Дождь

— И вот чего ты этим добился, а? — ворчит Изначальный Волшебник, выжимая и меняя компресс для Лололошки. Прохладные капли медленно спускаются по чужой огненно-горячей коже и охотно впитываются в ткань на теле. Этот вид почти успокаивает, и на секунду Изначальный даже забывается в уютном мраке собственной комнаты. Иномирец и просто полный идиот, закутанный во всевозможные одеяла на его кровати, тут же открыл рот, но в тот же момент зашёлся в таком ужасном кашле, что из-за его звучания Изначальной Волшебник едва не подпрыгнул. По мановению когтистой руки горло Лололошки оказалось объято полотном зелёных искр, потухших буквально через мгновение. Со скрытым беспокойством Изначальный уловил, как дыхание Лололошки пришло в норму. Вместе с этим утихшая в груди ярость всколыхнулась вновь, и он не сдержал рычания.  — Вот! ВОТ! Вот до чего тебя довела твоя самоуверенность! — его алые глаза, как он знает, сейчас яростно полыхают в почти кромешной темноте и представляют собой далеко не мирное зрелище. Особенно без маски на лице. Лололошка же смотрит в них и молчит. Изначальный Волшебник, заметив, что в приступе гнева он приподнялся, сел обратно на стул рядом с кроватью. Сердце под собственной кожей неспокойно забилось. Даже с такого расстояния он ощущает неестественный для существ рода Лололошки жар. И слава Эребону, что только его.  — Скажи, кто тебя просил идти собирать те дурацкие лилии именно сегодня, когда начал идти дождь?! Блэк? Гектор? Может, Линда?! — другая тряпка в его руках с громким шлепком упала в блюдце с водой. Эти же руки аккуратно поправили подушки под чужой головой. Обладатель этой головы прикрыл глаза и наклонил голову к чужим рукам, приникнув к ним щекой. Щека показалась горячей, как расплавленный металл. Изначальный гневно выдохнул через нос, и зашипел:  — Я просто пытаюсь понять причину. ПРИЧИНЫ. По которым сначала ТЫ решил, что эту просьбу ну никак нельзя выполнить в другой день, хотя никто сроков не ставил! И вторую причину, по которой Я три часа искал тебя по болотам вместе с ними, чтобы в итоге всё же найти. В пещере совсем рядом от края болота! Окоченевшего! Продрогшего до костей! Как ты… Как ты вообще мог допустить это, Лололошка?! Ты бы умер прямо там, опоздай мы ещё на час! Паршивец в его доме, в его постели, в его запасной мантии, и завёрнутый в его одеяла имел наглости слегка улыбнуться.  — Извини, — тихо шепнул он, аккуратно беря руку Изначального Волшебника в свою ладонь. Такую же горячую, как и чужие руки. И губы. — Я не хотел заставлять тебя волноваться. «Волноваться», отстранённо подумал Изначальный, наблюдая за тем, как явно, безусловно, абсолютно точно всё ещё бредящий Лололошка цепляется за другую его руку и переплетает их пальцы. Говорил ли Гектор о таких побочных эффектах той микстуры? «Волноваться» Злобный и какой-то нелепый смешок чуть не вырвался из его груди. Тот страх, который он испытал, когда Лололошка сначала не пришёл на их запланированную встречу, потом не нашёлся ни в собственном доме, ни у Доктора Блэка, а после и вообще оказался потерянным для всех их друзей. На тот момент где-то. В таком ужасном ливне, что камни и деревья Верхнего мира смывало в реки и пещеры. Морозный холод, по сравнению с которым ледяной дождь покажется тёплым источником, сковавший грудь в тот момент, как он увидел лежащего между камней Лололошку. Бледного, как труп, и такого же холодного. Это даже близко не волнение. Это, чёрт возьми, оживший ужас. И Изначальный Волшебник совсем не собирается дать ему повториться.  — Лошка, ты ведь понимаешь, что теперь я тебя без следящего заклинания никуда не выпущу? — спрашивает он мрачно. Не шутит. — Сам буду каждый раз его на тебя накладывать. Каждый день. Лололошка что-то бормочет себе под нос, смотрит слегка мутным взглядом и пробует приподняться с кровати зачем-то, но Изначальный Волшебник крепко прижимает его к постели и не даёт встать.  — Куда-то торопишься? — с лёгким раздражением спрашивает он и проводит правой ладонью по чужим щекам и волосам. Коротко наслаждается их мягкостью. Убеждается, что путешественник под ним спокойно лёг и забирает потеплевшую тряпку с его лба. — И не надейся. У тебя постельный режим. Отстраняется, чтобы поменять тряпку на новую. Спустя пару секунд до него доносится чуть невнятный голос Лололошки.  — Изначальный.  — М?  — Не… злись. Изначальный мягко усмехается и, отжав тряпку, опускает её на лоб Лололошки. А потом тихо говорит, пересев на кровать:  — Я и не злюсь. Я просто в ярости. Он чувствует, как Лололошка хватает его за край рукавов и тянет на себя. Не сопротивляется. И тут же оказывается закутан в то же одеяло и прижат к подушкам. И зажат в объятиях. Горящая тихим огнём злость тут же тухнет. И приходит закономерная усталость.  — Я тебя люблю. — шепчет Лололошка и зарывается носом в его волосы. Температура его кожи стала почти нормальной. Изначальный Волшебник поворачивается к нему лицом и коротко целует. Отстраняется и закрывает чужие глаза ладонью.  — Спи. И он засыпает.