Ика-Роа

      Я молчал, сколько мог.       Когда ровно в два часа дня его высочество Рюсуй всё-таки соизволил притащить свою задницу к аэропорту, я молчал.       Когда самолёт взлетел — тоже.       Но когда спустя сутки мы стояли в Кальяо и вдыхали влажный, густой, оседающий в лёгких океанский воздух, мне захотелось не открывать рот никогда. Развернуться и поехать обратно в Токио. Подышали и хватит.       — Может ты уже скажешь, что мы тут забыли?       — Я тут ничего не забыл, а вот ты скоро забудешь.       — Сай, когда я говорил, что не могу уехать на четыре месяца из Токио, я не шутил. У меня контракты, у меня производство, если прибыль упадёт, просядет вся внутренняя экономика…       — Пойдём, – перебил я, не желая слушать вечную песню о деньгах.       Идти пришлось довольно долго. Мимо людей, мимо цивилизации, прямо к океану. Я всё боялся, что подошва ботинок сейчас расплавится, а я прилипну к раскалившемуся от южного солнца асфальту. И то ли резина действительно таяла на жаре, то ли я просто устал после длительного перелёта… Но чем ближе мы подходили к пункту назначения, тем тяжелее поднимались ноги.       Наверно, любой бы так шёл на собственную казнь.       — Почти пришли, – запыхался я.       — Ну и где мы?       — Сейчас поймёшь.       Сходя с дороги на песок, я понял, что, возможно, это была моя последняя в жизни прогулка по нормальному асфальту. Я грустно оглянулся, мысленно прощаясь с комфортом, и тут же увидел недовольное лицо Рюсуя. Вот же неугомонный. Его увезли за несколько тысяч километров, не объяснив ничего, а он только и беспокоится что о работе.       Песок противно шуршал и забивался в кроссовки. Пришлось остановиться, чтобы разуться. Пятки обожгло. Но это минимум того дискомфорта, что нам обоим предстояло вынести.       — Ауч! Ауч! Ха-ха! Горячо! Ха-ха-ха! – Рюсуй тоже снял обувь. – Побежали к океану, там должно быть прохладнее!       И он рванул, а мне не оставалось ничего, кроме как сквозь боль двинуться следом.

***

      Прохладные волны облизывали ноги. Раз — маленькая волна, два — чуть сильнее, три — намочило по щиколотку. Рюсуй уже давно закатал штаны и расстегнул рубашку, обнажая сверкающую белизной кожу, но я упорно боролся с природой до самого конца.       — Сай, да не мучайся, снимай с себя всё и пошли купаться!       — Не хочу, – буркнул я. – И мы здесь не для этого.       — А для чего? – подскочил он ко мне, видимо, считая, что чем он ближе, тем ближе и к моим мыслям.       — Подожди. Пять. Минут, – замахал я руками на каждое слово. Рюсую нравился этот мой категоричный жест с детства. Мелкое чудовище. И пусть он уже давно был выше меня на добрые десять сантиметров, я всё равно не мог понять, почему у него так легко получалось устанавливать свои правила. Нет уж. Не сегодня, – Рюсуй, отстань! Двадцать восемь, а терпения, как у пятилетки!       — Тридцать, а ворчишь, как старый пердун!       Тысячу раз разыгранный сценарий. Обмен колкостями, он хохочет, я сержусь, но сержусь недолго. Рюсуй красиво смеётся, заразно, как чума. Его улыбкой действительно можно скосить половину Европы. Кажется, этим он и пользовался, когда завоёвывал европейский рынок.       — Так. Всё. Мы должны быть уже рядом. Шагай молча, – и я снова двинулся вперёд, уже и забыв, что морская вода пропитала мои штаны до колен.

***

      Растерянный Рюсуй — животное из красной книги. Хоть фотографируй и в рамку вешай.       — Это… Что?       — Это наш будущий плот, – довольно отозвался я, ощущая сладкий вкус мести.       — Будущий… Плот?       Рюсуй медленно подошёл к лежащим штабелями срубленным стволам и провёл по ним рукой. Рядом были и инструменты, некоторая аппаратура, парусина… Спасибо, Франсуа. Она постаралась на славу.       — Только не говори, что… – я поднял бровь, желая, чтобы Рюсуй озвучил мысли сам. – Это же… Бальсовые деревья, да? – я кивнул. – Ты шутишь…       — Ну раз шучу, поехали домой, – с какой-то глупой, отчаянной надеждой сделал я шаг в сторону города, но мне не дали уйти, схватив за руку.       — Сай. Правда. Я пойму, если это шутка, если… – видимо, было в моём взгляде что-то, что заставило его осечься. – Да нет… Да ладно… Но у меня же… – его пальцы сжались сильнее, а я внутренне замер. Не смей. Ещё раз начнёшь свою песню о деньгах, и я за себя не ручаюсь.       — Это не шутка. Доволен?       Я не успел моргнуть, как тут же оказался зажат в крепких объятиях.       — За-ду-шишь… – только и смог прохрипеть я.       — Сай! Спасибо! Спасибо!       Когда мне показалось, что сейчас уж точно отключусь от нехватки кислорода, Рюсуй наконец отпустил.       — Сай, – посмотрел он прямо в глаза. – Ты хорошо подумал? Ты действительно готов это сделать?       Рюсуй любил задавать вопросы, после которых ты либо продаёшь душу ему, либо дьяволу. И я даже не знал, что хуже.       — Да, – соврал я. – Я готов, – снова соврал. – Давай пересечём Тихий океан.