Нейтралитет.

      Боже, храни базу данных, позволяющую вычислить практически любого человека в стране.       Ястреб листает скрепленные степлером листы, мельком просматривая найденные материалы. Квартира, в которую зашел ночью Даби, принадлежала семье Кацураги, но Ястреб сразу смекнул, что вся чета там, скорее всего, не живет. А вот единственная их дочь — очень даже, и Ястреб сразу понял, что нашел Кукольника.       С фотографии на него смотрела девушка, которая не просто выглядела подростком, она вообще не дотягивала внешне до законных двадцати лет. Темноглазая и с проседью, она выглядела потерянной и даже забитой. Герой бросает любопытный взгляд на графу «Квирк» и давится воздухом: понятно, почему он не смог отыскать ее раньше!       До четырнадцати лет она была зарегистрирована беспричудной, как видно потому, что ее способность никак не проявляла себя без кукол. Зато после гордо красовалась шикарная формулировка на всю строчку: «дистанционное управление ментальными и физическими свойствами живого объекта через неодушевленный проводник портретного характера.»       — Что? — Ястреб перечитывает дважды.       Да, до подобного он бы в жизни не додумался — интересно, кто тот бюрократический гений, который должен был кратко описать суть Причуды?..       Он пролистывает дальше — всего три листа, информации мало, но герой цепляется за непричастность Кацураги Анны к преступной деятельности.       — Ничего не понимаю, — Ястреб возвращается к началу. — Как-то она не похожа на того, кто делает зло ради зла. Зачем ей тогда Лига?       Возможно, она знала кого-то до вступления туда? Возможно, она пришла туда за Даби?..       — Ястреб-сан, — голос Цукуёми едва слышен из-за порывов ветра. Стажер поднялся к нему на крышу, и теперь опасливо поглядывал на про-героя, сидящего на самом краю. — Обеденный перерыв закончился пять минут назад, и нам уже принесли материалы дела.       — Всего лишь пять минут, — Ястреб беспечно улыбается. — Ладно, посмотрю я. Сейчас спущусь.       Он захлопывает папку и неторопливо взлетает. Приходить — так эпично, через окно. Это Цукуёми пусть обратно пешком спускается.       Обреченный вздох позади свидетельствует о том, что тот вовсе не рад такой перспективе.       

***

             — Даби…       — Кацураги, уже соскучилась, что ли? Я пять минут назад только ушел, а ты уже звонишь.       Он прижимает телефон плечом, одновременно пытаясь достать сигарету, но замирает, услышав ответ:       — Эй, а что, Ястреб уже добрался до Шигараки, и его послали ко мне?       — До кого он там добрался? Куда его послали?..       — А, ясно, значит, не посылали. Тогда почему он стоит у меня под дверью?..       

***

             — Доброе утро?.. — это становится традицией Лиги — заваливаться с первыми лучами солнца?       Это вообще нормально, что приход героя тревожит ее больше, чем появление на пороге всего калейдоскопа злодеев страны?       — Доброго утра! — Ястреб широко улыбается. Он отвратительно светел, бодр и активен. — Наслышан о тебе, и крайне рад знакомству.       — «А я — нет», — едва не срывается с языка.       — Да неужели? — легко слетает с губ. — Чем обязана?       — Будем это в подъезде обсуждать?       — Да, полагаю? — Анна настороженно смотрит, нервно натягивая рукава кофты на пальцы. Но в сторону все-таки отходит, нехотя позволяя герою зайти в квартиру. Его огромные крылья занимают чуть ли не весь коридор, как бы он ни пытался их сложить, они задевают все вокруг.       — Да кто так вообще строит, — в сердцах ворчит он, сбрасывая малую часть оперения так, чтобы хотя бы передвигаться без риска зашибить кого-нибудь.       — Не мусори, — машинально огрызается Анна и тут же ловит на себе обиженный взгляд.       — Когда Шигараки посылал меня сюда, он не упомянул, что мне придется иметь дело с копией Даби.       — Проблема в том, что он вообще тебя сюда не посылал.       Ястреб на секунду замирает, а потом усмехается, как-то мягко и даже по-доброму.       — Неплохо.       Она не верит ни слову, ни, тем более, улыбке. Но ведет его в гостиную и ставит чайник. В солнечном свете, заливающем все вокруг он, в противовес Даби, выглядит так, будто вошел в силу и стал больше. Этот эффект заставляет Анну поежиться, потому что самой ей хочется больше всего стать меньше и незаметнее, чтобы не обжечься.       — Скажи сразу и сэкономь моё время: тебе нужна кукла? На мой взгляд, ты особо не нуждаешься в какой-то сторонней поддержке.       — Можешь помочь с ближним боем? — легкое любопытство звучит в его голосе, и Анна пожимает плечами.       — Разве что усилить или ускорить. Но, подозреваю, скорость у тебя и своя приличная.       — Вполне, — он заботливо забирает горячую кружку из ее рук. Анна рассеянно отмечает, что он не снимает перчаток. — Но от усиленных ударов бы точно не отказался.       — Тогда жди, сейчас принесу блокнот, — Анна вздыхает устало и косится на часы.       Одиннадцать двадцать.              — Вау, это все о куклах? — Ястреб пытается сунуть свой нос в ее записи, но Анна быстро захлопывает записную книжку.       — Любопытной Варваре, — она хмурится. — На базаре оторвут не только нос.       — Злая ты, — вопреки сказанному, он смеется. — Мне встать покрасивее?       — Тебе посидеть спокойно, — Анна вздыхает. — Я скажу, если мне что-то будет нужно.       — А схему будешь рисовать?       — Нарисую, чтобы крепления под крылья рассчитать.       — Неужели и с крыльями справишься?       Анна смотрит на него исподлобья. Он издевается?       — Да, и утыкаю их петушиными перьями.       Ястреб умолкает на секунду. А потом осторожно спрашивает:       — А какие обычно используют?..       — Гусиные. Поверни голову.       — Куда?..       — Мне нужно увидеть серьги.       — А не проще ли поступить так?.. — он, хмыкнув, тянется к уху и осторожно отщелкивает застежку, протягивая украшение Анне.       — Ну, оно того не стоило, — она берет с его раскрытой ладони гвоздик, быстро его осматривает — металл еще теплый, и девушке немного неловко. Карандаш оставляет на бумаге тонкие линии, вырисовывая схематично очертания сережки, и Анна замечает прикованный к ее руке взгляд Ястреба. — Что?       — Ничего, — он мотнул головой. — Просто всегда здорово наблюдать, как человек делает что-то, в чем уверен и чем увлечен.       — Может быть, — она возвращает ему гвоздик. — Как ты это делаешь?..       — Делаю что?       — Надеваешь ее обратно в перчатках. Я в них даже карандаш не могу держать нормально.       — Годы практики, и никакой магии.       — Понятно.       Чай совершенно остыл, а герой продолжает пристально наблюдать, причем пялится в открытую, даже не скрываясь. Анна передергивает плечами и раздраженно говорит:       — Если ты хочешь что-то спросить, валяй. Ты сейчас дырку во мне протрешь.       — Странно, — Ястреб выглядит ни капли не смущенным, но его крыло едва заметно дергается. — Ты странная.       — Ты сам ко мне пришел.       — Я не о том, — он хмурится. — Работаешь на Лигу, а сама чистенькая, без единого пятна в прошлом. Лезешь в пекло почти что.       — А сам-то, — Анна ставит точку в блокноте. — Ты бы хоть немного лучше прикидывался, а то светишься весь, аж глазам больно. В Лиге не бывает таких, как ты, и ты, очевидно, не только не являешься ее частью, но и не планируешь ею становиться.       — Каких — таких?       — Сам же знаешь. Лига — это как дом милосердия Матери Терезы. Снаружи все так замечательно: идеология, изменение существующих порядков мира и все такое. Сунешься под расписной фасад — а там люди на самом деле умирать идут. Потому что они больше никому не нужны, они не и не могут быть нужными в принципе, потому что их ведь с самого начала все отвергли. Общество, семьи, все. Им никто не хочет помогать, а сами они из ямы не могут выбраться. А ты не выглядишь тем, кого надо спасать. Ты выглядишь тем, кто спасает.       Ястреб смотрит на нее очень внимательно.       — И ты — не можешь? Выбраться из ямы, я имею в виду.       — Я не вступала в Лигу официально, я помогаю им только потому, что ко мне обратились за этой помощью, и мне за нее платят. Но, на самом деле, да. Расписываюсь в своем бессилии и сижу в яме.       — Хочешь сказать, что все дело в деньгах?       — И в них тоже. Но я бы точно так же помогала героям, предложи они мне работу. Я держу нейтралитет.       — Если ты вступила в эту войну, ты его не удержишь, как бы ни хотелось.       — Я постараюсь. Кто-то должен быть между добром и злом, мир и так сходит с ума.       — Гордо несешь белый флаг, выходит?       — Выходит, что так.       — Ты просто не хочешь подставляться.       — В том числе. Но это не отменяет того, что я считаю важным наличие между черным и белым всего диапазона серых красок. Люди часто грешат тем, что занимают конкретную сторону. Но те, кто был изначально на стороне героев, видели, как дал позиции Всемогущий и видели тот ролик с Пятном. Их вера пошатнулась, и они не знают, за что цепляться дальше, потому что то, что они видели идеалом, вдруг оказалось не таким красивым и привлекательным. Представь, что будет, если они узнают, что герой номер два якшается с Лигой — им ведь будет совершенно насрать, даже если ты шпионишь, они будут видеть только то, что хотят — своего защитника, вставшего на сторону зла.       — Ты так твердо уверена, что я шпион, что я даже не знаю, как тебя переубедить.       Анна вздыхает.       — Все, что я хочу сказать — самые слабые люди — это те, кто твердо занимает позицию зла или добра. Важно быть где-то по центру и важно понимать простую вещь — герои не всегда правы, а злодеи не всегда ошибаются. Мы все — просто люди.       Ястреб встает, чтобы отнести кружку до раковины, но Анна перехватывает посуду у него из-под носа и идет мыть сама.       — Эй, я надеюсь, ты не будешь настаивать, чтобы Даби меня убил? — герой окликает ее, и Анна вопросительно смотрит. — Раз уж ты так уверена, что я предам вас.       Девушка отворачивается, и ее голос едва слышен за шумом воды:       — Нейтралитет, Ястреб. Пока ты не причиняешь существенного вреда, я буду молчать. А там они и сами догадаются.       Телефон надсадно гудит, и Ястреб передает его поспешно вытирающей мокрые руки Анне.       — Гуинплен? Серьезно? — герой смеется. — Попроще не могла придумать?       — Это Гюго, — коротко отвечает она, принимая вызов.       

***

             Телефон Даби выглядит абсолютно допотопным. На маленьком синеватом экране вспыхивает короткое «Кукольник»       — А у Анны больше фантазии, — ухмыляется Ястреб. — Ты знал, что ты у неё — Гуинплен?       — Гюго, что ли, — ворчит пирокинетик. — В ее духе.       — Я не знаю, что удивляет меня больше: то, что ты читал Гюго или то, что ты до сих пор не придумал своей девушке прозвище.       — Во-первых, я не читал, — лениво отвечает Даби. — У меня Кацураги для этого есть. А во-вторых…       — Она пересказывает тебе книги? — Ястреб удивленно косится на него, даже забыв, за чем шел изначально. — И ты реально слушаешь?..       Даби смотрит на него, как на идиота.       — А во-вторых, — медленно повторяет он. — Кто сказал, что у нее нет прозвища?       — Иногда даже в тебе просыпается что-то человеческое, — герой смеется. — Ты даже не отрицаешь, что она твоя девушка, прелесть какая.       — Вали к Тоге, хренова птица, — устало вздыхает пирокинетик. — Ты достал меня, и следующее, что я сделаю, если ты не заткнешься — подпалю тебе хвост.