Репейник

На дворе стояла середина апреля. Снег всё ещё лежал небольшими сугробами на улицах столицы, смешиваясь с грязью и превращаясь в неприятную слякоть. В последнее время непрерывно шёл дождь со снегом, из-за чего на дорогах образовывались огромные лужи, некоторые из которых разрастались до таких масштабов, что бедным прохожим приходилось делать не малый крюк, лишь бы не намочить ноги и не испачкать в грязи одежду... " Т-только не говорите, что у меня затекли ноги... " С досадой думает Союз и незаметно сгибает ноги по очереди, чтобы хоть как-то их размять. В полумраке церкви, в окружении сотен свечей и икон он чувствует себя глупо, как никогда раньше. Едкий запах ладона неприятно жжёт слизистую носа и проникает глубоко в лёгкие, заставляя мальчика задерживать дыхание. " Когда же это всё уже закончится? " Отчаянье усиливается, когда часы бьют шесть часов вечера и священник зажигает новую порцию ладона. Несмотря на весь простор и то, что кроме них здесь больше никого нет, в зале становится невероятно душно, как физически, так и морально. " Уже третий час пошёл, как мы тут стоим..! Почему нельзя сделать как в католичестве, где есть места для выслушивания молитв сидя? " Недовольство медленно перерастает в ощущение полной беспомощности перед ликами на золотых и украшенных драгоценными камнями полотнах; в голову закрадываются мысли о третьем лишнем, подкрепляя и усиливая желание уйти из святыни как можно быстрее. Ещё немного и наследника престола точно стошнит на пол от всей этой роскоши Стараясь хоть как-то избавиться от неприятных мыслей, Союз переводит взгляд на отца, которому уже, кажется, всё равно и на ладон, и на всю эту напряжённость, и на сына в целом... — . . . – поджав губы, мальчик старается ни чем не выдать своей усталости и безразличия к неторопливому "гулу", как прозвал песенные молитвы сам Союз, священника. По крайней мере, до того момента, пока взгляд зелёных глаз не упирается в дорого украшенные ножны и золотую ручку сабли. " Такую, вроде, ещё при Екатерине Второй дарили за храбрость на поле боя? М-м... Нет. Проба золота была раза в два ниже этой. " — ...всё же это было бы расточительно: дарить каждому отличившемуся золотую саблю высшей пробы. – тихо говорит сам с собой цесаревич, не выдержав давления. – Да и я бы всё равно не смог проявить нужных качеств в битве для её получения... — Союз. – впервые за все эти часы, что они находились в церкви, обратился к сыну Российская Империя и открыл глаза. – Говорить молитвы вслух, конечно, не запрещено, но мешать другим – тоже не дело. — И-извините, это было в последний раз. — Хм... — . . . – наследник напрягся, заметив, как потускнели синие глаза и как измененилось выражение лица родителя, и опустил взгляд в пол. — Союз? – мальчик неуверенно поднял голову, смотря то выше, то ниже уровня глаз. — Д-да, отец? — Мне кажется или ты совсем не слушал отца Михаила? — Эм... Нет? — Точно? – кивок. – Ты же знаешь, что ложь – это грех? – снова кивок только уже не такой быстрый и уверенный. Россия замолчал на некоторое время, после чего неожиданно спросил. – Тогда можешь показать мне свой крестик? " Только не это. " — ...а з-зачем он Вам понадобился? — Хочу кое в чём убедиться. – цесаревич заметно побледнел, забегав глазами по помещению в поисках спасения. – Союз, не выводи меня из себя. " ...мне конец. " — Х-хорошо... Дрожащей рукой он дотянулся до шеи и, нащупав серебряную цепочку, вытащил её из под слоёв одежды, не смея поднять своего взгляда. Всё же он прекрасно помнил его прошлую реакцию на заявление об отказе от христианства... Наступила пауза — . . . — . . . — Сын мой. – мальчик невольно вжал голову в плечи. – Где твой крест? — . . . — Ладно, задам вопрос по-другому: сколько ты уже ходишь без него? " Уже больше месяца, как... Н-но тебе это знать не надо. " — ...в-всего два д-дня. – через силу ответил Союз, по-прежнему избегая зрительного контакта. — Как два дня? – минутная заминка, и тон монарха становится гораздо жёстче. – То есть ты снял крестик в великий пост? — . . . – так и не дождавшись ответа, РИ бросил на замолчавшего священника оценивающий взгляд, после чего снова повернулся к преемнику. — Вечером поговорим. Стоило ему закрыть глаза и продолжить слушать проповедь, отвернувшись от сына, как цесаревич с облегчением выдохнул и убрал пустую цепочку обратно под рубашку. " И почему мне так не везёт? "

* * *

Ужин прошёл в очередном монологе-упрёке России о "неподобающем" поведении наследника престола в святыне и на уроках. Он тщательно подбирал слова, чтобы, как иногда казалось самому мальчику, ранить его как можно больнее и заставить чувствовать себя хуже некуда. — И как так можно? Неужели у тебя своей головы на плечах нет? — . . . – Союз тактично промолчал, перестав есть. — И что это была за выходка на уроке французского? Но даже несмотря на всё то безразличие и недовольство, что так и лилось из уст отца, цесаревич продолжал покорно выслушивать все его нотации, разве что иногда уходя достаточно глубоко в свои мысли, чтобы невольно пропустить их малую часть. — Вон! И чтобы до обеда я тебя не видел и не слышал. — Как скажете. – спокойно ответив России, мальчик встал из-за стола и направился в свои покои. " Видимо, в этом месяце он взвалил на себя больше обычного, раз его теперь раздражает даже моё присутствие. "

* * *

За окном уже давно стояла глубокая ночь, когда Союз, пытаясь выбросить из головы глупые мечты и провалиться в беспамятный сон, с тихим кряхтением переворачивался с боку на бок. В комнате стояла всепоглощающая тишина, прерываемая лишь едва слышимым тиканьем настенных часов. — М-м... – скинув все одеяла на пол и распластавшись на кровати звездой, мальчик с недовольством начал сверлить в бледно-сером потолке дыру, пытаясь уговорить себя от заведомо провальной идеи. " Ну в прошлый же раз он не узнал? Не узнал... Да и работу переделал не на две недели, а на два месяца вперёд, поэтому в этот раз он устанет ещё больше и... " Цесаревич сначала приподнялся на локтях, но, подумав, снова упал на подушку. " А если нет? Ч-что, если он всё ещё в своём кабинете заполняет договора?.. " Прошло ещё десять минут, и мальчик, не выдержав, снова принял сидячее положение, уставившись на прочную дверь. " Нет, с меня хватит. Мне надоело это ощущение неопределённости! " — Есть только один способ узнать: спит он или нет... – встав с кровати, наследник быстрым шагом оказывается возле двери, но в последний момент вся его решимость улетучивается. " И всё же я надеюсь, что все м-мои опасения напрасны... " Тяжело вздохнув, Союз открывает дверь и выходит в коридор; тот встречается его ледяным полом и прохладным ветром. " Назад дороги нет – только вперёд. " Решив не брать с собой свечу, наследник престола старается как можно тише и незаметнее дойти до лестницы и подняться на этаж выше. — Кто бы мог подумать, что в темноте это делать гораздо сложнее... Осторожно нащупав перила, Союз начинает медленно подниматься наверх, попутно гадая, куда теперь ему нужно идти: в покои или в кабинет Империи. " Если в кабинете его не окажется, то мне придётся возвращаться обратно, но если я сразу пойду в покои... " — Ай, будь, что будет..! – махнул рукой наследник и направился дальше по коридору. Очнулся он уже, когда стоял возле массивной дубовой двери в спальню царя, не решаясь что-либо сделать. — . . . " Ч-что, если он как в позапрошлый раз решил через силу и усталость продолжать заполнять бланки? У меня же н-не будет тогда оправдания, почему я ошиваюсь возле его комнаты посреди ночи... " Тяжело вздохнув, Союз осторожно кладёт руку на ручку двери и медленно опускает её вниз. Щелчок Просторные покои встречают названного гостя весенней прохладой и догорающей на заваленном всякими бумагами столе свечой. Огромные окна, ведущие на балкон были настежь открыты, из-за чего редкие порывы ветра слабо шелестели белыми прозрачными занавесками. " П-пронесло. " Зайдя внутрь и тихо прикрыв за собой двери, мальчик медленными шагами двигался в сторону стола, чтобы потушить свечу за ненадобностью, как заметил одиноко валяющийся на полу мундир. " Как странно. Отец обычно носится с ним, как с драгоценностью, а тут... " Потушив свечу и подняв вещь, наследник со всей своей аккуратностью сложил её на край стола. Настенные часы пробили тритий час ночи, когда Союз с осторожностью отодвинул узорчатый исчерна-синий балдахин в сторону и замер, всматриваясь в хмурое и в то же время расслабленное лицо правителя. — М-м... — . . ?! Перевернувшись на другую сторону, Российская Империя сквозь сон начал что-то неразборчиво говорить, чем не на шутку напугал сына, однако не прошло и двух минут, как мужчина вновь замолчал. " Ч-чуть не попался..! " Подождав, пока дыхание царя выровняется и станет едва заметным, цесаревич осторожно забрался на мягкую перину и начал медленно ползти на четвереньках вперёд к изголовью. " Только бы не проснулся... Только бы не проснулся... " К его счастью, Россия больше не вертелся и не лунатил, продолжая смирно лежать и смотреть скучные сны после тяжёлых рабочих дней без единого перерыва на отдых. " Аккуратно... " Добравшись до изголовья кровати, Союз, стараясь не тревожить, пусть и крепкий, но всё же сон Империи, лёг рядом и перевернулся на спину. " Г-готово. " — ...в этот раз всё было немного сложней. – вслух прокомментировал ребёнок и прикрыл глаза, пытаясь выровнять пульс и дыхание. – Н-но я всё равно справился. На лице мальчика растянулась улыбка победителя, и он с облегчением выдохнул. Правда ненадолго. Через оставленную щель Союз при свете Луны смог увидеть слабый блеск драгоценных камней на столе отца и уже знакомые ножны на стене, после чего от улыбки не осталось и следа. " А ведь я так и не нашёл своё дело... " Осознание того, что он не способен выстругать из дерева даже простую указку, не то, чтобы что-нибудь выплавить, тяжким грузом давило на него и заставляло всё время задумываться: а действительно ли он достоин быть наследником столь великой державы или слуги говорят правду, подмечая, насколько они с Россией разные? Можно было бы решить, что раз талант монарха касательно резьбы по дереву не передался его наследнику, то должен был передаться какой-нибудь другой, вот только... Союз был плох во всём, в чём его отец был лучшим. Стрельба – из двадцати мишень он, в лучшем случае, попадал в две, иногда в четыре, но никогда более. Фехтование – занятие достаточно интересное, правда только для взрослых. Для восьмилетнего же ребёнка оно невероятно сложное и добиться хоть каких-то видимых результатов кажется нереальным. Впрочем, он никогда и не надеялся превзойти в нём РИ, поэтому и разочарование было не таким сильным. Резка из камня и стекла – результаты те же, что и в резьбе по дереву и в отливке металла с помощью восковых форм. То есть нулевые. Точные науки – крайне неинтересно да и сам наследник зачастую про них забывает, сбегая с уроков и не делая домашние задания... Про кораблестроение вообще можно забыть, учитывая все предыдущие факты, поэтому остаётся лишь живопись, потому как придумывание стратегий и растоновок войск на игрушечном макете ему было интересно только в самом начале, пока он относился к этому, как к игре. И после пары резких замечаний касательно его несерьёзности надолго отбило у Союза желание "играться" с деревянными солдатиками и с миниатюрными повозками. — . . . " Может, отец именно поэтому так холоден ко мне? " Однако высказать свою догадку вслух цесаревич так и не решился, предпочтя пододвинуться ближе к родителю и, спустя минуту хаотичных размышлений, неуверенно обнять его сзади. " В-в таком случае мне нужно будет сделать всё возможное, ч-чтобы хотя бы одна моя работа была наполовину такой же реалистичной и завораживающей... " Сильнее прижавшись к и без того помятой рубашке отца, мальчик аккуратно вытер невольно выступившие слёзы и закрыл глаза. Последнее, о чём он подумал, прежде чем успокоиться и заснуть, было то, что ему нужно уйти до того, как проснётся Российская Империя и узнаёт о его маленькой тайне.