I'll paint your world

Золотые колосья пшеницы слегка шатались от свежего южного ветра, солнце, выпуская свои обжигающие лучи, нежно игралось с листами альбома в котором вырисовывался пейзаж местности, где находился кучерявый парень. Переминая свои длинные худые пальцы, он выстраивал картину у себя в голове. Его лицо сосредоточено, припухшая нижняя губа накрыта белоснежными ровными зубами, оттягивающими красную плоть вверх и создавая на его губе новые ранки. На белом листе начинают появляться тёмно-серые линии, образующие целостный рисунок. Рука с лёгкостью управляет оранжевым карандашом, ведя его в нужном направлении и штрихуя затененные места. Его травяные глаза блуждали по наброску, оценивая его, а ветер, взъерошивая пастельно-песочные волосы, заставляет парня поднимать левую руку и зачесывать назад выбившиеся пряди. Антон рисовал столько, сколько помнит себя. Рисовал для души, не для кого-то, ведь это было его страстью. Рисовал для того,чтобы выбиться из реального мира и погрузиться в процесс. Запах краски, толстые мазки масляных красок, холст, стоящий на мольберте – это все только вдохновляло и приносило радость Шастуну. И парень рад,что когда-то его мама, через все «нет» Антона, отдала его в художественную школу, когда увидела потенциал у мальчика, ведь в нынешнее время, зеленоглазый видит жизнь только в этом. – Эй, чувак, я собрал целый венок из ромашек для тебя! – счастливый парень с хвостиком на голове прибежал к Антону, и вправду с венком ромашек. – хочешь, буду позировать! Прям как фотомодель! – придурок, – подумал Антон, улыбнувшись. – не фотомодель, Серёж, а натурщик. – Ну все равно!! Ты смотри как я замечательно вписываюсь в твою картину! Мечта - а не натурщик, – надел на себя венок и надув милое лицо, сказал Матвиенко – я подумаю, Серый, – засмеявшись, сказал зеленоглазый. – но венок я все же заберу. На память о сегодняшнем дне – блин, ну ладно, – сказал как-то по-детски хвостатый. – но только не выкидывай! – хорошо, хорошо, – сказал Шаст, собирая свои "инструменты" художника. – Поехали от сюда? А то я чувствую как я сгораю от этого горящего солнца. – только по дороге заедем в кафе, я так хочу кофе, умираю аж! запрыгивая в черный гелик Серёжи, Антон подумал,что неплохо бы купить с озона новую клячку и пару тюбиков красок определенных цветов, ведь все из выше перечисленного закончилось. А вы что, думали что он подумает о неравноправие жизни или о чем-то другом? Нет. У Антона в голове только творчество и жабки в радужных крыльях. Художник, хули) *** открывая свою квартиру холостяка, перед этим как и задумываясь, заехав в кофейню, Антон кинув свой рюкзак где-то недалеко от полочки с обувью, зашёл в свою комнату попивая кофе с корицей. Комната Антона выделялась от других комнат в этой квартире своей необыкновенностью. Синяя двухместная кровать, рядом с которой, упиравшись об стену, стояли недоделанные или чистые белые хосты. На стенках весел флаг ЛГБТ и были развешены гирлянды, переплетённые с искусственной виноградной лозой. Напротив стоял мольберт, небрежно раскрашенный в разные цвета палитры, видимо парень сам раскрасил деревянные основания, посчитав,что чистый - он не интересный. На стене все также висела гирлянда, но в перемешку с фотографиями в рамках или с картинами, нарисованные Антоном. Рабочий стол, стоящий возле панорамного окна, был заставлен кружками с выпитым кофе и разбросанными кисточками. – Надо бы убраться... – промямлил Антон под нос, выключая ноутбук, который скорее всего не выключил перед отъездом. – так, завтра у меня встреча в Эрмитаже, надо бы погладить костюм. Если, конечно, он у меня остался... Шастун не носил костюмы ещё со школы. Не видел в них надобности. В университете не было дресс-кода, а в повседневной жизни носить строгие костюмы - это предел Шастуновской нормы. Посмотрев на себя в зеркало, он увидел на кончике носа еле заметную зелёную краску, должно быть вымазал в машине, пока перебирал свои краски, чтобы убедиться,что он ничего не забыл. Облизав немного кончик большого пальца, он неаккуратно стёр её и принялся искать костюм. – да блин! тут же где-то был! через некоторое время парень нашел свой костюм, но Шастун не был бы Шастуном, если бы костюм был бы не в краске. Ладно бы, если краски было бы немного, это могло бы отстираться, но вещи были полностью в красках, потому что работали у Шастна в роли тряпки. – блять! ну ладно, пойду в обычной одежде! больно надо! – обидевшись сам на себя, зеленоглазый ушел на кухню. Целуйте мой контракт, висюльки на моих руках Кукла Monster High мне под окном в любви клялась Детка, я влюблён, эй, покажи мне всю себя Я не поняла Напевая строчки из песни, парень готовил себе ужин. Был бы он немного помладше, он бы сейчас не ел ничего, ведь страдал анорексией из-за любимых одноклассников, которые любили подшутить над его весом. Не то чтобы Шаст весил как две коровы, нет, он весил как обычный 17-ти летний парень. Даже был без вывалившегося живота. Просто эти, на первый взгляд, люди любили гнобить не в чем не провинившегося паренька. Доедая свою честно сделанную порцию еды, парень достал телефон. Перечитав СМС от коллекционера, где и во сколько быть завтра Антону у Эрмитажа, зеленоглазый пошел спать.