Танец Музы

Бальный зал наполнялся разными звуками: музыкой известных композиторов, фальшивым смехом разукрашенных дам, одетых в извращённо-откровенные платья, что вызывали в нём лишь отвращение; разговорами мужчин, что искали выгоды для своего бизнеса, - он сам был таким мужчиной, - что улыбались из льстивой вежливости и деловито отпивали вино из натёртых до блеска бокалов, марая их своими потными и грязными руками. Фёдор, отходя к мраморной, чуть прохладной, колонне, допустил себе едва скривиться от отвращения. Балы – не его. Такое скопище мусора хотелось очистить, убрать, они слишком грязны для этого и без того нечистого мира. Но, что уж поделать, когда твой пост обязывает присутствовать на таких мероприятиях. Разгорячённая голова слегка касается прохладного мрамора колонны, принося Достоевскому небольшое удовольствие, первое за этот неудавшийся день. Налившиеся свинцом глаза прикрылись, давая хозяину отдохнуть, а губы отпили немного из бокала, который ему вручил проходящий мимо слуга, а язык сразу уловил фруктовые нотки. Внутренне Фёдор поставил хозяину банкета галочку, алкоголь был и вправду отменного качества. Парень, едва ли его можно назвать мужчиной в его то восемнадцать, услышал, как началась та самая бальная музыка, призывающая что мужчин, что женщин, искать себе партнёров для танца. И он, было уже, тяжело вздохнул, ожидая очередного предложения, но вдруг гул зала стих. Фёдор в некоем молчаливом замешательстве поднимает взгляд, смотрит на толпу, как будто застывшую в немом восхищении. А после переводит взгляд своих мрачных малиновых глаз на объект всеобщего интереса… И застывает.

Wenn die Sonja russisch tanzt Ist man gleich verliebt

Светлая густая длинная коса, похожая цветом на пшеницу, двигалась с каждым движением прекрасной дамы в белом. Фёдор как заворожённый смотрел на эту худую, великолепную фигуру, что с партнёром, на которого никто и внимания не обращал, кружилась по залу, смотрел на черты лица, что вскользь удавалось высмотреть. Ох, боже! Это несомненно божественное лицо! Его не портило даже наличие на нём такого недостатка как шрам на левом глазу, который мог бы извратить любой облик, но только не её. Ах, верно, глаза. Впервые Достоевский ощутил себя тонущим, хоть и умел прекрасно плавать. Гетерохромия, так назывался в науке столь очаровательно идущий этой даме феномен. Карий, слегка отливающий на свете чем-то алым, потусторонним, и серый, создавали ощущение, будто в одном единственном человеке сумели сжиться ангел и бес. И больше самого Достоевского возмущал факт того, что прекрасная госпожа пыталась скрыть свою «дьявольскую» сторону под, пусть и изящной, но маской. Кто же ей сказал, что она некрасива в своей идеальности? Белое платье с золотыми узорами и рюшками на этой особе смотрелось на диво очаровательно, хотя, Фёдор убеждён, увидь он его на ком другом – испытал бы полную неприязнь, но этой госпоже, без сомнения, подошли бы все одежды этого мира, ничто бы не испортило такую красу.

Ja, wenn die Sonja russisch tanzt Fühlt man ihre Glut Wolga, Wodka, Kaukasus, Liegen ihr im Blut!

А танец! А как же она танцевала! Лёгкие движения худых ног, которые, чуть что, немного выглядывали из под пышного подола, тонкие руки, что едва-едва касались плеча и руки партнёра, изгибаясь иногда так изящно, что у зрителей, да и у самого Достоевского, перехватывало дыхание. Как будто фея, она легко двигалась по всему залу, оставляя после себя лишь восхищённые охи толпы, да невесомый запах своих фруктовых духов, которые Достоевский позволил себе сравнить с совсем недавно выпитым вином.

Sogar der Wladimir Das alte Trampeltier Er lässt den Wodka steh’n Nur um sie anzuseh’n

Фёдору кажется, а возможно и нет, что особа, за столь короткое время успевшая стать для него личной музой, смотрит именно на него. И почему-то внутренний голос, да и интуиция, шепчут, что он прав. На губы, как само собой разумеющееся, наползает слегка задорная улыбка, внимание таких волшебно-хитрых глаз увеличивало его эго до масштабов столь огромной страны, в которой он живёт. Руки у Достоевского неимоверно чесались от желания поиграть для этой феи на виолончели, увидеть, как она танцует только для него. Но ему не стоит торопить события. Изящная бабочка должна порхать на свободе, в свете дня, купаясь в лучах тепла, пока её покой будет хранить чёрный паук, что спрятался в самых мрачных дебрях.

Wenn die Sonja russisch tanzt Schreit der ganze Saal: «Sonja, Sonja, Sonja, Sonja, Sonja noch einmal!»

Когда стихает музыка, зал захлёбывается овациями, его муза лишь улыбается очаровательной улыбкой, изящно кланяется и уходит со своим партнёром по танцу куда-то вглубь. Фёдору перечит мысль никогда больше не увидеть прекрасную фигуру перед собой, он, глубоко вздохнув затхлый воздух и осознав, что, казалось, затаил дыхание на время танца его дамы сердца. - Что же вы так внимательно за мной наблюдали, Господин Незнакомец? – вдруг слышится нежный женский голос, разливающийся в ушах парня сладкой негой. - А что же вы, Муза, так прекрасны? – как само собой разумеющееся отвечает ей Достоевский, слегка поворачивая голову и видя перед собой прекрасный стан, о котором мечтал буквально пару мгновений назад. - Что же, Ваше Превосходительство, не желаете ли представиться? – дама мило протягивает ручку, что так и требует поцелуя. - Всё для вас, прекрасная Госпожа. Фёдор Достоевский, - парень берёт в свои слегка мозолистые руки ладонь чужую, столь прекрасную, что сам он считает кощунством прикасаться к ней, но всё же слегка мажет сухими губами по нежной коже. - София Гоголь, мой милый наблюдатель.

Достоевский убеждён, что влюблён.