***
— Я придурок, Хисын! Джейк скулит, сидя под входными дверями, и чуть ногти на пальцах не грызет. В первый день так облажаться на новом месте перед соседом. Перед единственным соседом. Курам на смех. Родители подарили Шиму квартиру по случаю его 21-летия. Сначала отец настаивал на машине, но вспомнит Джейк, как тот учил его вождению… Приехав, блондин начал разбирать сумки и пакеты. Места в квартире больше чем достаточно. Разложил одежду по полкам, разобрал пакеты с продуктами, включил всю электронику в розетки. В коридоре Шим валится с ног на диванчик, закрывая лицо руками, и устало стонет. Тишина гробовая. Только тиканье часов на кухне разбавляет как-то атмосферу, но и нагнетает больше. «Может пойти познакомиться?» Прихватив домашней выпечки, он позвонил в первую квартиру рядом. Тихо. Со второй, которая правее от Шима, ситуация та же. «Они что, вымерли все тут?» Осталась последняя — квартира напротив. Джейк облизывает пересохшую губу, поправляет надоедливую челку, и, пытаясь выдавить улыбку, нажимает на звонок. «Сейчас опять буду говорить с воздухом…» Через несколько минут слышно шиканье, затем какой-то глухой звук и неразборчивая Шиму фраза. Блондин ищет подходящее приветствие для себя. «Привет, я Джеюн. Нет, Шим Джеюн. Или лучше Джейк? Или можешь звать меня своим?» Наконец-то дверь открывается. — П-привет, я… — У меня аллергия на… Сосед злостно начинает выкрикивать что-то, а затем, будто что-то вспомнив, пара медовых глаз смотрит на Джейка сверху вниз удивлённо. Шим выглядит крошечным на фоне Пака, хотя, так и есть. И даже черная джинсовая куртка, и такие же черные, как смоль штаны, с разными приколюшками по типу цепочек, не спасают ситуацию. Шим выглядит как наивный и растерянный щеночек, но на самом деле, он просто в шоке с охуенности парня напротив, ведь тот мгновенно занимает первое место в номинации «типаж Шим Джейка». — Она оказалась хуже, чем ты думал? Или в разы лучше, чем ты думал? А? — спрашивает его любопытно Хисын, почти крича в динамик. — Это парень, Хисын! Это фиаско. Он чёрт какой идеальный. Даже с этими висюльками на плечах. Нужно было говорить ему: «зови меня своим». При упоминания парня, Джейк лужицей растекается по полу, как дурачок улыбаясь своим мыслям. — Что же тебя остановило? — на том конце трубки слышен смешок, и звук открывающейся жестяной банки с колой. — Он кричать начал. А потом чихать. Потом он вообще, как помидор стал. Я подозреваю, что у него аллергия на мои булочки с заварным кремом! Разве я не идиот, Хисы-ы-ын? — Джейк протяжно стонет, чуть ли не плача. Хотел как лучше, а сделал только хуже. Зачем судьба так подводит Джейка? Ли хрустит чипсами, набивая ими рот, и продолжает шуршать в трубку. — Я бы тоже не устоял от твоих булочек. — Не смущай меня, это звучит двусмысленно! И вообще пережуй, что за асмр по телефону! — Скажи спасибо, что не секс. Я не виноват, сам себе придумал же. — Тоже мне помощник. Боже, что же делать…***
На утро Сонхун весь в соплях. Нос чешется ужасно, руки до локтя тоже. Он кое-как заваривает кофе дрожащими от чесотки руками. На этот раз он не добавляет сахар и молоко — сладкого не хочется, а крепкого как раз. — Что же ты такое, Джейк? — Пак разглядывает булочку в руках и вспоминает вчерашнего мальчишку. Странный, не поспоришь. Но эта странность притягивает к себе. Факт того, что от парня он начал чихать, остаётся загадкой, которую Сонхун уж очень как хочет разгадать, потому что ещё чуть-чуть, и Пак раздерёт до ранок всю кожу на теле. Допивая и доедая завтрак, Пак чешет нос и заглядывает в тумбочку на кухне с медикаментами. Специально из-за своего «супер-соседа» он купил мазь, которая хоть и не лечит от аллергии, но хотя бы успокаивает зудящую от чесотки кожу. — Да какого черта! — выругивается, ударяя легонько кулаком по коробке с таблетками, ведь там он не находит мази. Пак обречён. Никто не должен видеть его таким. То есть вариант с походом в аптеку отменяется однозначно. В голове всплывает только одна особа, что способна ему помочь — новоиспеченный и до того же совсем сумасшедший сосед Джейк. Перед ним, правда, тоже показываться таким не хочется. Но лучше идеи, чем нацепить шарф до самых глаз, парень не находит. Джейк встречает его очень бодро, но неожиданность читается в его глазах. — Ой, хён это ты? — легонько улыбается Шим и не знает куда деть руки. — Тебе что-то нужно? Зайдешь? — блондин показывает указательным пальцем на свою квартиру. — Хён? С чего это я хён? — выгнул бровь Пак. — Ты какого года, дурашка? — Я второго, — мнется Шим. — Чего на тебе шарф? Ты заболел? Может зайдешь… — Купи, пожалуйста. Сонхун протягивает в грудь Шиму бумажку, на которую тот смотрит испуганно. Прочитав название, он не противится, не отказывается, уже готов выбегать в аптеку. — А, деньги вот. — Не нужно! Иди приляг, отоспись, выпей чего-нибудь. Сонхуна в буквальном смысле заталкивают в его квартиру, а деньги всё так же остаются в его руках…***
— Не знаю, что делал бы без тебя. Боже, как хорошо. Пак довольно запрокидывает голову назад, и растирает по рукам холодную мазь. — Что у тебя за болезнь такая? — кривится Шим, поглядывая на спину Сонхуна, ведь только её видно в таком положении, в каком сейчас лежит блондин. Он, не стыдясь, занял своей тушей весь диван соседа, подперев щеку рукой. — Аллергия на красивых мальчиков называется, слыхал? — Пак лукаво улыбается, поворачиваясь лицом к парню. А Джейк только уныло стонет и падает головой на руку, второй проводя по лицу. Как флиртовать самому, так Шим всегда первый, а как к нему цепляются, сразу же в краску бросает. — Это что, флирт, хён? — Хён, хён. Заладил. Какого ты месяца? — Ноябрь. — Декабрь, хён, — брюнет выделяет последнее слово,