Паследний закат

-Мне очень плохо. И это не когда тебя тошнит или болит живот из-за того, что ты съел чего-то лишнего, а плохо морально. Я ужасно устала, меня мучает постоянная тревога: страх за сегодняшний день, страх за то, что будет дальше. Я боюсь, что сорвусь, боюсь за родных, боюсь, что останусь в таком положении всю свою жизнь. Меня мучают кошмары ночами, головные боли и боли в желудке из-за голода. Элизабет писала в своём личном дневнике свои переживания ,чтобы хоть немного стало легче.Она слишком много думала. Даже сейчас, на уроке, она не могла ничего начать делать ,потому что её голова раскалывалась от плохих мыслей, и она не могла заниматься ничем другим. Учителя часто делают ей замечания ,потому что на уроках она занимается не тем ,чем нужно. В общем, как и сейчас. Элиза отложила толстую, исписанную переживаниями тетрадку и стала что-то списывать с книги . ************* Из мыслей Элизабет вывел нетихий, протяжный гром: она и не заметила, как на улице заметно стемнело из-за затянувшихся чёрных и серых туч. Рассматривая их, она думала о сегодняшнем дне. -Мама пропала после очередной ссоры с её сожителем. Её нет уже второй день, и я надеюсь, что она снова просто где-то напилась со своей сестрой и в скором времени явится домой . Сожитель так же не лучше: отсутсвие жены не мешает продолжать ему пьянки с нашим пожилым соседом. Сегодня, скорее всего, он снова будет спорить со мной о моей матери, как это происходит каждый раз, когда она уходит от него. Несколько крупных капель упали на её ботинки, отчего был слышен глухой стук. Сорвался ветер, и снова прогремел гром. Тонкая олимпийка начала потихоньку промокать, а волосы Элизы всё сильнее развивались от ветра. Открыв незакрытую дверь, стало понятно, что дома она, к сожалению, не одна. В нос ударил запах перегара и табака. -Ты пришла? -Да. Она быстро зашла в свою комнату и закрыла дверь за собой. Быстро вытряхивая все книги из рюкзака на кровать, она искала новые учебники для следующего учебного дня. Завтра пятница, возможно, мама вернётся домой . Тук! -Двери открой! Элиза откинула рюкзак подальше под стол и в спешке открыла двери. -Ты где была сегодня? -В школе. -Маму свою видела? -Нет, я была в школе. -Ну иди посмотри какое чмо пришло сегодня. Так сильно ёкнуло. Что случилось? Отец крепко схватил её за плечо и силой повёл в их с мамой спальню . Откинув шторки при входе в комнату, сразу ударил в нос ужасный запах водки ,перегара и затхлого дыма сигарет. В комнате стоял мрак — шторы не открывали уже очень давно. В глаза непривычно ударила темнота после дневного света, и нужно было время, чтобы привыкнуть. Отец подтолкнул дочку к своей кровати, и она увидела тело. Мать лежала полностью нагая на кровати, грязные волосы спадали на лицо, тушь была розмазана, она плакала перед тем, как заснуть. Как попало отец кинул на неё одеяло. -Он насиловал её? Почему она пришла когда он был пьяный? Она даже не реагирует на то, что он кинул на неё одеяло. Элиза не смогла смотреть на свою мать в таком состоянии и вскоре отвела взгляд в сторону. Разбросанные бутылки ,грязные вонючие вещи везде, куча бычков от сигарет валялись на столе рядом с какими-то тарелками с уже испорченной едой — весь этот ужас попал ей в глаза, от чего стало так противно. -Ну что, посмотрела? Мамаша твоя — тварь редкостная, её убивать каждый день готов, мразь такая же, как и ты. Элизабет замялась, чувствуя, что сейчас начнётся что-то плохое. Смотря в пол, она надеялась, что никак больше не спровоцирует на новый скандал. Её отец никогда не любил своих детей ,всё детство она провела, закрытая в комнате. В их доме нельзя было шуметь. Детский смех его раздражал, и как только мать уходила куда-то, он сразу начинал издеваться, бил и запугивал маленькую дочку. Очень скоро ребёнок стал замкнутым, в школе не успевала за другими детьми, и в последующие годы стали проявляться проблемы в коммуникации. Дочка была отшельником в классе, и все шушукались, что она странная. Даже учителя не раз вызывали её к себе, расспрашивали о доме. Но девочка ничего не рассказывала и всегда говорила, что всё хорошо. Мама работала на заводе, всегда являлась в адекватном состоянии в школу, делала вид, что интересуется жизнью дочки, хвалила учителям поведение дочери, чтобы на другом не так акцентировали внимание. В их жизни очень хорошо была построена картинка «порядочной семьи». Скандалы никогда не выносились за пределы дома, и все вокруг быстро поверили в эту выдуманную историю. -Что же, ты не рада свою мамочку видеть? Всё же выглядывала, когда она вернётся. Думала, я не слышал, как ты выходила ночью на улицу? Я тебе разрешал? Ты тварь малолетняя, ещё будешь меня не слушаться?! Элизабет стала нервно перебирать пальцами, страх всё больше возрастал в её сердце от каждого злого слова отца. Как же ей хотелось, чтобы это всё было лишь плохим сном. Отец схватил её за плечо и толкнул к выходу. -Пошла! Чтобы я тебя не видел! Дочка поспешно вернулась в свою комнату. -Что же мне делать сегодня? Элиза тихонько села в самый угол кровати. Не включая свет она сидела ещё в школьной одежде, ожидая, когда отец уснёт. Слушала стуки посуды из комнаты родителей — отец допивал бутылку водки. Желудок болел ещё с обеда, ведь последний раз она ела вчера вечером. Она пыталась вспомнить, что видела из продуктов на кухне, чтобы быстро сходить и взять что-нибудь себе в комнату . Встав с кровати, она подошла к своей двери и прислонилась к ней, прислушиваясь к звукам, доносившимся из спальни родителей. Услышав лишь говор телевизора, она тихо открыла дверь. На кухне лежал не аккуратно нарезанный пьяным человеком хлеб. Скорее всего мама перед тем как прийти домой, зашла в магазин. Соседка вчера передала яйца — её дочка работает на ферме и часто привозит яйца, молоко и масло. Приготовив яичницу и наконец-то пообедав, она пошла делать уроки. Около трех часов ночи проснулся отец Элизы. Она ещё не спала , ведь не может спокойно спать, пока родители пьют не просыхая. Больше всего она боится, что будет крепко спать во время ночного скандала родителей и не услышит, как отец может убить её мать. Отец вышел из комнаты за сигаретами, которые забыл на кухне. Прикурив, он зашёл в комнату своей дочери. Увидев её, лежащую с закрытыми глазами у себя в постели, он минуту постоял. Но что-то щёлкнуло в его голове, и он со всей силы стал стучать кулаком по двери: та билась о стену и отскакивала но он продолжал стучать дальше. Элизабет в ужасе подскочила в кровати и взглянула испуганно на отца. -Вставай! Быстро встала! Уже дрожа, она подошла к нему, но не слишком близко — чтобы не получить раньше времени. -Ты жрала на кухне? Иди убирай! Отец жёстко схватил дочь за волосы и потянул назад, к кухне, затем перехватил её сзади за шею и с силой толкнул вперёд. Та, не в силах сопротивляться, упала на колени и, опомнившись, быстро прикрылась руками. У неё не было выбора. Любое её действие ведёт за собой последствия. Неважно, убрала ли она после себя на кухне или нет — в любом случае она была бы наказана. Ведь нет ничего страшнее, чем случайно разбудить шумом на кухне отца. ***** Молодой и красивый мужчина, выросший в семье алкоголика и проститутки, и представить себе не мог, что станет точной копией своего отца, когда сам станет родителем. «Лучше бы я умер, чем стал таким же», — всегда говорил он себе. Курить он начал, когда ему было шесть лет. Его отец выкуривал по две пачки сигарет в день, и маленький сын, попросив стоявшего возле магазина незнакомого мужчину купить ему сигареты, никак не ожидал, что тот, смеясь, согласится. В четырнадцать лет, в плохой компании, он впервые попробовал травку. Курил так много, что к двадцати годам она перестала на него действовать, и, чтобы снова что-то почувствовать, приходилось увеличивать дозу в два или даже в три раза. Тогда же, в четырнадцать, он приобщился и к водке. Отец каждый месяц закупался ящиками алкоголя и, не в силах выпить всё сам, заливал его в сына. К восемнадцати годам он съехал от родителей с твёрдым намерением больше никогда туда не возвращаться. Вскоре, в двадцать лет, женился. После пяти лет совместной жизни, утонувшей в пелене алкоголя, родилось двое детей, которых он так и не признал. Его мать спала каждый день с разными мужчинами, пока он вместе с маленькой сестрой сидел, запуганный, в другом углу комнаты. Травма оказалась слишком глубокой, и через год он бросил жену и детей. Скитаясь по друзьям ещё четыре года, он стал пить всё больше. Однажды приятель принёс что-то в свёртке и предложил пьяному парню попробовать. Тот согласился — травка больше не действовала, хотелось чего-то нового. С тех пор он активно подсел на иглу. За следующие пять лет умудрился подцепить геппатит, и когда шрамы на руках стали размером с крупную монету, он понял, что зашёл слишком далеко. Он превратился в монстра, которого боялся больше всего, — в собственного отца. Проклиная себя и нарушая все обещания, данные самому себе, он решил вернуться домой: кроме родителей, у него больше ничего не осталось. Однако, вернувшись, он понял — ничего не изменилось. Он лишь стал ещё злее и, всё так же не имея ничего, пошёл работать на стройку. Впервые заработав деньги, он осознал, что можно жить по-другому. И спустя два года начал понемногу вставать на ноги. Тем временем отец с каждым годом болел всё тяжелее. Сначала он начал сильно кашлять по ночам, пока однажды не стал кашлять кровью. Его лёгкие, за годы курения превратившиеся в решето, больше не могли нормально функционировать. Он задыхался по ночам, но продолжал курить. За следующий год он набрал около семидесяти килограммов, а печень перестала справляться с нагрузкой. Продолжая пить, он окончательно довёл себя, и ещё через год умер от цирроза печени. ***** На заводе напротив появились новые сотрудники, приехавшие из другого города. И парниша, имея там друзей, услышал, что там работают две красивые сестры. Решив познакомиться, он купил коробку конфет, якобы чтобы принести друзьям попить чай. Как раз в обед все собрались в столовой, а сёстры, забывшие дома свой судочек с едой, вышли в коридор, где на подоконнике стоял чайник. Сделав себе кофе, они болтали, когда к ним подошёл высокий, красивый тридцатитрёхлетний мужчина с коробкой конфет. — Привет, вы новенькие здесь? Откуда приехали? Заговорившись, он узнал, что они приехали из соседнего города, потому что там нет нормальной работы. Живут с родителями в небольшой квартире, пока младшая сестра со своим мужем и маленьким сыном не найдут себе жильё. А старшая, без мужа, пока только думает, стоит ли переезжать. Старшая была блондинкой с острыми чертами лица и зелёными глазами — низкорослой и глупенькой. Это почему-то и зацепило парнишу. С тех пор он стал приходить к ней на работу всё чаще: приносил обеды и сладкое к чаю, угощал кофе. А потом внезапно пропал на неделю. Целую неделю старшая сестра выглядывала его и переживала, что же случилось. Она знала, что он живёт в доме напротив, и часто заглядывала во двор, пока однажды не увидела большое скопление людей и как следом из подъезда вынесли большой гроб. Через месяц он снова появился. — Пойдём ко мне. Моя мама хочет тебе кое-что сказать. Взволнованная, она пошла с ним. Старая мать, опираясь на палочку, улыбнулась: — Здравствуй, дорогая. Я вижу, что ты хорошая. Живи с моим сыном, в нашем доме. У вас будет хорошая семья. Не думай — переезжай. И уже через неделю они жили все вместе, пока через полгода не умерла мать. Тогда же, когда после похорон прошло пару месяцев, они узнали, что ждут ребёнка. ****** В слезах Элизабет собирала осколки с пола. Отец скинул на неё тарелки, стоявшие на столе, которые она забыла убрать. Одна тарелка разбилась и разлетелась по комнате. Но пьяный отец так кричал, что, наверное, даже не заметил этого. Покурив, отец ушёл дальше спать. Ему было всё равно, что дочери нужно вставать в школу в семь утра, а сейчас, после скандала, уже четыре часа. И в школе снова будут делать замечания. Тихо всё убрав, Элиза не смогла оставаться в квартире из-за вони сигарет и решила немного выйти, подышать свежим воздухом. Накинув на себя толстовку, она тихо прикрыла за собой дверь и, выйдя на улицу, вдохнула свежий воздух полной грудью. Постояв минут десять и немного успокоившись, она вернулась домой, но, дёрнув ручку, поняла — дверь заперта. Скорее всего, мама проснулась и закрыла её: отец никогда этого не делал. Мать была в таком состоянии, что даже не подумала, дома ли дочка. Теперь оставалось только одно — сидеть у порога и ждать. Будить никого нельзя. Прислонившись ухом к двери, Элиза слушала и надеялась, что мать ещё не уснула и можно будет тихонько постучать. Но было слишком тихо — мать уже легла спать. Элиза села на порог и облокотилась спиной о дверь. — Возможно, так будет лучше. Сидеть на бетоне было холодно, тело быстро немело. Просидев так около получаса, место немного прогрелось, и стало клонить в сон. Элиза накинула капюшон, поджала колени к груди, скрестила руки, чтобы было теплее, положила голову на колени и стала дремать. — Мяу! То ли во сне, то ли наяву услышала Элиза. Встав и отряхнувшись от пыли, она глянула на пролёт ступеней — никого. — Мяу-у! Обернувшись на звук, Элиза решила посмотреть, где же мяукает это чудо. Звук доносился будто бы с улицы или из подвала — не разобрать. Элизабет медленно шла по пролётам, осматривая углы. Спустившись вниз, она никого не нашла. — Мяу! Послышалось где-то сверху. Элиза быстро поднялась по ступеням и снова стала осматривать углы. Поднявшись на третий этаж, она остановилась. — Мя-я-у! Звук раздался за спиной. Элиза обернулась, не ожидая услышать его сзади. С уличной стороны, на бетонном подоконнике, сидела небольшая кошка. — Как она туда попала? И как её оттуда достать? Все окна выше первого этажа были с железными решётками, подъездные тоже. К тому же окна были без ручек, их никто никогда не открывал. Поэтому оставалось загадкой, как кошка туда попала и как её теперь вытащить. Лампочка светила тускло, и было трудно разглядеть, что не так с окном. Через пару секунд Элиза заметила разбитый угол внизу — из-за грязного стекла это сразу не бросалось в глаза. Просунув руку, она постучала ногтями по раме, чтобы привлечь внимание кошки: та сидела спиной к окну, а на улице было шумно, и, вероятно, она не слышала Элизу. Тук! Тук! — Кись-кись… Иди сюда. Кошка вздрогнула, услышав голос, и сразу замурчала, подошла ближе. Элиза погладила её, насколько позволяла рука. Сначала кошка прижалась, подставляя спинку, потом шею. В этот момент Элиза осторожно взяла её за шкирку и потянула к себе. Кошка сопротивлялась, но Элизабет всё же вытащила её и сразу прижала к груди. — Прости, моя хорошая. Кошка мурчала и нежилась в руках. Элиза разглядела полоски на её теле. Молодая, примерно годовалая. Возможно, дети притащили её в подъезд и забыли, а выбраться она смогла только через окно. Элиза сидела на ступеньке, обнимая кошку. Та, не ожидавшая такого тепла, ещё долго мурчала, а потом уснула. Элизу тоже клонило в сон, и она облокотилась о перила. Теперь они были вдвоём. Обеим не повезло родиться в плохой семье. Обеих закрыли в подъезде. Так они и сидели в холодном подъезде, делясь теплом — единственным, что у них было.