на него вдруг обрушилась бесконечная нежность, привязанность и что-то ещё, чего он тогда не понял. Зарёванные глаза чуть покраснели, и он просто не мог быть с ней холодным, когда она казалась такой уязвимой. Мэй потянула к нему руки, и он позволил ей объятия. Прикосновение вновь пронзило током, а сознание наполнилось её чувствами к нему. Ему хотелось бежать: ведь он всего этого был недостоин. Но он обнимал её и слушал. В тот день она рассталась с тем парнем. Хотя она хотела убежать, скрыться, Кадзу не позволил себе обернуться. Его лицо оставалось бесстрастным, а внутри душили противоречия. Она быстро успокоилась, и ему даже удалось от неё отключиться (либо же она просто исчезла?). Расплатившись за билеты, которые могли быть уже бесполезными, шиноби обернулся. Она всё ещё стояла и ждала его.

***

Он закрыл кабинку и проверил дверцу на надёжность. Она с улыбкой наблюдала за его действиями – он привык изучать буквально всё вокруг. Вероятно, издержки профессии. Наконец, Кадзу уселся на лавочку напротив неё. Подперев подбородок ладонью, склонил голову, с интересом разглядывая кицунэ. Она почувствовала, как краснеют щёки. Никто ещё не позволял себе на неё так смотреть. Хотелось что-то сказать, но колесо начало движение, и Мэй перевела глаза на вид за окном. Надо сказать, что как только кабинка замерла на само й высокой точке, она тут же забыла обо всём. С высоты птичьего полёта город казался невероятно красивым. Солнце уходило за горизонт, и она чуть прищурилась, ослеплённая его лучами. Кадзу же смотрел только на неё. Освещённая солнцем, она казалась такой прекрасной. Каштановые волосы красиво переливались, бледная кожа словно светилась. Можно было протянуть руку и прикоснуться, но он позволял себе лишь любоваться. Словно что-то почувствовав, она повернулась к нему. На её губах была улыбка. Протянув руку, она погладила его по щеке. Накрыв её ладонь своей, Кадзу оставил на нежной коже едва осязаемый поцелуй. Он не мог описать то, что творилось на душе, но ему определённо не хотелось её терять. Страшно было думать о том, что она несколько минут назад могла убежать, и он остался бы без неё… с осколками воспоминаний. Опустив её руку, он сплёл их пальцы, а потом перевёл взгляд на виды города, открывавшиеся за окном. Так красиво, что захватывало дух. И всё равно не шло ни в какое сравнение с той, что сидела рядом.

***

После колеса обозрения Мэй захотела покататься на машинках, а потом – что неожиданно – пострелять в тире. Завершила она всё это поеданием тофу – неизвестно, как её любимое лакомство оказалось в местной лавке. К возвращению домой она совершенно вымоталась и хотела только оказаться в тёплой постели. Кадзу отправил её в душ, а сам быстро расстелил постель. Сегодня он не потревожит её, не позволит повториться тому, что было вчера. Будет, как и всегда, спать в гостиной. Уставшая девушка ввалилась в комнату и прошагала к кровати. Плюхнувшись на постель, она посмотрела на Кадзу. – А ты что, спать не хочешь? – Планирую в гостиной. – Ох, ну что за глупости, – вздохнула Мэй. – Сам же знаешь – я твоя истинная. Так чего мы будем спать по разным комнатам? От этого не убежать. Кроме того, – она отвела глаза, – не хочу оставаться одна. – Ладно, – он устроился рядом, а она тут же ткнулась ему под бок и закрыла глаза. – Спокойной ночи, – пробормотала она, засыпая практически мгновенно. Кадзу долго смотрел на неё, перебирая пальцами локоны волос. Не спалось – впрочем, как и часто случалось. Не хотелось тревожить её своими кошмарами, если вдруг они будут. Но к середине ночи сон всё-таки начал брать верх. – Пожалуйста, не убегай, – шепнул он, чуть прижав её к себе, а потом уютная тьма поглотила его сознание.