не люби

Жизнь идет не туда, когда в его жизни появляется Шастун. Их с Сережей из их театра импровизаций приглашают в Москву, мол, есть крутые ребята в этом деле, вам бы познакомиться. Ребята оказываются действительно классные: их организатор, Стас, саркастичный и умный Димка, Андрюха-Дрон, Андрей Захарьин и он. Яркий, вечно улыбающийся, хрупкий и невероятно высокий, даже выше самого Арсения. Антоха Шастун. Шаст. Антон. Они пробуют разные игры, совмещают форматы, не сходятся в чем-то, сплочаются, ссорятся, обещают друг другу больше никогда не работать вместе, восхищаются собственным трудом и в итоге приходят к тесной связи и взаимопониманию между друг другом. Арсений с Антоном общаться любит. Из них получается какой-то особый тандем, который на сцене вытворяет что-то невообразимое. И вот он — первый пилотный выпуск. Страх, волнение, непонимание, надежда и отказ. Они работают еще год, стараются, меняют форматы, опять ссорятся, опять думают и вот он второй пилот. Опять Руслан Белый, как ведущий, но уже новые игры, в качестве гостя — Пашка Воля, и второй отказ. Парни отчаиваться не собираются, работают, работают, работают. А Антон с Арсением общаются все чаще. Шастун открывается Арсу по-новому: в нем мир глубокий до невозможности, он, оказывается, очень сомневающийся человек, который отмерит пятьдесят раз и один неуверенно отрежет. Антон открытый, яркий, он лучик солнышка, освещающий дорогу. Арсений Шаста оберегает, поддерживает, помогает, даже если сложно самому. Когда он видит Антона в отчаянии после второго отказа, у Арсения сжимается сердце. —Арс, у нас нихера не получается, — Антон тонкими пальцами берет сигарету и поджигает кончик.- Второй отказ. Три месяца прошло — мы вообще не двигаемся. Стас говорит, что снимем третий мотор, но смысл? Если у нас не выходит то, в чем мы уверены на все сто, то как вообще жить? Арсений на отчаявшегося Антона смотрит, и внутри что-то холодеет. Больно сердце сжимается в груди, и Арсений не знает что делать. — Тох, а давай попробуем? Просто попробуем. Кто нам мешает пробовать? Ведь если стоять так на месте и думать постоянно, что ничего не получится, то оно и не получится. А если идти, через трудности, но идти? Мы ведь всегда рядом, мы все за одно. Арс сжимает кулак в знак поддержки, а Антон поднимает глаза. Смотрит своим каре-зеленым взглядом, все таким же живым и ярким, и Арсений себе обещает, что этот мальчик должен добиться всего, его захочет. И он ему в этом поможет. Арсений едет домой к беременной жене, а перед глазами все еще взгляд Антона. Они снимают третий мотор, Арсений все больше смеется даже над глупыми шутками Антона, и вновь бесконечное волнение и ожидание. — Пилот почти одобрен, готовимся к съёмкам финального пилота и, в итоге, целого сезона, — радует их Стас. Антон светится ярче всех, а Арсений рад, что парень наконец-то улыбается также ярко, как в начале. Им предстоит большая работа, они чуть меняют некоторые форматы, снимают финальный пилот, дожидаются одобрения и готовятся к съёмкам первого сезона. Паша слишком любит ставить их в неудобное положение в «Меняй», но Арсений не сопротивляется ровно до того момента, как «скальпель становится продолжением руки». Так нежно, трепетно, кончиками пальцев по чужой руке совсем аккуратно, едва касаясь, от чего мурашки по коже. Арсений на площадке шутит: посылает воздушные поцелуи, затрагивает тему неоднократно, потому что зал от этого сыпется. Да и ему не впервые в свой адрес такое слышать. А вот Антон, настоящий воронежской пацан с левого берега, смеется слегка смущённо, остерегаясь такой темы. После трех дней съёмок Арсений едет домой, а в голове смех Шастуна. А дома ждут Алена и совсем маленькая дочка. Первый сезон заходит на «ура», они начинают почти следом готовиться ко второму, в котором все куда непонятнее, чем раньше. Над Арсением и Антоном подшучивают даже Димка с Сережей, что уж говорить о Пашке. Только Стас от подобных шуток строжится. Быстрорастущий фан-клуб шоу видит какую-то искру между ними двумя, и по интернету теперь разлетаются не только хештеги #импровизация и #шоуимпровизация, но и #артон. Как на подобное реагировать, никто не знает. Арсений за собой замечает что-то странное: его к парню тянет больше, чем должно. Он боится. Боится остывших чувств в браке, боится странное влечение, боится страха этого всего. С женой разводится, но на работе дела идут в гору. Начинаются съёмки второго сезона. В первый же день после моторов, Антон хватает руку Арсения и ведёт в какую-то подсобку. Попов держит себя в руках, идет вслед и совершенно не понимает, что происходит. Антон встаёт напротив Арсения и спрашивает прямо: — Что между нами происходит? Арсений в ступоре. Голос будто пропадает, и Арс еле выдавливает из себя семь букв: — Я не знаю. Голубой взгляд встречается с каре-зеленым, и оба пропадают. Арсению страшно. Антону тоже. — Давай обсудим это после съёмок? Арсений хочет уйти и уже направляется к двери, как вдруг Антон хватает его за руку, как за спасательную соломинку. — Я не понимаю, Арс. Арсению физически больно видеть боящегося Антона. Прости, прости, прости, я сам боюсь и ничего не понимаю… Антон отпускает его руку, и Арсу становится холодно. Они расходятся в тишине, не попрощавшись. По общей договорённости они встречаются у Арсения в квартире на следующий день после съемок. На улице уже темно, когда в дверь звонят. Арсений открывает дверь, и на порог заходит Антон. Они оба идут на кухню в неловком молчании, которое втаптывает в пол, засовывая под плинтус. — Что происходит между нами? — Антон первый подаёт голос. — Я ведь не один это замечаю. И не только фан-клуб. Ты ведь… тоже?.. Арсений слышит надежду в его голосе. Надежду, что не он не понимает. Я тоже, Антон, я тоже. — Я тоже. Антон опирается поясницей на столешницу и стоит, опустив глаза в пол. Арсений встаёт напротив него и заглядывает в глаза, находящиеся чуть выше себя. Непривычно. — Я чувствую что-то, но, хуй знает, что это. У меня такого, — Антон выделяет это слово, — никогда не было. Повисает тишина. Тихо, но совсем не пусто, тепло, нежно. Антон касается руки Арсения. У обоих по коже табун мурашек, сердце стучит через раз. Арсения тянет, он медленно придвигается и даже привстает на носочки. На губах уже ощущается чужое-родное дыхание, и почти следом — слегка шершавые губы. Странно, неизведано, нежно, ласково, мягко. Арсений теперь не боится. Антон тоже. Они отрываются друг от друга, смотрят, хлопая глазами, и в следующую секунду вновь сливаются воедино. Теперь более страстно, настойчиво, но все так же хрупко, хрустально, почти невесомо. Их обоих тянет, трясёт от притяжения друг к другу, и оба голову теряют. Первый раз получается слегка скомканным, но от этого не менее приятным. Возбуждение дурманит их головы, и воздух вокруг становится тяжёлым, дурным, жарким. Страх от того, что что-то может пойти не так, время от времени отрезвляет и не позволяет действовать распалисто. Оба крайне аккуратны друг с другом, словно с хрустальными вазами. И поцелуи в промежутках такие чувственные, сладкие, желанные, легкие. И движение от страсти и чувств такие же. На утро Арсений думает, что это сладкий сон. Но нет, это Антон рядом и приятная тяжесть во всем теле. Сейчас он наконец знает. *** Арсений встаёт наутро с тяжёлой головой и идет на кухню. Начинает готовить завтрак и чувствует чужие руки на своей талии. Саша прижимается сзади, одетая в его рубашку, как в самых слащавых фильмах. Арсений завтракает с девушкой, провожает ее до такси и садится за стол. «Привет, Шаст Мне тяжело. Хватит. День 1459. Твой Арс» Складывает листок втрое и кладёт в ящик стола. Пора на съёмки.