В темпе страсти

— Луна сегодня красивая, не так ли? — спросил чёрный силуэт, усмехаясь и постепенно приближаясь. А в ответ получил тишину, — Почему ты не радуешься? Ты спас этот мир, ты герой! — Уходить всегда больно, сколько бы ни стараться не привыкать, сколько бы раз это не происходило… Постоянно ощущаю в такие моменты пустоту на душе. — Вот оно как. В любом случае, сегодня демоны устраивают нисхождение. Надеюсь, ты помнишь, что делать. — Знаю-знаю, но всё ещё не имею понятия, зачем тебе оно нужно? — Когда-нибудь поймёшь, когда придёт время, — после повисла тишина. — Всё-таки ты прав, луна сегодня особенно красива.

А когда ты уйдёшь…

      Казалось, что ночь стала ещё темней, отчего белый диск с небес заливал весь зал своим светом. До тех пор, пока не начали зажигать большие навесные люстры и прочий дополнительный свет адским пламенем, портя атмосферу. В это время и сын, и отец были на своих законных местах, «балкончик» так сказать. То самое место, что возвышалось от основного зала, куда можно было подняться лишь по лестнице, и откуда был виден каждый уголок помещения. Агний даже малейшего внимания не уделял своему живому сыну. Видимо, общаясь со своими друзьями «сверху», хоть по виду и не скажешь, всегда серьёзный. Так или иначе, но Люциусу уже давно не надобно было внимание отца, он лишь надеялся, что Воланд сможет посетить это место, и вместе они хорошенько повеселятся. На «похоронах» своего братишки то, хоть это и назвали по другому, то есть «нисхождение». Не удивительно, что даже мёртвому Ивлису достаётся больше внимания, чем живому Люциусу, сразу видно, кого наилюбимейший папонька предпочитает больше. Если бы мёртв был он, то плюнули, да забыли, если вообще заметили бы. А тут целый огромный зал в каком-то дворце, приглашённые демоны и всё в мире покойного, дабы проявить уважение. «Было бы неплохо сжечь этот мирок» — подумал Люциус, но тогда отец точно отправит его в тюрьму времени. Поэтому, так уж и быть, он останется целым и невредимым. Хотя если придёт его приятель, то хоть какой-то выговор от отца он получит. На приглашение Воланд ответил как-то неразборчиво, ответ толком не понятен, но почему он не согласился сразу же — загадка. Оставалось лишь сидеть и гадать, готовился он к худшему, то есть к скуке смертной. Тем не менее, наблюдать за бегающим персоналом было куда интереснее, чем пялиться в стену. Он толком не понимал, кто это и откуда, а ещё почему здесь прислуживают, но как раса людей они не выглядели, скорее как животные. Раса людей… Наиболее схожа с Богами и полубогами, а также чем-то с демонами. Но такие хрупкие и недолго живущие, на их жизнь влияет столько факторов, всё так сложно. Всё это он выяснил, когда, мягко говоря, доставлял им проблемы. Может, Люциус когда-нибудь признает, что они ему интересны, но это будет явно не скоро, до тех пор он будет оставаться эгоистом и ребёнком, пусть ему и перевалило более чем за век.       Скоро уже должны были открыть эти большие двери напротив, пропуская демонов. Огромные часы, которые стояли на этом балкончике рядом, спокойно и равномерно отбивали время. Кажется, оно било по ушам, отражаясь эхом в голове. Так ещё и отец туда поглядывал, что ещё больше напрягало. Не выдержав, Люциус сел на своё место, скрестив руки и закинув ногу на ногу. Надежда на присутствие приятеля росла с каждой секундой, с каждым щёлком часов. А вот желание подпалить мирок брата оставалось, на крайний случай свалить развлекаться в ад, но, конечно же, он обязательно должен был присутствовать здесь, пока отец не произнесёт трогательную речь об Ивлисе, насколько тот может. И полубога это бесило, у него и слова хорошего нет в сторону братца, лишь бы его не заставили что-либо говорить. То по библиотеке гоняет, то поучает, то насмехается, если первое было ещё хоть как-то весело, то второе и третье ни чуточку. Он даже рад, что его больше нет, одна переменная, сдерживающая его и Воланда от веселья, исчезла. Ещё бы и от Агния избавиться, но, эх, не своими же руками. Тот самый случай, когда ты близко, но одновременно и далеко. Казалось, вот, возьми да убей его, ты так близко, но отец с лёгкостью поймёт это и остановит, а дальше тюрьма времени и пристальный контроль, не с его стороны конечно же, ведь Люца никогда не воспринимали всерьёз. Тем временем часы пробили полночь тремя ударами, что означало начало нисхождения. Дворецкие, или как там их, открыли огромные двери, пропуская уже заждавшихся гостей. Как бы эти демоны не старались выглядеть прилично на похоронах, но сущность свою не скрыть. Мир брата называл подобное «балы», а сам он любил эту некую традицию, так как такое могло себе позволить лишь высшее общество, к коим себя и относил. Конечно, раньше нечто подобное и у демонов было, но со временем они отказались. А вот отец придумал замечательную идею вот так провести дань уважения покойному сыну. И всё это, по мнению полубога, было чушью, несправедливостью. Но сделать ничего не мог, поэтому лишь наблюдал со своего места на прибывающих гостей.

***

      Честно, размеры поразили парня. Среди этого большого зала он ощущал себя маленькой букашкой, которую с легкостью могут раздавить, не заметив. Поэтому он застыл в дверях, потрясённо разглядывая всё-всё. В конце-концов, вскоре он покинет этот мир, так пусть что-то да останется на память. Но долго так стоять он не мог, ведь иначе демоны начнут на него жаловаться, а создавать лишних проблем и привлекать внимание не хотелось. Вот почему на нём и была чёрная длинная накидка, почти что спускающаяся до пола, с капюшоном, прикрывающим лицо. И, конечно же, его любимые очки. Сегодня он был одет не так, как обычно, не было клетчатой банданы, толстовки. Междумирец побеспокоился о его внешнем виде, поэтому достал откуда-то тёмно-красную рубашку с маленькими рюшами, которая обтягивалась возле кисти чёрным манжетом, образуя фонарь. А также ещё был корсет с золотыми верёвками спереди, ну и простые чёрные штаны. И ведь по правде говоря, в таком прикиде он вливался в эту компашку демонов. Правда корсет слегка сдавливал, отчего дышать было сложнее, но это терпимо. Вдохнув, набирая побольше смелости, он шагнул в зал, быстро проходя, чуть ли не подбегая, к столу со всякими закусками. Атмосфера пугала и давила, ведь он находится на вражеской территории, его окружают враги. По крайней мере так кричало сознание. И всё же тут действительно было опасно, так как взгляда наверх было достаточно, чтобы увидеть Агния. Того, ради кого он здесь… — Дорогие гости, в этот не лёгкий для нас день мы собрались здесь, чтобы отдать дань уважения моему сыну — Ивлису! И пусть его больше нет здесь, но моё желание — оставить память о нём, как о прекрасном полубоге. А также-… — дальше парень слушать не стал. Все его слова были пропитаны безразличием и ложью. Богам нет дела до полубогов, он лишь считал его полезным, потерять выгодное существо было неприятно.       Вернее, ради его божественной ауры. Лололошка потянулся к карману, нащупав колбу. В этой колбе находился маленький шарик, способный впитать эту ауру и собрать её в этой маленькой ёмкости. Всё что сейчас останавливало от начала действия — крышка, на которую нужно было щёлкнуть, чтобы открыть маленькое отверстие и начать сбор. Конечно же, сейчас приступать к миссии было опасно, так как Божество может заметить, что его силы будто впитывают, а дальше жди беды. Ну нет уж, ругаться с Богом он пока не был намерен. Для такого ему бы стоило ходить по всему помещению, тогда Он не сможет определить, куда уходит часть ауры, да спихнет на ерунду, по типу «из-за демонов она рассеивается по залу» или что-то на подобии. От нервов он быстро вытащил руку, схватив бокал, видимо, шампанского. Но, опять же, учитывая что это нисхождение демонов, а не что-то другое, вряд ли это привычное шампанское. Хотя опасности не представляло, Лошка почувствовал это, перепроверяя несколько раз. Лишь после он отхлебнул из бокала. По всему телу будто огонь прошёл, поэтому в начале он вздрогнул. А после на языке осталось приятное послевкусие, отчего хотелось делать глоток за глотком. Так он выпил весь бокал, а после уже пустой поставил на стол. В его планах не было напиваться, но стоило признать, что демоническая выпивка на высоте. Лучше того, что он пробовал в других мирах уж точно. Держа себя в руках, он не стал брать ещё с мыслью: «Ну ещё один бокал не повредит же». Вместо этого он взял рядом стоящую закуску. Похоже на куски жареного пиглина или хоглина, но в отличие от хоглина, она оставляла горький и одновременно острый вкус после себя. Невкусно и неприятно, поэтому человек поморщился. Зато, скорее всего, она хорошо отрезвляла, ведь разум путешественника будто чище стал, хотя и выпил всего бокал. Не славился он тем, что его легко брал алкоголь. Хотя демоны должны знать в этом толк, может и по этому. Лололошка не любил выпивать, так как для мироходца важно иметь трезвый ум, чтобы сохранять секреты. А секретов у него было не мало, которых не в коем случае нельзя раскрывать, ведь неизвестно откатит ли его Междумирец. Он в принципе не понимал того, кто блуждает с ним по мирам уже продолжительное время, как бы не старался, но тот ему не спешил открываться.       Порассуждать об этом он не смог, его грубо взяли за шиворот и потащили неизвестно куда. В начале он даже пытался брыкаться, но тщетно, силёнок у того, кто его схватил, предостаточно. И удивительно ведь! На данный момент никто по силе не должен быть равен с мироходцем, кроме Богов и полубогов, да и то вторые ещё под сомнением, ведь и таких он тоже побеждал. А Агний вряд ли его заметил, по крайней мере шанс мал. После того как его увели куда-то за угол, то, не церемонясь, швырнули, отчего слетел капюшон. Лошка попятился назад по инерции, пока не споткнулся о ступеньку лестницы, куда и уселся, хоть и случайно. Айкнув от неудачного приземления, он взглянул наверх. На него смотрели алые глаза, выражающие призрение и недопонимание. В ответ Ло тоже смотрел на него с непониманием, но через очки, выжидая слов от того. Ведь не зря же его сюда притащили, значит чего-то хотят. Гляделки продолжались, пока демон не заговорил. — Ты кто, чёрт возьми, такой и что делаешь? — слова были будто плевки ядом, невозможно неприятно его слушать. — Вы о чём? — сохраняя спокойствие и вежливость, с интересом спросил человек. — О том самом, не догадываешься что ли? Совсем идиот? — оскорбления мироходец глотал, ничего не отвечая, хоть и было неприятно, — У стола ты полез в карман, доставай оттуда вещь. И рассказывай, что задумал сделать на нисхождении! Ты подозрительный, даже очень. — Вещь в кармане? А… — за долю секунды до него дошло. «Колба!» — в голове забила тревога, хоть внешне он и выражал спокойствие. Но такой трюк с мироходцем не сработает, он побывал во множествах мирах, делал невозможное возможным, чтобы тут вот так оплошать? Тузы в рукаве у него ещё остались, как и здравое мышление, чтобы не поддаваться беспричинной панике. Он лишь сделал вид, что полез в карман, а сам достал из своего хранилища, инвентаря, какой-то свиток, что скоро ему более не понадобится никогда, протягивая демону. Пепельные волосы… Пепельные волосы… Ну точно он его где-то видел! Свиток успешно забрали и раскрыли, пробегаясь глазами. — Пфх, решил перед Агнием спалить этот замок?! Да по тебе тюрьма времени плачет, ха-ха! Твой план отстой, так ещё и невозможно скучен, ритуал не сможешь провести, как тебя поймают. Какой же жалкий… — стоящий перед ним залился смехом, убирая подступившие слёзы с глаз. Значит, свиток был на воспламенение или как-то так. Ло решил дальше гнуть эту линию. — И почему же поймают? Тем более так, может быть, будет куда интереснее, чем просто сидеть в уголке мира, ожидая чего-то весёлого в своей адски скучной жизни, — Лошка решил и дальше отыгрывать роль демона, впрочем, так и должно быть, не станет же он раскрывать своё человеческое происхождение. — Делаешь это ради веселья? Мда, знаешь, — к нему подошли и присели рядом, прямо на эту ступеньку. Лололошка с недоумением взглянул на того, — я тоже чертовски хочу повеселиться. Знай же, моё имя — Люциус. — Вот оно как, запомню на всю жизнь.       Люциус — это имя ему почти ничего не говорило. Или же он не хотел вспоминать. Он помнил, что жители этого мира говорили о ком-то на Лю, да и Ивлис упоминал вскользь, но этот «Лю» не мог быть им. Тем, кого все чуть ли не ненавидели здесь. Этот вёл себя заносчиво, эгоистично и горделиво, явно считает себя выше других и с завышенной самооценкой, но явно не он. Ведь этого видно насквозь, он будто ребёнок, не видавший жизни, а как можно ненавидеть ребёнка всем этим миром? Сказав то короткое предложение, он хотел фыркнуть напоследок, но не стал этого делать. Тем временем названный Люциус чего-то от него ожидал, но, явно не увидев этого, хитро прищурил глаза, что показалось странным. Его рука потянулась к лицу, но Лололошка дёрнулся, отодвигаясь. Не хватало чтобы с него сняли очки, или ещё чего похуже сделали, ведь никто не знает, что у этих чертей на уме. К счастью, это остановило Люца. — Ну так давай же, развлеки меня, устрой здесь пожар, попытайся. А я, может быть, вытащу тебя из тюрьмы, если мне по-настоящему будет весело, — сказал демон, усмехнувшись. — Чего? Вы кто такой, чтобы мне вас развлекать? — ответил Ло, на что абонент усмехнулся. — Кто я… Да, впрочем, неважно кто я. Чего сложного-то, ты и сам хотел поджечь зал, так поджигай. Я лишь буду смотреть, — явно в начале было понятно, что он хотел сорваться и накричать на путешественника, разозлиться. — Больше не хочу… — парень отвернулся от Люциуса, чтобы не встретиться взглядом, хоть на нём и были очки. Не хотелось быть разоблаченным за его ложь, по глазам не определить, так по постепенно краснеющим щекам можно это сделать запросто. Парень не любил врать, плохо получалось, лишь хорошо скрывал правду. Поэтому и сейчас он быстро успокоился, дабы его ничего не выдало. Но уже было поздно. Демон поднялся со ступеньки, протягивая руку. Мироходец же глупо уставился на неё. — Тц, да потанцевать я хочу. Не смотри так, будто я тебе чью-то отрубленную голову протянул или ещё чего… Раз уж ты отказываешься от своего изначального плана, так почему бы не уделить мне один танец? Будь уверен, ты очень сильно удивишься, что до конца жизни будешь вспоминать эту ночь.       Звучало это так, будто этот демон хочет его трахнуть прямо в зале, а не потанцевать. Да и с такими словами он мог выкинуть всё что угодно. Только псих согласится на предложение. Но его к согласию побуждали две вещи. Во-первых, не самое важное, Люциус ахереть красивый, особенно эти глаза, его стиль в одежде, а во-вторых, что важнее, во время танца он сможет набрать божественную ауру. Вальс отлично подходил к такому заданию, а тут ему даже предложили. Помнится, в некоторых мирах ему приходилось учиться вальсу и практиковать, так как нужно было, например, втереться в доверие или отвлечь. Да и эта ситуация не отличалась, всё ради миссии. Только ради миссии. Ситуация выглядела комично, Ло, который сидит на ступеньке, прижимал свою правую руку к груди, как бы размышляя над предложением, и Люциус, что протягивал руку, чуть наклонившись и выставив ногу вперёд. Зато как романтично, подумал бы кто-то, ага, конечно… Два парня, готовые просверлить друг друга, очень романтично. У мироходца, путешествуя по мирам несколько сотен, а то и тысяч, лет, стёрлись подобные границы и морали. Без разницы кто с кем трахается, кто кого любит до гроба и как, никогда его это не волновало. Отношения в его положении — чушь, всё равно это не вечно, ведь в конце один и тот же итог, так зачем давать кому-то и себе ложные надежды. Делать хуже он не хотел никому, в его сердце оставалось место добру и желанию помогать, сколько бы раз его не использовали, он не ломался. И всегда, почти что, верил в лучшее в людях и остальных, каким бы жестоким кто не оказался, даже если предал. Не потому что он пацифист или ещё чего, нет. Так он сохранял свою человечность, так он оставался в рассудке, не позволял силе, власти и некому бессмертию ударить в голову. Так он не превращался в злодея, которых на своём пути приходится ему побеждать. Вот почему он заинтересовал многих Богов и тех, кто близки к ним.       Люциус же думал о своём. Сам же полубог заметил этого парня ещё у входа, поэтому следил, не спуская глаз, сам по себе тот проявил странность, когда так долго простоял в дверях. И после подозрительных вещей было не мало. Действительно ли ему хотелось танцевать с кем-то вроде него, у кого есть свои планы на эту ночь, причём, очевидно, важные к выполнению. В любом случае, если тот откажется, то будет ещё подозрительнее и полубог обязан будет поставить того в тупик, чтобы всё-всё выведать. Ради своего же веселья, конечно же. Ему было плевать, что случится с залом, помещением, да в принципе всем дворцом, главное чтобы его не задело. Тем не менее этот парень выглядел как тот, что может скрасить эту скучную ночь, учитывая отсутствие Воланда. Может, он подкинул парню сомнений из-за того, что слегка не так выразился, да и в прицнипе по другому не мог, это его обыденная речь. — Имя, — то ли спросил, то ли скомандовал, как собачке, Люциус. — Что? — будто вырвавшись из своего мирка раздумий, спросил он. — Ты не представился. — А, Лололошка… — чуть тише проговорил Ло, потому что не был уверен, что стоит раскрывать своё настоящее имя.       Честно, Люциус хотел уже убраться отсюда, так как ему не отвечали на предложение слишком долго, что начинало подбешивать. Но, наконец-таки, ему протянули руку. Держаться вместе с кем-то за руки… Странное ощущение, подобного у него никогда не было. Так или иначе, он сам предложил, так что жаловаться не на что. Люциус подметил, что тот гораздо прохладнее кого-либо, Лошка же почувствовал жар, исходящий от демона, что приятно обжигало ладонь. Если бы полубог увидел глаза мироходца, то подтвердил вывод, что они совсем разные. Но этому не бывать, ведь очки отлично справляются со своей задачей. Ло обратно накинул капюшон, чтобы лишний раз не светиться на глазах у остальных демонов. После его потащили обратно в зал, откуда они и пришли, но в этот раз не так грубо и быстро. Пока он был не в поле зрения Люца, свободной рукой залез в карман и щёлкнул крышкой колбы, чтобы там открылось маленькое отверстие, и камень начал собирать ауру Агния. Со временем они дошли и до других танцующих. Большинство демонов, конечно, не танцевали такой танец, как вальс, потому что считали его глупым и детским, не подстать величайшим и умнейшим существам. Но были и те, кто поддавался этой маленькой шалости наперекор остальным. К счастью, демон не стал их вести в центр, поэтому до выхода было ближе, чем казалось, но пока думать об этом рано. Их руки, которыми они держались всё это время, были выдвинуты вбок, а сам Люциус положил другую на место в районе лопаток, мироходец же лишь через несколько секунд понял, что обратно дорогие уже не будет, положил свою куда-то на предплечье. Так у них оставался дистанция, которая устраивала обоих, и у парня возможность оттолкнуть демона. Этот же коварно улыбнулся, начиная движение.       Пробный полный оборот так и источал из себя недоверие, настороженность что от одного, что от другого, один внимательно следил за другим, чтобы тот ничего не выкинул. Правда и было это медленно, будто на пробу, отчего после несколько секунд они просто постояли, затем Люциус снова начал вести. Лололошка не был против того, что, мягко говоря, выступал на женской роли в этом танце, наоборот это помогало лучше следить за ситуацией. Он смотрел в глаза демона, а тот ему, хоть и не видел толком цвет глаз, между ними будто бы можно было увидеть искры враждебности. Но вальс должен был продолжаться, пока не закончится музыка. В голове так и шёл отсчёт «раз, два, три» и так по кругу, чтобы не сбиться с ритма, чтобы не наступать на ноги. Стоит признать, что демон демоном, а танцевать вальс он умел. Вот так, шаг за шагом, оборот за оборотом, и дверь начала исчезать за остальными парами. Кажется, оба парня вошли во вкус, уже и не замечая то, о чём думали раньше. Теперь простые обороты разбавлялись ещё одним простым движением: держась за руку сверху, Ло делал оборот вокруг себя, пока его партнёр делал шаги сбоку, а после возвращаясь к привычным оборотам и положению. Рука Люциуса уже сама собой спустилась на талию, в то время как мироходец уложил свою тому на плечо, повыше, сокращая дистанцию между ними, которая была до этого. Просто потому что каждый сейчас вкладывал эмоции, часть души в этот танец, пусть и не замечал, раскрывал свои чувства. У Лололошки это были усталость от путешествий, вечное покидание ставших для него близкими друзьями существ, повторяющиеся действия раз за разом, выгорание от вечной помощи всем и вся. У полубога же ненависть к тому, что вечно не любим, постоянные упрёки, недовольство от того, что не понимает чего хочет и жгучее желание найти себя настоящего, проявлять настоящие эмоции и быть с кем-то открытым, честным. И оба будто боролись за то, кто же больше вложит в этот вальс, отдаст себя. Вперемешку подобные чувства и эмоции наполняли все движения страстью, как и воздух вокруг. А медленные движения уже наращивали темп, обнажая упорство каждого из них.       Вот опять: раз, два, три, шаг, на носочки, поставить, шаг, на носочки, поставить и сделан оборот, как неожиданно демон чуть выпал, роняя путешественника вниз, придерживая рукой, другую пару же вытянул вверх. Одной рукой, что до этого была наверху, он потянулся к лицу Лошки, убирая с глаз очки. От резкого света, Ло проморгался, не до конца понимая, что произошло. Сейчас же Люциус смотрел в чистые сине-голубые глаза, будто бы до этого затуманенные некой пеленой от происходящего, да и наверное у него самого были такие. Эти глаза не красные, а цвета какого-нибудь неба. Не как у демонов. — Так я был прав, ты не демон, — усмехнулся полубог.       Мироходец осознал что произошло и быстро схватил свои очки, но надевать их смысла не было. Как оказалось, никто уже давно не танцевал, все смотрели лишь на них. А они, в свою очередь, из самого края дошли до центра, что аж дверь полностью скрылась из обзора. На Лошку накатывала паника, отчего он встал ровно и отошёл от Люциуса. Ладони обдало холодным ветерком, ведь до этого они были окутаны приятным пламенем, он прижал их к себе, осматриваясь. Сейчас он был как мышь среди котов, которую в любой момент могут съесть. Все смотрели на него, да шептались. «Человек!», «Серьёзно?!», «Быть того не может!», «Самый настоящий!». Ведь всем известно, что у демонов никогда не бывает синих или голубых глаз. Они означали чистоту, а демоны не чисты. У них красные, жёлтые, даже коричневые или чёрные, но не иначе. В этот момент человек проклинал свои глаза, что выдали его. Сердце бешено стучалось, а фигуры окружающих уже нельзя было разобрать, они как чёрные тени нависли над ним, ухмылялись, перешептывались, подсознание так и кричало: «Тебе ничего не поможет, можешь не бежать». Но мироходец вспомнил о своей цели, взглянул наверх где недавно сидел Агний и… Ещё кто-то. Сейчас ни Агния, ни того парня не было. Честно, Ло бы от безысходности заплакал, если бы его не притянули и не обняли, что было очень неожиданно и выбивало с колеи. Вот почему Люциус казался ему знакомым, будто он его где-то видел. Это тот парень, что сидел рядом с Агнием, его сын и брат Ивлиса, тот, кого ненавидит весь этот мирок. Теперь понятна злоба полубога на его слова «да кто ты такой». Собственно, сколько бы миров он не прошёл, а допустил много ошибок: не узнал самого полубога, отчего вёл себя слегка раскрепощённо, позволил увидеть глаза, но кто же знал, что он привлечёт такую персону. — Красивые глазки, смертный, — послышалось над ним. Нет, полубог не был его выше, просто путешественник уткнулся носом в плечо, удобненько так устроившись, так было легче обнимать. А вообще, они почти одного роста, отчего смотреть в глаза во время танца было проще простого. Кстати, очки были давно убраны в инвентарь. — Идиот, — прошипел Ло, полностью успокоившись. — Да-да, ты это говоришь самому полубогу. Но ничего, я пощажу тебя, если мы закончим танец.       За этим всем мироходец и забыл об этом вальсе, с которого всё и началось, а музыка всё играла, хоть и явно подходила к концу. Бросив быстрый взгляд куда-то в сторону, губы дрогнули, но он стойко принял решение. Отодвинувшись, он развернулся, отчего Люциус подумал, что тот сейчас уйдёт, но нет. Он встал, отодвинув одну руку вбок, а другую вложил тому, взглянув на него. Люц вскоре понял что от него хотят, поэтому рука снова оказалась на талии, в то время как другая так и осталась вложенной. Всё было понятно и без слов, даже когда они перестанут танцевать, даже когда человек уйдёт — их тени продолжат кружить здесь, они оставили след на долгие годы. И всё погрузилось в темноту, стало уже без разницы на демонов, их было попросту не видно, в этой чёрной пустоте лишь они и больше никого. Шаг за шагом, снова оборот, скрестить руки, отвести одну пару вверх, другой придержать через спину партнёра, оборот вокруг себя, снова тоже положение, что и вначале, потом опять повторить это. И снова привычный вальс, шаг назад, на носочки, поставить, шаг в бок, на носочки, поставить. Поднять пару рук вверх, оборот вокруг себя и вот их отделяют вытянутые руки. После снова вернуться к партнёру, продолжить привычные движения, пока не останется сил, пока стопы не сотрутся в кровь, танцевать на зло смотрящим, излучать столько страсти через движения, сколько они не испытают никогда. Часы снова пробили три раза прямо тогда, когда закончилась музыка. Закончился и их вальс, оба уставшие и оба пытаются отдышаться. На удивление даже себе, Лололошка поддался вперёд, сокращая и так маленькое расстояние что было до этого, скрещивая свои руки у него за шеей и нежно целуя в губы. Будто холодной водой окатил, ведь бушующая страсть никак не вязалась с последующей нежностью. Но Люциус не стал отстраняться, он лишь обнял смертного за талию, прижимая к себе и отвечая на поцелуй. Полубог не привык к такому, к нему всегда относились строго, всегда недолюбливали, но никак не проявляли подобное. Хотелось бы узнать, что чувствует человек, почему он это сделал и что сподвигло. С разных сторон доносились охи от удивления и перешептывания, но Люциус мог бы сжечь их всех, превратить в горстку пепла, а после раздуть по ветру. Так бы он и поступил, стоило им заикнуться хоть одним едкими, осуждающими или ещё в каком-либо негативном плане словами, особенно про это хрупкое, как ему казалось, создание. Но оно же и останавливало его, перерезая все пути к осуществлению мыслей. Теперь его никуда отпускать не хотелось, хоть бежать на стык миров, чтобы их никто никогда не нашёл, как бы глупо это не звучало. Но смертный отстранился, жадно глотая воздух. Сейчас его лицо казалось не таким враждебным, а наоборот милым и доступным, что аж хотелось расцеловать каждый миллиметр этого совершенного лица. Идеальная чуть бледноватая кожа, без единых царапин и шрамов, с этими небесными глазами, всё выглядело так божественно, будто его действительно создал кто-то выше стоящих всех Богов или сам Бог, он казался ненастоящим.       А мироходец… Что уж до него, он толком ни о чём не думал. Он надеялся, что испытывает такое чувство, как «любовь», но ошибался. Нет бабочек в животе, нет этого глупого влюблённого взгляда. Скорее всего потому что понимал — они больше не встретятся, ведь он уходит из этого мира в самое ближайшее время. Но, может быть, он даже будет скучать по этому моменту, по чувству страсти. Хотя, может если и не любит, то чуточку влюблённости испытывает, ведь просто так не поцеловал бы. Это было достаточно приятное чувство. Как и сказал Люциус в самом начале, Лололошка определённо запомнит эту ночь и всё, что здесь произошло. Но о главном не стоит забывать. Он потянулся к своему карману, снова щёлкая крышкой колбы, тем самым закрывая её, божественная аура точно собралась, а сам обладатель этой ауры проталкивался сквозь демонов, рыча на них, явно за ним, так как они пересеклись взглядами. Ох, как же он зол сейчас. Улыбнувшись, Лошка поцеловал этого милого полубога в нос и, чуть отойдя, кинул под себя мощное зелье невидимости, чтобы даже Бог не смог его увидеть. Он ловко сманеврировал между всеми демонами, что не понимали куда пропал человек, после запрыгнул на стол, выпил зелье прыгучести, и лишь тогда запрыгнул на окно, уже собираясь выпрыгнуть. — Вот он! — закричал кто-то из зала.       Мироходец обернулся. Минус мощного зелья был в том, что действовало оно недолго, но этого времени вполне хватило. Придерживаясь за оконную раму, последний раз встретившись взглядом с Люциусом, возле которого стоял его отец, он улыбнулся и спрыгнул вниз на улицу с этого окна. В то время как зал чуть ли не взрывался то ли от возмущения, то ли от восхищения. Но Агний был другого мнения, по всему помещению разнёсся звук пощёчины, который прекратил весь этот гул. Бог явно был в гневе, что аж покраснел, полубог же сначала со страхом смотрел на отца, а после вернул безразличие. Для него он всегда будет делать что-то не так, так зачем лишний раз из-за этого переживать. — Да как ты мог?! Я даже и не задумывался, что ты сможешь опуститься до того, чтобы позволить этому смертному вытворять такое. С человеком! Ты издеваешься?! Мало всего этого, так он ещё и выкачал у меня чёртову ауру, а ты даже не заметил. Позоришь меня, ничтожество, — ругался Агний. Но Люциус его не слышал, он лишь вновь уставился в то окно, прощаясь с этим самым смертным, при этом стараясь его выкинуть из головы, ведь тот ушёл, увы, навсегда. Так ему говорили его чувства. А что до божественной ауры его отца — наплевать. Пусть хоть всю бы выкачали.

я им скажу, что ты — моя религия

      Лололошка возвращался в дом явно не в хорошем настроении, отряхиваясь от огня. Раздраженно выдохнув, он прошёл к сундукам, откуда взял десять семян. Ровно столько, сколько и нужно Картеру с Роджером. Над ним, видите ли, решил поиздеваться какой-то местный полубог, просто ради веселья! Это раздражало и выводило из себя, так как куда бы не пошёл — его могли встретить не очень приятные события. То сложность увеличится, то печка станет странной. И многое другое. Мироходец лишь надеялся, что побыстрее со всем закончит в этом мире и пойдёт в следующий. У него даже была догадка, что, возможно, с этим полубогом нужно будет по итогу сражаться. Но его смущало, что тот когда-то давно назвал имя «Люциус». Он до сих пор его помнил, что и прошло много времени. Нет, не пару лет, не пять, да даже не десять, а больше века уж точно, даже больше, он не считал и не следил за временем. Лололошка хотел было подойти к попугаям и отдать им их семена, как вдруг с неба ударили молнии, что не на шутку испугало парня. Он буквально увидел смерть Картера, из-за чего еле уловил улетающего Роджера. А с неба спустилась фигура. — Ты видишь это? Видишь?! Ну что это?! Где?! Где моя бывшая сила? — со злостью чуть ли не кричал появившийся, но вскоре остановился.       Оба молча стояли, да смотрели друг на друга. Сердце чуть ли не выпрыгивало из груди. Полубог подошёл к нему, снова снимая очки, как тогда, несколько веков назад, заглядывая в сине-голубые глаза, что так удивлённо таращились на него. Да он и сам не меньше был удивлён. Он ведь даже и не предполагал, что это тот самый смертный, пока не увидел вблизи. — Быть того не может… — сказали Лололошка и Люциус одновременно, так и продолжая смотреть друг другу в глаза.