Диалог Глаз

Чарующая клавишная мелодия тихо струится по залу - азартные шепотки шуршат почти ей в такт. Шелковисто-голубой свет, заливающий сцену, мешается с багровой полутьмой, как в диковатом витраже. Выжидающие глаза зрителей рябят в нем сотней огоньков из прорезей масок. Вай, насилу проглотив обжигающий виски, плотнее укладывается в кожаное кресло и с увлечением наблюдает за невиданным зрелищем... Начинается оно незатейливым подобием игры в догонялки. Воздушная фигурка Кристи, на должности павлина, вертко порхает по сцене, виляя пернатым хвостом, будто веером - так и подначивает дернуть. Кейтлин подыгрывает - на удивление умело. Принимает роль с готовностью и охотится за белокурой красоткой с ловкостью и коварством куницы: то прихватит за кончик пера, то полоснет под пояс хвоста звонким шлепком, то обдаст парой дразнящих касаний, или хитрым укусом, а потом отпустит снова. В конце-концов, играть она тоже умеет, когда хочет. Пляска кончается, когда охотница, наигравшись, выхватывает из-за спины бутафорский лук с заготовленной стрелой. Кристи мигом взводит открытые ладошки, наигранно пятиться мельтешащими шажками, но спотыкается об угол кожаной тахты - падает спиной, и фигурка охотницы накрывает ее хищной тенью. С такой улыбкой и таким сверкающим взглядом, что даже Вай от них снова хочется пить. Что за бес укусил ее подругу, она не знает, но пусть, черт возьми, кусает почаще. Мелодия плавно ускоряется; а вот Кейтлин не торопится - оглаживает свою добычу кошачьим движением, поигрывая с перьями кончиками ноготков, вплетает пальцы в перламутровые локоны а потом - один рывок, тонкий всписк - и Кристи усаживается лицом в зал во власти ее хватки, а у тонкой белоснежной шеи сверкает лезвие ножа. Тупого, как пробка - даже Вай это видит со своего угла, однако другие зрители наблюдательностью не отличаются - шорох взбудораженных шепотков пробегает между столиками. Нож мягко проскальзывает по контору точеных ключиц; Кристи, сияя всем актерским талантом, покорно дрожит и пищит, как мышь, под его касаниями, выгибает спину, прикусывая губы, и украдкой нашептывает что-то своей охотнице на ухо. Кейтлин слушается - ведет лезвием ниже, прокрадывается в глубокую впадину ровно промеж белоснежных чаш леотарда, чуть замирает рукой, вздергивает хитрые глаза к подруге на долю секунды - Вай отзывается польщенным кивком - и легким движением сдергивает белоснежную ткань вниз, лишая павлина пернатой каймы, а зрителей - простора для фантазий. Зрители, впрочем, не сильно возражают. Покуривающий у патефона Лукас поощрительно вздергивает большой палец. Вскоре и весь леотрад слетает на пол; Кристи прощается с ним с явным наслаждением, как и с доставучим ворохом хвостовых перьев. Кейтлин, сощурив хищные глаза, новым рывком по-хозяйски укладывает ее животом к себе на колени - к лесу передом; к зрителям - всем остальным, и зрелище тут же обретает новые краски. Как и сами артистки. Воздух в зале густеет и набирает терпкие нотки. Охотница быстро входит во вкус и принимается за свою добычу со всей фантазией. Звон шлепков катится эхом по залу - белокурая красотка прилежно радует публику соловьиными стонами и роскошными видами, а вскоре - еще и чудесами пластики - Кейтлин испытывает ее с явным любопытством, если не с завистью. На все ее ухищрения Кристи откликается с полной отдачей: молочно-белую шею кроет сияющая испарина, голос режет пряная хрипотца, дрожь прокрадывается в самые пальцы ног, в травянистых глазах - сливочный туман. Если все это - актерское мастерство, то место ей в Центральном Театре. Кейтлин чутко прислушивается к ее подсказкам, изредка шелестящим над ушком - повинуется, но азартно добавляет и кое-что от себя. Эффект себя ждать не заставляет. Зал замирает в предвкушении. Дамы в узорчатых масках и приталенных платьях отрываются от коктейлей и смотрят, будто под гипнозом. Мужчины стойко удерживают неприступные мины, но вот глаза так и горят желанием. Кого они пытаются обмануть? У работниц сегодня явно будет хороший улов... Страсти накаляются, когда на сцену бесшумной, наигранно-крадущейся походкой вплывает Одена, игриво виляя волчьим хвостом. Кейтлин замечает ее, лишь когда пара острых белых клычков коварно прикусывает изгиб ее шеи под самым ухом. Она явно удивляется, но не протестует. Волчица резво вступает в игру, и тогда они с охотницей слаженным дуэтом выжимают из своей белокурой добычи последние силы и стоны. Одена - с отточенным мастерством ювелира; Кейтлин - с ненасытным, почти свирепым рвением; в уголках губ - улыбка лиса, в небесно-синих глазах - бесы. Бесы, горящая бездна, львиный рев, питбуль сорвавшийся с поводка, приправленный перцем. И даже Вай, глядя в них, вжимается в кресло плотнее. Она никогда не задумывалась, что бывает, если дать Кейтлин полную волю... Изможденная, разомлевшая Кристи растекается по тахте топленым маслом. Кейтлин, смерив ее насыщенным взглядом, приподнимает искрящиеся глаза к Одене и протягивает руку, готовая к прыжку в новую охоту... Но не тут-то было. Волчица ловко перехватывает ее запястье. Одним проворным рывком уваливает ее животом на тахту, перекладывает на лопатки, прижимает руки с обещающей улыбкой... и охотница в момент становится жертвой. Такого исхода она явно не предвидела - пытается сопротивляться недолгое время, но Вай прекрасно видит, что - только для виду. Когда приходит ее черед прощаться с одеждой, довольная усмешка слетает с ее лица, сменяясь внезапной робостью, но Одена быстро развеивает ее сомнения ласковым взглядом, нежным прикосновением ладони на щеке и воркующим шепотом у самого ушка. Слышать ее Вай не может, но догадывается и так. Кейтлин, зачарованно глядя из под влажных ресниц, прикусывает губу, отвечает коротким кивком и горячо выдыхает, как только юркая, мягкая, как у кошки ладонь проскальзывает ей под ткань жилетки. Тоненький щелчок застежки - и легкая замша улетает в ноги, являя свету все, что девушка упорно старалась от него скрыть. Следом отправляются подбитые сизым мехом шорты. Кейтлин закрывает глаза, пытается отвернуть голову, но Одена требовательным движением ладони поворачивает ее лицом в зал. И снова шепчет... пряно, сладко и лукаво. Ее ладонь теперь беспрепятственно блуждает по обнаженным изгибам, то невесомо оглаживая, то сковывая властной хваткой, и успокаивая, и подразнивая, и разжигая. Кейтлин отзывается - дыхание надламывается, срывается в хрупкий стон, ребра раздаются и пляшут под повлажневшей кожей, пальцы судорожно царапают обивку тахты, молочные щеки алеют, как маки. Одена растягивается в волчьей улыбке и ведет рукой за изгиб бедра... Стоны нарастают. Все прочие голоса и звуки в зале меркнут, как по волшебству. Лукас, затушив сигарету, снимает иглу с пластинки патефона. Одена орудует над Кейтлин так, что Вай всерьез подбивает желание взять в руки блокнот и начать записывать. Кожаная обивка тахты явно привычна к влаге, но вряд ли в таком изобилии... Девушки рискуют просто с нее соскользнуть. Кейтлин извивается так, что придерживать ее приходится даже Кристи - прогибается в пояснице и стискивает ублажающую ее руку с отчаянием утопающего. Вай подается чуть вперед, жадно всматриваясь, как в прорезях маски дымно меркнут и вспыхивают ее ослепительно-голубые глаза. Взгляд загнанно мечется по тьме зала, тщетно прячась за откосом влажных ресниц; желание в затуманенных радужках мешается со стыдом. Одена, мягко прихватив пальцами ее подбородок, повелительно нависает сверху. Ее сбитый терпкий шепот долетает до Вай: - Забудь о них. Забудь обо всем. Пусть смотрят. Пусть видят, как тебе хорошо. Кейтлин жмурится, стиснув зубы. Стоны сбиваются в глухое хныканье. Одена шепчет мягче и тише. - Смотри на меня, детка. Ничего не бойся. Не гаси ощущения - поддайся. Выдавить ответ не выходит - не хватает дыхания, сил - тоже. Приподняв ресницы, Кейтлин вслепую нащупывает ее свободную руку; Одена сжимает ее ладонь и наклоняется ниже. - Ну же, девочка. Ты можешь, - читает Вай уже по губам. Мутные, почти померкшие, голубые глаза описывают слепой полукруг по тьме зала и замирают прямо на ней, прося разрешения.

- Давай, кексик, - позволительно моргает Вай.

И Кейтлин сдается. Ее стоны срываются в звенящий крик - в нем слышится глубинное неземное наслаждение, граничащее с болезненным. Одена с ликующим блеском в глазах дожимает все силы, что в ней остались, давя прижатыми бедрами судороги. Влаги на обивке прибавляется вдвое. Когда крики смолкают, Вай с трудом подавляет желание кинуться ловить обессиленную подругу, которая, похоже вот-вот потеряет сознание. Одена опережает ее: укладывает обмякшую Кейтлин к себе на колени и бережно гладит, успокаивая еще не затухший жар. Зависшую тишину заглушают аплодисменты гостей - сдержанные, но одобрительные. Вай, осушив бокал до дна одним глотком, уверенно поддерживает. *** Гримерка кипит суетой и шумом - работницы, азартно обсуждая новости вечера, готовятся выходить на промысел: разбирают костюмы, собирают волосы в прически и ретиво толкаются у зеркал, малюя свежие лица поверх усталых и сухих. Кейтлин, уже одетая в привычный походный наряд, стирает за столиком остатки макияжа. Вай соврет, если скажет, что не надеялась полюбоваться ей в другом обличии подольше... - Ты была на высоте, кексик, - воркует она, притулившись рядом. - Уже человек пятнадцать интересовались, сколько стоит снять эту красотку. - Они живы? - приподнимает Кейтлин любопытный взгляд - подруга воровато уводит свой в чуть сторону. - Более или менее... Кейтлин придерживает в груди усмешку. Вай, наклонившись чуть ближе, мягко отводит синие прядки с ее лица, убирает за ухо, оглаживает щеку подушечкой пальца... -

- Как ты, кексик?

Ответ расползается по Кейтлин пряным румянцем; в уголках синих глаз - привычная улыбка, теплая, как имбирный чай.

- Все хорошо, Вай.

Вай любуются, не скрывая очарования. - Ты была лучше всех, кексик. - Что я делала? - воровато снижает Кейтлин голос. - Половины не помню... - Ну, если вкратце, то... разожгла зал, привила мне любовь к театру, порвала обивку дивана и прокусила Кристи бедро... - С-сильно? - тончает ее голосок. - Ну... - Она переживет, - мурлычет бархатный голос позади. Походка у Одены почти бесшумная; пара мягких ладоней ложится Кейтлин на плечи, слегка разминая. - Сидеть она, правда, сможет только завтра... но, не волнуйся - ей не привыкать. Тем более, результат того стоил - публика довольна. С тобой приятно работать, детка, - игриво дергает она за кончик синей прядки. - Как ощущения? Кейтлин от смущения толком не знает, куда себя деть.

- Как после седла, - выдает она самый первый и честный ответ. - Ноги не сводятся. - Говорила же, что понравится... - Твоя заслуга, - подмигивает Вай. - Может, дашь как-нибудь пару уроков? - Вай... Одена отвечает польщенным смешком. - Если у вас с собой найдется пара сотен, то - хоть прямо сейчас. Ночь еще только начинается... Звуки возни и болтовню заглушает резкий грохот откуда-то со стороны прохода за кулисы. За грохотом - крики. Крики, глухая брань, удары и топот - нарастающий, множественный, быстрый - гул сотрясает стены. Девушки замирают, как по команде, дружно вздернув головы, и обращаются в слух. Лукас вылетает из задней двери, как ошпаренный - надорванная манишка болтается на шее клочьями. - Облава! - рявкает он не своим голосом. - Все на выход! Я не шучу, мать вашу! Бегом! Повторять не приходится - грохот усиливается; девушки дружно подхватывают с вешалок все, что хоть как-то сойдет за одежду и за оружие; доски с плетьми пустеют за пять секунд. - Кто опять? - рычит Одена, споро впрыгивая в бриджи. - Я не спрашивал! - фыркает Лукас, тряхнув в руке порванной манишкой. - Но их херова туча, они ломятся во все двери и платить явно не намерены! Всех гостей разогнали - рвутся сюда! Охрана долго не выдержит! Так что драпаем, и поживее! - Есть запасной выход? - спохватывается Кейтлин. - Возле подсобки, - откликается Одена. - Придется бежать коридорами! Вай приотворяет входную дверь, выглядывает; эхо ругани и визгов просачивается в щель, но, кажется - сильно издалека. - Пока чисто! Выходим! Стены гудят, как от землетрясения, звон бьющихся стекол и треск мебели резонируют от каждого угла. Коридоры петляют, как кроличьи норы - Лукасу приходится руководить маршрутом вслух. - Долго еще? - оглядывается Вай. - Третий проход направо и до упора! Гул шагов и брань нарастают за поворотом - Вай притормаживает у угла, осматривает путь; четыре мужских тени с битами и ломами наперевес несутся из тьмы коридора с дикарским воплем, сметая все, что попадается под руку. Двое тормозят у шторы, венчающей проем ложи, срывают ее и ныряют внутрь с ядовитым криком: "Тук-тук!". В ответ - женский визг, протестующий мужской возглас: "Какого... !", но он тут же глохнет в булькающем звуке, какой бывает после крепкого пинка под дых, а затем полуголый силуэт пострадавшего вываливается в проход и, сверкая пятками и парой ягодиц, уносится прочь. Следом за волосы вытаскивают и его спутницу, бросают на пол, придавливают ногой... - Вай! Вай не слушает. И Кейтлин не успевает ухватить ее за капюшон. А четверка парней не успевает ее заметить в полутьме коридора. Один из них - самый рослый и сбитый - пробегает вперед - выбивает дверь в новую комнатку, влетает в нее с занесенной битой и криком: "Добрый вечер!", и... "Добрый" - гаркает ему в ответ угрюмый бас, и парень пушечным ядром вылетает обратно, едва не сбив Вай на лету. Плечистая женская фигура с железной рукой вырастает на пороге в коротком топе, как грозовая туча. - Читать не умеешь, ушлепок? - рычит фигура голосом громовержца и споро запускает гостю в зубы табличку: "Не беспокоить!". Вай таращится, как в хмельном бреду. Изумление вполне взаимно. - Ты? - все, что успевает осознать Сейвика. - Вот сука! - одергивает ее рьяный рык со стороны - еще один гость мчится к ним с занесенным ломом. Девушки юрко обмениваются прозорливыми взглядами, синхронно вскидывают кулаки и бодро шагают навстречу. Тормозит парень резко и эффектно - лицом о железный кулак, щедро рассеивая по шелковому ковролину обломки зубов. Следующий от удара уворачивается ловко, но успевает получить от Сейвики звучный пинок, и Вай охотно принимает пас. Еще одна физиономия накрывает ковер беззубой улыбкой. - Неплохо для соплячки, - нехотя признает Сейвика, щелкая шеей. - Неплохо для старухи, - передразнивает Вай. - Мне тридцать пять! Последний из парней - тощий и длинный, как хорь, выпустив девушку, выхватывает из-за пояса в каждую руку по ножу и кидается в атаку стрелой. Проскальзывает точно под рукой Сейвики, серебристое лезвие - по ее ребру. Женщина шикает от вспышки боли, разворачивается - второй нож обжигает ей ключицу, но его обладателя встречает крепкий толчок коленом, а сзади - быстрая подсечка и пробивной с ноги в исполнении Вай. Короткий всхрип - и тощий силуэт раскидывается на ковре аккуратной звездой. - Девочки! - Обернутая в простыню Кристи выскакивает из комнаты с одуренным охом и вжимается Сейвике в спину. - Вы в порядке? - В норме, - буркает женщина в ответ. - Одевайся уже. И тащи мой патронташ. - Вай! - набрасывает объятия Кейтлин. - Вы целы? Глаза женщины упираются в нее ястребиным взглядом; вопросов в них явно еще больше, чем проклятий, но выбирает она только один: - Смысл слов: "Не светитесь!" до вас херово доходит, да? - Мы... - разевает рот Кейтлин. - Прибью вас позже - пора сваливать. Драться можешь? - бросает она небрежный взгляд к Вай. - Я даже не вспотела! - гордо расправляет та плечи. - Отлично сработали, девочки! - вальяжно подступает Лукас. - Знаете, я как раз собирался вам помочь, но так поясницу схватило... - Говори, где выход, придурок. - Туда, - послушно указывает он вглубь коридора. - Ноги в руки! - командует Сейвика, приняв из рук Кристи патронташ мерцающих колб. - Проломимся. - У вас кровь! - Кейтлин тянется было в карман за платком, но женщина, лишь сухо хмыкнув, стряхивает вязкие капли рукой и наскоро заправляет колбой протез. - Бывает. За поворотом их встречает очередная свора - три могучие громадины чернеют на фоне гигантского витражного окна. - Мне - те двое, - заявляет Вай на приказной лад и кидается в бой. Перехватывает у себя над головой биту, проскальзывает противнику под плечо, приветствует квадратную челюсть апперкотом, но ее роста не хватает, чтобы вложить в удар всю силу. Громила сплевывает кровавую слюну, но остается вполне крепко стоять на ногах, а вот Вай от увесистого толчка коленом, едва не сгибается пополам. Гигантская ручища возносится над ее головой и вдруг вздрагивает в унисон со сдавленным писком от резвого, как молния щелчка плетью. - Не в мою смену, приятель! - крякает Лукас и замахивается снова. Черный хвост прилетает здоровяку точно в глаз - надрывный, почти поросячий визг дополняет хруст нового удара - Вай, подобравшись, с размаху бьет ногой в берцовую кость. Ослепленный, выбитый из равновесия здоровяк оседает на одно колено и вот тут уже недостаток роста перестает быть для девушки проблемой: свинг справа - и непутевая громадина дополняет новой звездой узор пушистого ковра. Вторая хищно сверкает кастетом у Вай перед носом. Уклонившись и нырнув под противника, она заходит ему за спину, пробивает ребро - эффекта никакого. Мужик, окинув ее невзрачным взглядом из-за плеча, разворачивается и бьет наотмашь. Вай пляшет вокруг него, приседая и уворачиваясь, как в какой-то безумной карусели. Пропустит хоть один удар - уже не встанет - она догадывается. Пытается пройти в ноги - получает новый пинок - отлетает назад, едва не падает. Противник, сверкая ухмылкой, рвется было вперед, но тут две крепкие руки обвивают его со спины стальной хваткой и пригвождают к месту неподъемным грузом. Вай, спружинив на носках, как заправский заяц, торпедой бросается к цели, подскакивает воздух и набирает замах... Меднолобая физиономия сплющивается под ее кулаком, откидывается на Сейвику поникшей тушей - женщина, пользуясь инерцией, прокручивается волчком и проламывает им с разворота витражное окно. Разноцветные осколки осыпаются на пол, как лепестки, ночная тьма заливает проем, несколько зевак с любопытством заглядывают внутрь. - Я не собираюсь за это платить, - увесисто буркает Сейвика подступающим Лукасу и Кристи. Возражать никто явно не думал. - Где третий? - настороженно вскидывает Вай голову. - В порядке, - кивает женщина с ухмылкой на раскорячившегося в проходе последнего из громил, но тут же настораживается снова, уловив вдалеке новые голоса и топот. - Все на выход! У вас только что появился новый! Повторять не приходится: работницы, подгоняемые ее грозным взглядом и ритмичными хлопками Лукаса, выскакивают в окно, как стадо горных коз. - Вы двое - в черный ход! - командует Сейвика, преградив Вай и Кейтлин путь. - Вас не должны видеть! Одена, уведи их! Топот в коридоре нарастает и две новые мужские фигуры вываливаются из-за угла. - Валите! - рявкает женщина, оттеснив Вай плечом. - С этими разберусь. - Но... - возражает было Кейтлин, но Одена настойчиво хватает ее за руку. - Идем. Гром ударов и хрипы провожают их спины. Кейтлин успевает увидеть вполглаза, как могучая женская фигура прикладывает две другие о стены. - Она справится - беги! - дергает Одена сильнее. До выхода они добираются за считанные секунды: минуют последний поворот, пробегают подсобку, и Вай вышибает железную дверь ногой, едва не сорвав с петель. Кто-то глухо крякает за ней от резкой встречи со стеной, но возражений не высказывает. Его товарищ, караулящий поодаль, кидается было преградить дорогу, но Вай сбивает его на лету, как кеглю; Одена с готовностью довешивает пинка. Новая тень подстерегает из-за угла и цепляется мертвой хваткой Кейтлин в волосы. Она успевает перехватить рвущуюся к горлу руку с ножом. Одним заученным движением выкручивает ее под таким углом, что за ухом раздается сдавленный взвизг, и нож выпадает. Хватка в волосах слабеет на миг - Кейтлин выворачивается и бьет в чужую переносицу лбом так, что хруст оседает в ушах эхом. Парень отшатывается с глухим воем, схватившись за лицо, налетает задом на мусорный бак и валится на брусчатку вместе с ним. Одена восторженно присвистывает. Кейтлин, насилу уняв в руках дрожь, растирает ноющий лоб. Вай, отвалив челюсть, таращится так, будто видит ее впервые. - Это было круче, чем шоу, кексик, - выдыхает она, почти не шевеля губами. - Ты в порядке? - Это моя кровь...? - Нет. - Значит, в порядке. - Не хочу торопить, девочки, но... - Бежим! Они пролетают несколько переулков. Мчатся до тех пор, пока Кейтлин, наглотавшись дымки, не надламывается под грузом хрипов и кашля. Вай заботливо подхватывает ее под плечо и заводит в ближайшую подворотню. На счастье - тихую, темную и безлюдную; под забором чавкает объедками только пара облезлых кошек. - Хвоста нет? - окликает Вай Одену. - Вряд ли - мы уже далеко. - Девушка прислушивается некоторое время, и, с трудом переводя дух, усаживается на груду разбитых ящиков. - Можем отдохнуть немного - нехилая была пробежка... У меня, кажется, каблук подломан. - Что там произошло? - наконец, откашливается Кейтлин. - Очередная разборка, - вздыхает Одена, досадливо растирая ноющие ноги. - Похоже, банды снова делят территорию. Каждый месяц одно и то же: кто-то вламывается, пугает клиентов, громит мебель, бьет кому-нибудь морду, а мы потом считаем убытки... Вот и теперь, вместо улова - очередной облом. Э, черт... а я-то надеялась хоть сегодня вернуться домой не с пустыми руками. - Мы... - Вай сглатывает немую брань, - тоже. - Что с Баббетой? - спохватывается Кейтлин. - Ей угрожают? - Она справится, - отмахивается спутница. - С угрозами к ней суются каждый день. Думаешь, зачем нам столько охраны? - Может, стоит за ней вернуться? - оборачивается Вай назад к переулку. - Поверь мне, не стоит. Сделаете только хуже, - сурово заверяет Одена. - Не волнуйся, она уже успела отрастить себе яйца покрепче, чем у многих баронов. Если кто-то ее тронет - уже завтра отправиться кормить крыс - это все знают. - Мы... сможем еще ее увидеть? - с надеждой уточняет Кейтлин. - Боюсь, не раньше, чем все уляжется, - пожимает Одена плечами. - Узнаем, когда увидим... Кейтлин, сокрушенно выдохнув, болезненно щурится и роняет лоб на ладонь.

- Все было впустую, - шипит в прикрытых глазах ядовитое осознание.

Вай, придушив в груди утробный рык, сочувственно приопускает голову и накрывает рукой ее плечо. - Мы еще можем подождать, кекс, - шепчет она чуть слышно ей в макушку. - Не можем, Вай. Они замирают на время в мрачной тишине. Одена, склонив голову на бок, меряет их изучающим взглядом. - Что Мадам пообещала вам? - тихо спрашивает она, наигравшись в молчанку. Девушки навострив головы, украдкой встречаются смятенными глазами. - Прости, но, боюсь... мы не можем тебе сказать, - виновато вздыхает Кейтлин. - Долг не позволяет? - усмехается Одена, и девушки синхронно вскидывают брови. - Ладно вам, не смотрите так. Я знаю, кто вы, и знаю, от кого прячетесь. Слухи в Зауне ползут быстро. Не то чтобы я не была ими удивлена, Вай... но теперь... - Взгляд ее мягко смещается к Кейтлин, и голос заново теплеет. - ... кажется, я могу тебя понять. Она и правда - чудо. Не бойтесь, я не выдам вас. И никто из наших. Как видите, у нас и своих проблем хватает... и стукачей мы не любим. Две подруги, выждав молчаливую паузу, бесшумно выдыхают и расслабляют плечи. - Спасибо. - Не благодарите, - улыбается Одена. - Если Мадам согласилась вам помочь, значит, вы - свои. И судя по цене, вы хотели что-то узнать, я угадала? Кейтлин мнется с ответом пару секунд, но отрицать очевидное не решается. - Угадала. Только, боюсь, это уже не имеет значения, - вяло пожимает она плечом . - Спросить Баббету мы уже не успеем. - Вы можете спросить меня, - с готовностью предлагает Одена. - Я не знаю всего, что знает Мадам, но, может быть... все-таки смогу рассказать вам что-то полезное. Свою цену вы уже заплатили, да еще и помогли нам с девчонками унести ноги - мы все у вас в долгу. Так, что вы хотели? Вай оборачивается, просияв глазами.

- Может, это шанс, кексик. Что мы теряем?

Кейтлин прикусывает губу, взвешивая в уме сомнения, но все же решается осторожно намекнуть: - Это касается одного из ваших клиентов... - Кого? - с любопытством подается вперед Одена. Кейтлин оглядывается несколько раз, прислушивается, подзывает Вай кивком поближе, пригибает голову и снижает голос почти до шепота: - Ты знаешь мистера Роджерса? Владельца Лавки Сломанных Игрушек... Одена смаргивает, округлив глаза - то ли растерянно, то ли испуганно. - Знаю. Конечно, знаю. Но... зачем он вам? - Голос дергается в легком смятении - Кейтлин наклоняется ближе и прихватывает ее руку в извинительном жесте. - Прости, Одена. Мы правда не можем тебе рассказать. И не хотим подвергать тебя лишнему риску. Если ты не можешь нам ответить - мы все поймем. Девушка промедливает с ответом: протягивает долгий взгляд от одной собеседницы к другой, прислушивается, приподняв голову - секунду, вторую... пятую - усаживается поудобнее, плотнее закутываясь в полы тонкой безрукавки, и позволительно кивает. - Спрашивайте. *** Небо чернеет над головой, отправляя вечер в ночь; растущая луна плавно ползет ввысь, наливая удушливую дымку призрачным сиянием, и в нем обычно оживленные, кипящие суетой переулки Зауна теперь кажутся полностью застывшими. Парочка тощих котов, обглодав последние объедки, взмывают на забор и с утробным урчанием прилизывают ободранные шкурки. Ожиревшие блохи их, по счастью, волнуют куда больше, чем чужие секреты... - Как часто он у вас бывает? - Мм... по-разному. Бывало, заходил, чуть ли не каждую неделю - обычно, по воскресеньям - когда в его лавке выходной, но в последнее время... кажется, не появлялся. По крайней мере, я его не видела. Хотя, если честно, последний месяц был не самым спокойным... многие клиенты от нас посваливали. В целом, могу их понять... - Можешь припомнить, когда он заходил в последний раз? Одена подзапрокидывает глаза, зарываясь в память. - Хммм... точно не скажу, но... наверно, где-то за две-три недели до взрыва. Простите, тут уже Мадам вспомнила бы лучше. Либо - сама Старушка-Бэтси... - Кто-кто? - удивленно хмурится Вай. - Старушка-Бэтси - мы ее так называем. Наш старожил... - Йордлица? - О да. Любимица Роджерса. - Он часто к ней приходит? - оживляется Кейтлин. - Всегда. Столько, сколько бордель стоит, если не дольше. - Именно... именно к ней? - Именно к ней, - твердо кивает Одена. - Не знаю, что он в ней нашел - такой занозы среди йордлов я еще не видела - но он, кажется, ее самый преданный поклонник. Приходит каждый раз, как на свидание: цветы, конфеты, подарки... - Подарки? - прищуривается Кейтлин. - Случайно... не из своего магазина? - О да, бывает, - хихикает Одена. - У нее уже, наверно, целый склад дома. Наш Дядюшка-Роджерс - тот еще романтик. - Он дарит ей игрушки? - морщится Вай. - И, увы - не те, которые у нас в ходу. Две подруги, придержав кислые мины, перекидываются парой неловких взглядов. - Как... - ...Мило. Одена поддерживает приглушенным смешком. - Не поверите, но Бэтси правда нравится - хвастается каждый раз. И завидно, и тошно. - Скажи, пожалуйста, мы могли бы... как-нибудь встретиться с ней? - осторожно уточняет Кейтлин. - Зря потратите время, - отмахивается девушка. - Она ничего вам о нем не скажет - держу пари - даже под пытками. - Почему? - настораживается Кейтлин. Одена прячет на губах умиленную улыбку, но выдыхает с все равно с теплотой: - Она его любит. Больше, чем кого бы то ни было. Они старые друзья - один хрен знает, сколько сотен лет они знакомы. Кейтлин ее умиления совсем не разделяет - сдвигает брови в досадливом молчании.

- Это усложняет дело.

Вай быстро перехватывает ее мысли. - Бэтси у вас - единственная йордлица? - уточняет она, будто невзначай - Кроме Мадам? Нет, есть еще двое. Но он к ним особой симпатии, кажется, никогда не питал. - А... к Баббете? - любопытсвует Кейтлин. - Мм... за Баббету не ручаюсь. Она у нас женщина видная... - добродушно подмечает Одена, -... если я хоть что-то понимаю в красоте йордлов. По правде, сплетничать у нас об этом любят, но... честно, думаю, это просто сплетни. - Уверена? - Он ее деловой партнер, а Мадам не любит справлять нужду там, где ест. - Извини, но разве это - не ваша прямая обязанность...? - Вай! - Что? Просто интерес. - Наша, но не ее, - отзывается Одена без тени обиды. Кейтлин, методично усмирив подругу предостерегающим взглядом, решается на следующий вопрос: - Ты не знаешь, он никогда не интересовался кем-нибудь... мужского пола? Одена мельком почесывает нос под маской, озабоченно глядя ввысь. - Ммм.... честно, не слышала о таком. По крайней мере - не в нашем заведении. Самцы у нас давно не работали. - А... кем-то из людей...? - Слава Жанне, нет, - фыркает, она скривив губы. - Да и не думаю, что стал бы. Сношаться с людьми йордлы, как правило... брезгуют. - Как правило? - зорко наседает Кейтлин. - Редкие любители на все найдутся, но не думаю, что Роджерс из их числа. Да и... Бэтси бы заревновала. - А у вас и ревнивые бывают? - украдкой интересуется Вай. - Только не признаются, - смеется Одена. - Но терять постоянного клиента мало кто захочет - могу ее понять. - То есть... он приходит только(!) к ней? - Только к ней. Говорю же, такого однолюба еще ни один бордель не видел. Мы за глаза называем их "Сладкой парочкой". Бэтси бесится, - добавляет Одена с довольной улыбочкой. Вай тяжелеет глазами.

- Похоже на тупик, кексик.

- Не так быстро...

Кейтлин, утробно кашлянув, снова окидывает переулок юрким взглядом, и неловко продавливает сквозь зубы: - Не удивляйся, пожалуйста, но... можешь нам рассказать, как обычно, они... проводят время? Удивленной девушка совсем не кажется. Смущенной, в отличие от Кейтлин - тем более. - Как и все: болтают и трахаются, либо трахаются и болтают. Говорю же - они старые друзья, - пропевает она безмятежным голоском. - Ты, случайно, не слышала, о чем они разговаривают? - с надеждой уточняет Кейтлин. - Почти никогда. Но, зная Роджерса, могу предположить, что - либо об игрушках, либо о его лавке. Я слабо представляю, о чем еще он может трепаться. - Тогда... скажи, пожалуйста... - Щеки ее заново краснеют - видно даже в полутьме; робкий голосок просачивается вслед за обреченным вздохом: - ... Бэтси никогда не рассказывала... с какими запросами он к ней приходит?

- Бэтси не особо разговорчива на его счет, - с досадой поясняет Одена. - Но из сплетен, жалоб и звуков, которые до меня долетали... могу сказать, что он - тот еще акробат. Баббете несколько раз приходилось чинить после них люстру... - Люстру? - ненавязчиво любопытствует Вай.

- Почему я не удивлена?

- Пару раз страдала гардина. Потом Мадам, наконец, сподвиглась прикрутить в вип-ложах подвесные кольца - давно пора было. Еще они сломали наши лучшие качели... - Какие качели? - недоуменно смаргивает Кейтлин. - Я тебе как-нибудь покажу, - протягивает Вай обещающим голоском, опершись о ее плечо. - Охотно составлю компанию, - подмигивает Одена, и теперь уже Кейтлин краснеет до самых ушей. - Может... что-нибудь еще? - Могу и с Тэдом* познакомить, если захочешь... - Охотно составлю компанию, - передразнивает Вай.

- Издеваетесь?

- А ведь задумалась, признай, - хитро сверкают серебристые глаза.

- Не дождетесь.

- Я имела ввиду - о Роджерсе, - терпеливо напоминает Кейтлин. - Вас все поломки интересуют? - Скорее... сплетни, - сконфуженно поясняет она. - Прости, что приходится спрашивать, Одена, но... нам правда важно знать о его предпочтениях... - В плане: что, куда, и на какую глубину? - Тон собеседницы внезапно обретает деловой оттенок. - Можно... чуть более обобщенно. Все, что вспомнишь, Одена. Если можешь. - Вы уверены, что хотите это слушать? - вопрос звучит скорее, как предупреждение. - Не хотим, - как никогда уверенно заявляет Вай. - Но, к сожалению, должны. - Что ж, тогда... советую вдохнуть поглубже, - Одена, чуть разогнав холодок плечами, плавно откидывается спиной на стену. Растягивается рассказ на недобрых полчаса. Узнать об акробатических способностях йордлов две подруги успевают куда больше, чем хотели, чем ожидали и чем боялись, и с каждым словом желание глотнуть хоть чего-нибудь спиртного обретает все больший масштаб. Вай, судорожно сглатывая подступающую желчь, ежится так, будто за шиворот навалили песка - увы, совсем не от холода. Кейтлин ожидаемо плывет пятнами, однако слушает со всем вниманием и выдержкой и хмурится с каждой минутой все мрачнее.

- Все - не то.

- Как-то так, - подытоживает Одена, сладко хрустнув пальцами, и Вай, наконец, решается выдохнуть. Кейтлин ее облегчения не разделяет. - Это все? - разочарование в собственном голосе поражает ее саму Одена с любопытсвом склоняет голову на бок. - Вы ожидали чего-то более... - она осекается, не найдя нужного слова. Вай и Кейтлин молча ловят себя на том, что сами его не знают. - Чего-то "более", - доканчивает Кейтлин, устало притулившись спиной к стене. - Хоть намекните, - не сдается Одена. Пара синих глаз приподнимается к ней с парой блеклых искр. - Роджерс никогда не увлекался, скажем... ролевыми играми? - Еще как! - оживляется собеседница. - Даже костюмы иногда сам подгонял... - Какие? - спрашивают девушки хором. - В основном... сказочные. Красная шапочка, Златовласка, Дюймовочка - все по классике. Платья милые, правда, как по мне... даже с перебором. Выглядят... будто... - ... Обертка для торта? - вставляет Вай с опаской. - Черт, именно! - радостно поддакивает Одена. - Я все пыталась вспомнить на что это похоже! Две подруги, переглянувшись, сглатывают почти синхронно. - А костюма школьницы среди них, случайно, не было? - утоняет Вай так ненавязчиво, как позволяет скованное горло. - Случайно - запросто, - пожимает девушка плечом, - только попробуй его различить среди прочих. - А чего-нибудь... необычного? - робко любопытствует Кейтлин. - Смотря что считать необычным... - Пара изумрудных глаз хитро щурится в ее строну. - Из выделяющегося... был костюм зайчихи, кошки... о, еще костюм пиратки** - как я поняла - один из его любимых... Эй, вы чего? Девочки...? Тишина подвисает на пару секунд - две напарницы замирают, как две статуи. Очень зловещие и бледные статуи. - Да так... - наконец, продавливает Вай сквозь зубы.

- С маскарадами покончено.

- Больше ничего? - проморгав, отмирает Кейтлин. Одена опрокидывает взгляд куда-то в память, но никаких проблесков в нем не проскальзывает - качает головой. - Боюсь, не вспомню. Все тряпки Бэтси хранит у себя - надевает только для него - другим тоже не дает. Впрочем, кроме нее они вряд ли на кого-то налезут - размер, как на пупса. Кейтлин округляет глаза на миг и вздергивает голову. - Какая Бэтси, сама по себе? Можешь описать? Одена, подперев рукой подбородок, снова закатывает глаза и кривит губы с видом оценщика. - Мм-на любителя. Харакатер у нее - дрянь. Голос такой, что в ушах трещит - еще писклявей, чем у Кристи... - Как у ребенка? - не сдерживается Вай. - Я бы сказала - как у мыши, придавленной шкафом. Вы бы слышали как она смеется - застрелились бы. - А по росту? - напирает Кейтлин. - Где-то чуть выше моих коленок. Без одежды можно за плюшевого медведя принять - шерстка мягче кролика. Кейтлин щурится, забегав зрачками по брусчатке. - Он никогда с ней... не сюсюкал? - возвращает она кисловатый взгляд к Одене. - А с кем он не(!) сюсюкал? - отзывается ироничный голосок. Припомнить удается, но не с первой попытки.

- Ладно. Это уже настораживает, - мрачно моргает Вай.

Кейтлин хмурится, прожевывая губу едва ли не до крови.

- Должно быть что-то еще...

- Прости, что спрашиваем, Одена, но... мы должны узнать. - Оторвав от стены спину, она подступает к собеседнице вплотную, чтобы чутко заглянуть в изумрудные глаза. - В заведении работают молодые девушки? Я имею ввиду... совсем молодые. Вот теперь она все-таки удивляется. - Это насколько...? - чуть снижает она голос. - Моложе шестнадцати. Молчание снова подвисает на время - Одена, придержав на девушках озадаченный, пытливый, взгляд, укладывает на груди руки. - Кажется, я начинаю вас понимать... - протягивает она туманным голосом и все же коротко кивает. - Была одна. "Котенок" - мы так ее называли. Своего имени у нее, кажется, никогда не было. Пришла к нам после приюта - тощая, бледная, но на вид... довольно зрелая. По правде, никто толком не знал, сколько ей лет. Она сама не знала... - Как она могла не знать? - не верит Кейтлин. - Она из приюта, кекс. - мрачно повторяет Вай. - Многие там даже считать не умеют. - И Баббета все равно ее приняла? - возвращает Кейтлин оторопелый взгляд к Одене. - К ней такие приходят каждый день, детка. Мадам разворачивает их, как может, но для некоторых... отказ означает голодную смерть, - проговаривает она со снисходительной мягкостью, но в ее глазах Кейтлин все же вылавливает горьковатую изнанку. Как и в свинцовом взгляде Вай. Лишь на долю секунды, но колко и ярко. Так смотрят на чужака - Кейтлин знает. Догадывается, почему. И не пытается возражать. - Котенок была из их числа, - продолжает Одена. - Мадам берегла ее - не пускала на приват. Она сидела при входе - встречала гостей в костюме кошки - оттуда и прозвище. Клиентам можно было ее гладить, тискать, давать чаевые, но... не больше. И да... я догадываюсь, что вы спросите, но нет... Нет, Роджерс ее не трогал. - Уверена? - понижает Вай голос. - Она работала по будням - Роджерс приходил по выходным. Вряд ли они хоть раз пересекались. Хотя... у нее был мешочек из его лавки. Такой потрепанный, дырявый - будто со свалки... правда, всегда чистый. И пустой. По-моему, она пришла вместе с ним - у нее толком ничего больше не было. Она хранила его все время, пока работала. До сих пор, возможно, где-то валяется... - По одной мрачной нотке в ее тоне, две подруги в миг догадываются, что сулит собой эта фраза. Кейтлин холодеет глазами. - Что с ней случилось? Ее подозрения Одена легко угадывает - мягко качает головой. - Малокровие, детка. Может, что-то похуже - мы так и не поняли. Она пришла уже больная. Лекарства помогали какое-то время, но болезнь все-таки пересилила. - Лекарства? - скептично морщится Вай. - Откуда? Одена, приоткрыв рот, осекается на полуслове, уводит вороватый взгляд в землю, но все же нехотя выдавливает: - Понимаю, как это прозвучит... - Роджерс, - шипят девушки в одно эхо. - Я слышала, как Мадам спрашивала его о них. И да, представляю, что вы подумали... но без них, она не протянула бы даже года. Зачем травить того, кто и так умрет? - разводит Одена руками. - К тому же он наш спонсор уже много лет - десятков(!) лет, и почти все медикаменты к нам приходят через него. Та мазь, которой мы пользуемся - его разработка. Жалоб не было. Две напарницы украдкой обмениваются тревогой в глазах, но так и не находят, чем возразить. - Как долго она работала, Одена? - единственное, что уточняет Кейтлин. - Два года, - печально моргает девушка. - Ушла той зимой. Она была совсем плоха, Матильда, - добавляет она с трепетом, опережая ее мысли. - Есть вещи, которых нельзя избежать. Дружное молчание застывает на какое-то время. Кейтлин, сочувственно приопустив голову, расплетает глазами паутину догадок. Вай, неподвижно выслеживая ее взгляд, пытается вникнуть хоть в одну, но провал в этом деле терпят они обе. Одена, склонив голову чуть в бок, терпеливо выжидает следующего вопроса. Не дожидается. - Разочарованы? - роняет она понимающим голосом. Кейтлин, вырванная из раздумий, заминается с ответом: - Не то чтобы, но... - Вы ожидали услышать другое... - сообразительно кивает Одена. - Догадываюсь, что. Но просите, девочки. Либо вы ищите не там... либо ищите то, чего нет. И если честно, я сильно удивлюсь, если все-таки найдете. Знаю, Роджерс создает смешанные впечатления... но почти все наши девочки бывали в его лавке в детстве, и многие теперь водят к нему своих детей. Он знает и помнит каждую. Он помогает им. Помогает всему нашему дому. У нас он всегда желанный гость. Если бы он дал повод для подозрений... тех, что вас интересуют, поверьте, у нас об этом знали бы все. И мадам бы ему так не доверяла. Кейтлин чутко взвешивает ее слова, припрятав понимающий взгляд за ресницами, и, дослушав, спрашивает осторожно и тихо: - Ты уверена, что... Мадам не покрывает его? Возмущения Одена не выказывает, но над ответом даже не задумывается. - У нее свои секреты. Если есть что-то, что она прячет даже от нас - значит, так надо, - проговаривает она со стальным смирением. - Уверена, она знает о нем больше всех людей вместе взятых. Может, даже - больше всех йордлов(!) в Зауне. Не сомневаюсь, она покрывает его годами. Роджерс - яркая птица; сотни людей рыли на него компромат и оставались с пустыми руками... либо без головы, - предупреждает она с трепещущим шелестом, и взгляд ее плавно смягчается до матерински-чуткого. - Не повторяйте их ошибок, девочки. Я не знаю, зачем он вам, но лучше бросьте эту идею, пока не поздно. Поверьте, оно того не стоит. Вай и Кейтлин, блекло усмехаясь поджатыми уголками губ, снова сталкиваются кислыми взглядами.

- Кажется/ уже поздно.

- Поверь, мы бы рады, детка, - протягивает Вай совсем не радостным тоном. - Только, похоже, от этого уже зависят, как минимум, девять жизней... включая наши. - Мы не роем на него компромат, - тихо заверяет Кейтлин, подняв честные глаза. - Мы только хотим узнать, кто он, Одена. Кто он на самом деле. Ты можешь нам рассказать? Одена, удивленно моргнув, замирает глазами с таким видом, словно ответ до безобразного очевиден. - Никто не знает, - тонкий голосок сходит до ворожливого полушепота. - Никто даже не знает, когда и откуда он пришел, и сколько имен успеть сменить. Хотя, слухов и историй о нем ходит, наверно, больше, чем о самой Святой Жанне... - Каких историй? - оживляется Вай. - В основном - баек и страшилок. Все дети их слышали по десять раз. - Что-то не припомню... - Я тоже, - задумывается Кейтлин. - Да бросьте! - крякает Одена в чистом неверии. - Ну, ладно - Матильда, но ты-то, Вай... Ты-то должна знать. Хотя бы о Шляпнике... - Шляпник? - морщится Вай. - Тот... чокнутый маньяк-призрак, который срезал людям головы? - Тот самый. - Что за бред... - Он не был призраком, - участливо заявляет Кейтлин, и девушки вздрагивают почти синхронно. - Его называли так сыщики, которые за ним охотились. Безуспешно. Никто никогда его не видел, но все знали его почерк... - Я слышала, что он кромсал тела жертв на фарш и распихивал по шляпам... - припоминает Вай чуть осевшим голосом. - Я тоже, - азартно поддакивает Одена. - А потом подсовывал под дверь их родственникам. Кейтлин не удерживается от легкого смешка. - Боюсь, в человеке многовато фарша для одной шляпы... - Поговаривают, она у него была вдвое больше собственного роста, - воркует Одена зловещим голоском. - Что шляпа - это последнее, что жертвы видели перед смертью... - И кто же из них смог потом об этом рассказать...? - Какая же ты зануда, кексик... Ауч! - Вай обиженно растирает ущипленную шею. Кейтлин, окинув ее понурую физиономию довольным взглядом, мягко сбрасывает с лица улыбку и возвращает голосу деловой тон: - Жаль вас разочаровывать, дамы, но все куда прозаичнее. Он всего лишь подписывал на шляпах имена убитых, и оставлял на их головах... Сами же головы он, конечно, любил оставлять у всех на виду - в самых людных местах, причем с таким изяществом, что никто даже не поворачивал головы... простите за каламбур. Этим и прославился. В честь него назвали "Эффект Шляпника" - распространенное явление, когда что-то немыслимое происходит у зевак прямо под носом, но они упорно отказываются это замечать. - То есть... хочешь сказать, что все это - правда? - уточняет Вай, просев головой и плечами на пару дюймов; Одена не слишком охотно, но вполне умело ей в этом подражает. - Загадке почти двести лет, но свидетельств сохранилось достаточно. Дело Шляпника упоминается во многих учебниках криминалистики, - поясняет Кейтлин своим излюбленным менторским голоском. - Кое-кому не мешало бы прочитать... - Начинается... - ... Правда криминалисты до сих пор расходятся во мнениях по поводу точного количества жертв. Некоторые приписывают ему три серии убийств с промежутками в десять-семнадцать лет - в разных городах, но относительно недалеких. Но большинство все же утверждают, что убийц было несколько, и Шляпник был только первым; остальные - лишь последователи. - Двести лет назад, говоришь? - с сомнением щурится Вай. - И... в каких городах? - Первая серия - в Тамуне на перевале Кумунгу, - припоминает Кейтлин. - Вторая - в Кумангре, третья - неподалеку отсюда - в портовом городке на западном побережье - Оши-Таре - сейчас он заброшен. - И кто-то всерьез считает, что это был Роджерс? - недоуменно оборачивается Вай к Одене. Девушка лишь скромно пожимает плечами. - Кто знает, откуда у сплетен растут ноги... Но еще не так давно Роджерса и правда называли Шляпником. Честно, как по мне - ему подходит, - украдкой усмехается она; собеседницы невольно хмыкают в подтверждение. - Вроде, ему и самому нравилось. Говорят, он даже магазин думал переименовать в "Лавку Шляпника". Потом, вроде, была какая-то мутная история с каким-то парнем по имени Льюис...*** Не знаю, что там случилось, но от прозвища Роджерс скоро отказался. Но... некоторые, за глаза, зовут его так до со сих пор. - Из-за шляпы? - небрежно предполагает Вай. - Может, и из-за шляпы, может, взяли из детской считалки... - размышляет Одена, невесомо почесывая ухо. - Или же, наоборот, это считалку сочинили в его честь... - Это какую еще? - удивляется Вай. - Ты точно ее знаешь. Вся мелкота с нашего двора ее помнила наизусть. - Хоть убей... - Может, знаешь не все куплеты... - Расскажи, пожалуйста, - бережно просит Кейтлин. - И все остальное... Все, что знаешь, Одена. - Вам правда интересны детские сказки? - склоняет девушка голову в бок. Вай, безмятежно пожав плечом, приподнимает глаза к небу. - Полночь, темная подворотня, кругом - никого - самое время для фольклора. Любая хрень может оказаться полезной - так, кексик?

- А чему-то ты все-таки учишься, - тепло моргают голубые глаза в полутьме.

- Прости, если мы тебя задержим, - виновато пригибает Кейтлин голову. - Знаю, ты устала, и вечер был... - Я вся ваша, - улыбается Одена, сладко потягиваясь; делает она это с таким прогибом, что фраза тут же обретает двоякий смысл. - Моя смена заканчивается в шесть утра - к бессонным ночам я привыкла, - заверяет она, расправив плечи, и плотнее запахивает на груди тонкую безрукавку. - Мы тоже, - тепло роняет Вай, и подступив на шаг ближе, расстегивает на шее плащ и заботливо вешает ей на плечи. Одена принимает его с искрой удивления, но и с благодарностью во взгляде. - А кое-что в тебе все-таки изменилось, - в смешливом голоске проскальзывают бархатные нотки; изумрудные глаза нежно смещается в сторону Кейтлин. Вай, солидарно стрельнув в подругу карамельным взглядом, скромно пожимает плечом. Кейтлин польщенно моргает. - Вам - с выражением, или без? - С выражением, - хитро щурится Вай. - Кексик у нас обожает страшилки на ночь...

- Сама-то едва не трясешься.

- Тебе кажется.

- Что ж, тогда... устраиваетесь поудобнее, девочки. - Одена, закинув ногу на ногу, артистично выпрямляет спину и откашливается в кулак: - Кхм-кхм...