Шпионские игры

      — О! Ты уже проснулась?       Гермиона не верит своим глазам. Ошарашенно таращится на этого невозможного человека с открытым ртом и не может вымолвить ни слова. Она даже не знает, с чего ей следует начать.       «Он сумасшедший! — бьёт набатом мысль. — Он просто сумасшедший!»       На часах без пятнадцати пять. За окном едва начало светать. Она стоит здесь, сонная, растрёпанная после недолгого сна, и едва может разлепить веки. Щурясь, смотрит в сияющее лучезарной радостью лицо чёртового Сириуса и морщится.       Блэка, кажется, ничто в происходящем не смущает. Ни её явное, практически материальное недовольство, коим пропитан весь вид девушки. Ни её импровизированная пижама из одних только трусиков и удлинённой футболки. Ни слишком раннее для визитов время. Неприлично раннее! Её саму тем более ничто не способно сейчас смутить. Только глухое раздражение закипает где-то внутри.       — Я всё устроил! — улыбается он и будто бы ждёт похвалы.       «Что устроил? Кому? Зачем?» — сонный мозг не способен на мыслительные операции. Вчера она выпила хорошую дозу снотворного перед сном и как-то не рассчитывала на столь ранний подъем. Сегодняшний день – именно тот, когда части проекта будут презентоваться Малфою. Однако само это мероприятие должно состояться в два часа дня, никак не раньше. Так что Гермиона готовилась хорошенько отоспаться перед таким серьёзным делом.       Пару дней назад она пожаловалась Гарри и Сириусу, что не знает, как незаметно проникнуть в филиал «A», на что Сириус ответил ей не беспокоиться. «У меня есть план», — заверил он. «Не беспокоиться» очень подходило её внутреннему мироустройству, и она с удовольствием вняла этому совету, не подозревая о последствиях. И, как результат, теперь она вынуждена, собравшись впопыхах, тащиться куда-то за этим двинутым Блэком.       — Сейчас заедем по дороге за Реджи, а то ему податься некуда, и в путь! — небрежно поясняет он, но понятнее почему-то не становится.       — За кем? — переспрашивает Гермиона, мозг которой, наконец, начинает работать.       — Ну, за Регулусом…       — Ты сейчас случайно не про сына Рабастана Лестрейнджа? — припоминает она, где встречала похожее имя, удивляется совпадению и как-то даже умудряется взбодриться.       Сириус цокает и сквозь зубы выдаёт:       — Про него самого… Приехали.       Машина останавливается у небольшого частного домика. В салон на задние сидения лихо влетает чья-то тень и, стоит двери захлопнуться, резко восклицает:       — Гони!       Сириус выворачивает руль и вжимает педаль газа, быстро набирая скорость и оставляя тот домик далеко позади. А Гермиона чувствует себя героиней какого-то нелепого и до безобразия пафосного боевика. Она заглядывает назад и видит щуплого мальчишку лет семнадцати с озорной улыбкой и бескрайним восторгом в глазах.       — Всегда мечтал так сделать! — восхищённо шепчет он, как бы поясняя своё поведение. А затем, словно опомнившись, принимает более сдержанный вид и спокойно представляется, — Регулус Лестрейндж. А Вы, наверное, Гермиона? Ой, то есть мисс Грейнджер, — сразу же поправляется он и очаровательно хлопает пушистыми ресницами.       Она что-то утвердительно мычит в ответ, а сама вглядывается изящные черты лица и красивые серые глаза, которые слишком похожи на… Гермиона резко переводит взор на Блэка и возвращается к Регулусу. Ну точно! Один в один! Придя к несложному выводу, она смущённо тушуется и отворачивается к окну, уставившись куда-то вдаль.       Поездка не длится долго. Сириус останавливает машину и уверенно идёт к какому-то дому, Регулус маленькими, но быстрыми шагами сопровождает его, Гермиона уныло плетётся следом.       — Ну и где мы? — угрюмо интересуется она.       Блэк жестом показывает ей молчать и шепчет:       — Поговорим в доме. Ещё бы открыть замок… — с этой фразой он достаёт из кармана нечто, напоминающее отмычку. — Придётся вспоминать навыки бурной молодости…       — У меня есть ключи, — так же тихо, но при том совершенно не в силах скрыть задор от этой авантюры, произносит Регулус. Кажется, он получает ни с чем не сравнимое удовольствие от ситуации.       Оказавшись внутри, уже проникшаяся атмосферой творящегося безобразия Гермиона вновь пытается вызнать:       — Может, вы всё-таки поясните, в чей дом мы вломились?       — Дом Беллатрисы, — как бы между делом отвечает Сириус, а сам тем временем уверенным шагом направляется вглубь жилища.       — Ты серьёзно? Только не говори, что…       — Как скажешь, не буду, — примирительно соглашается он и даже слегка приподнимает руки, словно сдаётся.       — Сириус! — восклицает она и бежит в комнату, за дверью которой тот только что скрылся. Регулус откровенно веселится, но за ними не идёт.       Гермиона застаёт Блэка за рытьём в чужом гардеробе, но сил удивляться чему-либо у неё уже нет.       Девушка рассматривает семейные фотографии четы Лестрейнджей. Беллатриса действительно очень яркая и красивая. С пристрастием к эксцентричным нарядами и громоздким украшениям. Чем-то неуловимо похожа на Гермиону. И если раньше ещё оставалась надежда, что всё не так, как могло показаться, то теперь… в общем, картинка сложилась.       Когда Блэк выныривает из шкафа со словами «На вот, примерь», Гермиона уже со всем примирилась.       — Слушай, меня терзают смутные сомнения насчёт всего этого… Ты уверен, что Беллатриса не хватится вещей? Что она не придёт на работу в одежде совершенно другого цвета или фасона? Что мы вообще с ней не столкнёмся где-нибудь в коридорах? А то вот будет конфуз!       — О, — тянет он, — за это не волнуйся. Она вообще не придёт сегодня на работу.       Судя по тому, что в дом они вломились явно без разрешения хозяев, стоит сразу отмести мысль, будто Сириус смог как-то договориться с сестрой.       — И как ты это устроил?       — Хороший вопрос, рад, что ты спросила, — воодушевлённо говорит он, будто ждал этого. — На самом деле это очень забавная история. Начну, пожалуй, издалека… — Гермиона тем временем активно пытается разобраться в хитросплетениях ткани наряда, прислушиваясь к его словам. — Когда-то давно Рабастан был до невозможного очаровательно-наивным юношей…       — Рабастан? — переспрашивает Гермиона, не понимая, при чём здесь он.       — Ты одевайся-одевайся, не тормози.       — Да я пытаюсь, — с отчаянием произносит Гермиона, вновь просовывая руки куда-то не туда. Всё же одеяние жуть какое странное.       — Так вот… Ему было едва ли больше, чем Реджи сейчас, когда Родольфус представлял семье свою невесту. Ну и Рабастан влюбился в красавицу Беллу без памяти. Таскался за ней хвостом, стихи писал, Беллатриса показывала их сёстрам и смеялась – парочку из них мне пересказала Нарцисса. Потом, правда, повзрослел, поумнел, стал серьёзней и циничней, ввязался в незаконный бизнес. Словом, сейчас едва ли позволит кому-либо потешаться над собой. От пылкой юношеской любви не осталось ни следа, а вот желание трахнуть жену старшего брата сохранилось.       «Как грязно!» — с брезгливым восторгом усмехается в душе Гермиона. К этому моменту она, наконец, влезла в странное платье и уставилась на своё отражение в большом зеркале, придирчиво осматривая себя. Сириус услужливо подаёт ей огромные неправильной формы серьги и несколько нитей бус.       — Эм… ты уверен, что нужно так много? — сомневается она, морщась от обилия украшений.       — Беллатриса иногда действительно перебарщивает со всем этим. Зато так на твоё лицо меньше внимания будут обращать, — Блэк привередливо расправляет складки на ткани. — Всё же формы у моей дражайшей сестрицы попышнее будут, — цокает он и ловит возмущённый взгляд Гермионы. — Ну да и так сойдёт. Это платье отлично скрывает фигуру, так что тебе нечего бояться, — незлобно смеётся он.       «С кем я связалась?» — стенает в душе девушка.       — Так и что там с Рабастаном? Я как-то не особо понимаю, к чему вся эта история.       — А, да всё в принципе просто с Рабастаном. Родольфус отправился в командировку, а его братец исполнил давнее желание. Точнее, всё ещё исполняет.       — То есть всё это просто совпадение? — удивляется Гермиона и чувствует разочарование.       — Да нет, почему сразу совпадение? Мне стоило больших трудов придумать, как всё подстроить. На самом деле Рабастан тот ещё упрямец: он не всегда согласится на что-то, даже если ему это выгодно. К счастью, он души не чает в Реджи, а тот в свою очередь крайне недолюбливает Беллатрису: детская травма, понимаешь ли. Так что он сразу согласился обработать «папашу», стоило посвятить его в курс дела.       У Гермионы голова распухла от количества непонятной информации. Словно Сириус говорит на каком-то другом языке. «Почему Регулус вообще знает, что я под видом Беллатрисы собираюсь совершить преступление?» — мысленно недоумевает она, а затем задаёт этот вопрос вслух.       — Да не волнуйся ты так, Реджи – парень надёжный, лишнего болтать не станет. И смотри, как он всё аккуратно провернул: идея с Беллатрисой его была. Ключи у неё стащить, опять же, не забыл…       — Кстати… мм… Сириус, я тут спросить хотела… — говорит она, выпутываясь из неудобного платья.       — Спрашивай, не стесняйся.       — А Регулус, он случайно не твой…       — А, ты заметила? — подхватывает он с явным довольством в голосе, подтверждая её самые дикие мысли. — Правда похож?       Гермиона молча кивает и вновь с головой бросается в битву с платьем, пытаясь его с себя стащить.       — А как так вышло, что он – Лестрейндж? — не прекращая борьбы, говорит она.       Сириус мрачнеет на глазах и как-то тяжко вздыхает:       — Я до сих пор виню себя за это, но даже сейчас понимаю, что иначе поступить я бы всё равно не смог. Понимаешь, наша мать была достаточно сложным человеком… причём с годами всё становилось только хуже. С рождением Реджи совсем помешалась: давила на него со всех сторон, меня-то воспитывать было уже поздно, — надломлено-печально усмехается он. — А как только я в Россию умчался… ну, знаешь…       Гермиона знает. Знает эту историю слишком хорошо для какой-то там посторонней.       — В общем, Реджи не выдержал – сбежал из дома и влип в какую-то мутную историю: сам он не рассказывал подробностей, а я, признаться честно, всё боялся спросить. Ему каким-то чудом удалось попасться на глаза Рабастану, а тот и пожалел ребёнка – к себе взял. Забавно, что Реджи так и не признался в том, что он Блэк – Лестрейндж до сих пор считает, что подобрал какого-то мальчишку с улицы. Беллатриса тоже не признала в нём двоюродного брата, а тот не спешил показать своего знакомства садистке-кузине.       «Двоюродный брат? Кузина?» — ошалело проносятся вопросы в голове Гермионы.       — А разве Регулус не… — начинает девушка, а потом накатывает осознание, как по-дурацки она ошиблась, посчитав того сыном Сириуса. — Нет, ничего, — нервно посмеивается над собственной глупостью. — Так значит, никто не знает?       — Только Гарри. Ну и теперь ещё ты, — отвечает он. — Ай, давай помогу, а то ты ещё час провозиться с этим платьем, а у нас время поджимает.

***

      Разговор с Блэком всколыхнул неприятные воспоминания, которые уже успели выцвести, осесть, а теперь вновь вынуждены вихрем нестись и кружиться в голове.       Десять лет назад, в ночь на Хэллоуин, Гарри и Гермиона вместе с другими одноклассниками весело проводили время… как вдруг раздался тот злополучный звонок. Гермиона даже не сразу поняла, что случилось, растерянно смотрела на стремительно бледнеющего Гарри и мучилась дурным предчувствием. А потом очень долго утешала друга, боясь оставить его одного.       Лили и Джеймс были достаточно известными и уважаемыми людьми: он – один из лучших специалистов по безопасности сетей, основатель небольшой, но очень престижной школы по информационной безопасности для подростков, а она – доктор математических наук, известный криптограф. Оба, несмотря на род деятельности, были добрыми, хорошими людьми. Кому могла прийти в голову идея расправиться с ними?       Все ниточки вели в Россию. И Сириус вместе с Питером, будучи самыми преданными учениками Поттеров, отправились по следам преступников. Правда, как оказалось позднее, преданным был только Блэк. Петтигрю же, работая на убийц родителей Гарри, поехал только ради того, чтобы не дать этому неугомонному возможности докопаться до правды и отомстить. Чуть позже Питер жестоко подставил его, засадив за решетку.       Поттеры и Блэки всегда были дружны. Их дома располагались по соседству, и дети, несмотря на почти десятилетнюю разницу в возрасте, часто играли вместе. Смерть родителей уже была для Гарри потрясением, а новость о том, что его близкий друг Сириус оказался в тюрьме, совсем его подкосила. Гермионе страшно было наблюдать за ним, внутри что-то давило до тошноты, но она не знала, чем может помочь ему.       Время шло, воспоминания перестали быть такими яркими. Но Гермиона и по сей день опасается затрагивать эту тему в разговорах с другом.

***

      Небрежно упаковав платье и кучу побрякушек в пакет, они готовы покинуть дом Лестрейнджей.       — Так, нам нужна ещё её карточка, — неожиданно, но очень кстати вспоминает Гермиона, проникшись азартом: подумаешь, одной краденой вещью больше.       Сириус утвердительно кивает и шарится по сумкам, коих в комнате не меньше дюжины. Гермиона присоединяется к нему в поисках и, наконец, находит.       — Ну, всё, здесь нам делать больше нечего, — говорит Сириус, а затем повышает голос, — Регулус! Заканчивай, мы уходим.       Из соседней комнаты доносится утвердительный неразборчивый крик. Минуты через две Регулус появляется в прихожей до неприличия довольный.       — Закончил свои шалости? — по-доброму усмехается Сириус и треплет брата по голове.       — Ага, теперь она нескоро расшифрует свои файлы, — спокойно проговаривает тот, а глаза лукавые-лукавые.

***

      Вокруг витает сладковатый запах косметики, Гермиона продавливает под собой мягкий пуф, Сириус удобно сидит в кресле чуть поодаль и потягивает горячий крепкий кофе, а Регулус и вовсе прячется где-то на кухне. Хозяйка дома – она же бойкая племянница Блэка, яркая и живая, с модной стрижкой кислотно-розовых волос и не по-утреннему броским макияжем – Нимфадора едва ли не вприпрыжку убежала в другую комнату за всем необходимым, пообещав скоро вернуться.       Сюда они завалились сразу из дома Лестрейнджей, продолжив странный утренний марафон. Удивительно, но сама мисс Тонкс к этому времени уже проснулась, а потому радушно приняла нежданных гостей. Усмешка у неё оказалась точь-в-точь как у Сириуса. И когда тот попросил превратить Гермиону в подобие Беллатрисы, она не стала задавать глупых вопросов, а только заливисто рассмеялась. Гермиона вскользь отметила, что Нимфадора тоже не особо в восторге от своей тётки.       Гермиона долго не выдерживает повисшего молчания и заводит разговор, который постепенно сводится к осторожным расспросам о той истории с тюрьмой. Девушка не помнит точного названия: то ли то был Азкабан, то ли Абакан, знает лишь, что это где-то в России.       Сириус отвечает спокойно, без какой-либо неохоты в голосе, словно и не с ним такое приключилось. Размеренно рассказывает о том, как крыса Петтигрю его предал, подставив и сдав властям. Как тяжко было первое время на зоне, пока не подвернулась возможность взломать местную сеть, подчистить некоторые данные в базе, вытащить планы помещений. Как бежали потом с сокамерниками, выходцами из какой-то местной мафии – Сириус к тому моменту хорошо если понимал хотя бы треть их слов, но они всё равно умудрились договориться.       А дальше ему пришлось начинать дело по новой, с самого начала: ниточки, тянувшиеся к убийцам Поттеров оборвались, следы замелись. К счастью, он уже обзавёлся связями в преступном мире и спустя три года поисков добрался до группировки «Колдовстворец», уничтожив её, свершив, наконец, свою месть. И с болезненной пустотой в душе облегчённо выдохнул.       Сложнее всего было вернуться на родину. Однако жизнь свела его с Долоховым, которому тоже требовалось залечь на дно и скрыться в какой-нибудь другой стране. Желательно в Великобритании, где у Антонина друзья. Договорившись о сотрудничестве – Сириус тогда уже на русском языком чесал как на родном английском, – они ловко пересекли границу. И после семи лет скитаний на чужбине, Блэк, наконец, оказался дома.       Родные стены встретили глухой пустотой и толстыми слоями пыли. Тогда-то Сириус и узнал, что брат пропал без вести, отец скончался от болезни, а мать – некогда стойкая и хладнокровная миссис Блэк – не выдержала всей навалившейся боли от потери обоих сыновей и мужа. Сгорела за месяц, оставив после себя лишь величественный портрет с холодной усмешкой на прекрасном ещё молодом лице в гостиной. Сириус бросился искать брата и, конечно же, нашёл. У Лестренджей. Под самым носом чёртовой Беллы. Слепой дуры Беллы.       Гермиона слушает внимательно, не перебивая. Но внутри ощущает зябкий, пробирающий до костей холод. И уже жалеет, что завела этот разговор. Блэк замечает её состояние и отшучивается, резко меняя тему. Сам понимает, что рассказал слишком много подробностей. Чрезмерно много для очаровательной девушки, только-только начавшей полноценно жить.       Когда Нимфадора возвращается, они уже вовсю беседуют о какой-то чепухе, и она живо присоединяется к ним. Берёт в руки кисти различных размеров и принимается за работу.       Через час Гермиона не узнаёт себя. Смотрит в зеркало, вертится, подставляет лицо под разные источники света и шокировано выражает своё удивление. Не стесняется в выражениях, используя не самую приличную лексику.       Платье Беллатрисы ужасно колется и натирает нежную кожу. На жалобы Гермионы Нимфадора предлагает надеть что-нибудь под странное одеяние и долго, придирчиво роется в своём гардеробе. А потом выносит на всеобщее обозрение красную тряпочку, явно по ошибке называемую платьем. Ткань, конечно, очень приятная на ощупь, но… было бы её немного больше…       Гермиона прикрывает глаза, берёт паузу на пару минут. «Мне надо свыкнуться», — поясняет она, и Нимфадора понимающе хихикает. А затем, плюнув на правила приличия, которые она не особо-то по жизни и соблюдает, влезает в мягкий трикотаж, едва прикрывающий задницу. Вертится у зеркала и неодобрительно качает головой. Простояв так некоторое время и вдоволь налюбовавшись, она надевает свой боевой костюм. Чёрное одеяние Беллатрисы полностью скрывает алую ткань, но при этом уже не доставляет прежнего дискомфорта.       — По-моему, неплохо вышло, — удовлетворённо произносит Нимфадора и предвкушающе улыбается.       Блэк утвердительно кивает, полностью разделяя мнение племянницы.       — Буду ждать от вас всех подробностей. И только попробуйте не рассказать!       А затем они идут на кухню, где вовсю хозяйничает Регулус, готовя завтрак. За столом сидит очаровательный ребёнок лет пяти с красивыми карими глазами. Они настолько светлые, что на свету кажутся почти жёлтыми. Словно маленький волчонок. Такие глаза могли бы выглядеть жутко, если бы не украшали милое личико с по-детски пухлыми щёчками.       Заметив Гермиону, он вздрагивает, и лёгкая улыбка вмиг покидает его лицо. Он робко смотрит на неё с немым вопросом во взгляде. Однако стоит Сириусу зайти следом за девушкой, как мальчик подрывается с места и бежит в объятия к смеющемуся мужчине. Блэк представляет ребёнка как Тедди Тонкса, сына Нимфадоры. И Гермиона если и удивлена тому, что у мисс Тонкс есть ребёнок, то виду не подаёт.

***

      Вдох-выдох. Уверенная походка от бедра. Плечи расправлены. В ушах переливаются яркими бликами крупные серьги, а на шее позвякивают разносортные бусы. Буйные чёрные кудри парика развеваются на ветру, и едва ли их можно отличить от настоящих волос. Глаза умело подведены насыщенным чёрным, а взгляд, бросаемый из-под длинных ресниц, высокомерен и холоден. Режет не хуже ножа.       Гермионе даже начинает это нравиться. Адреналин бурлит в крови, по всему телу разливается яростный восторг, а губы, смело окрашенные тёмно-сливовым цветом, не могут не растянуться в нахальной улыбке. Ей хочется остановиться и глупо смеяться в небо.       Она твёрдо проходит мимо поста охраны, небрежно проводя идентификационной карточкой, будто каждый день так делает. Звонко отстукивая каблучками с металлическими набойками по плитке пола, она направляется к лифтам и в ожидании позволяет себе немного перевести дух.       Руки под невесомой материей платья мелко дрожат, ладони вспотели, но почему-то ей всё ещё весело, как будто всё это происходит не на самом деле, а в какой-то забавной симуляции. Словно причудливый сон, в котором она может позволить себе поступать, как вздумается.       Двери лифта открываются и два сотрудника выходят из кабины, резко меняясь в лице, кивая Гермионе с тихим обращением «Миссис Лестрейндж», и, вжимая головы в плечи, уставившись куда-то в пол, буквально убегают быстрым шагом подальше от неё. Девушка усмехается и жмёт на кнопку лифта.       Найти нужное помещение по описанию Драко совсем не сложно. Электронный замок легко открывается карточкой Беллатрисы. В помещении длинный стол в окружении удобных кресел и никаких элементов декора, в которых можно было бы спрятать приобретённое у Рона устройство. Зато ножки стола, как подмечает Гермиона, имеют небольшие съёмные элементы. И это кажется очень удобным, подходящим. Только вот приходится с головой залезть под стол, проползти немного вглубь и аккуратно поковыряться пилочкой, которую девушка осмотрительно захватила с собой.       За этим занятием она краем уха улавливает тихий писк открывшегося электронного замка. Кровь буквально застывает, руки холодеют, и пилочка едва ли не выскальзывает из задеревеневших пальцев.       Гермиона замирает, стараясь не издать ни звука. Прислушивается. Различает шаги двух человек: у одного они лёгкие и немного быстрые, другой же идёт степенно, размеренно и вальяжно. Первый останавливается где-то в углу недалеко от входа и не движется дальше. А вот второй…       Гермиона напрягает слух, хотя и так всё ясно слышит, и отсчитывает гулкие удары сердца. Удар. Он делает плавный шаг к столу. Ещё удар и ещё. И вот он плавно огибает стол, заходя с той стороны, с которой она залезала. С очередным ударом сердца чёрные ботинки, наконец, останавливаются. Близко-близко. Прямо рядом с ней. Безумные эйфория и веселье окончательно схлынули, не оставив ни следа. Девушка с ужасом смотрит в сторону подошедшего. Ей хочется кричать и плакать, биться в истерике, а ещё грязно материться, когда она понимает, что причудливого фасона платье немного выглядывает из-под стола.       — Здесь нас никто не услышит, — раздаётся глубокий мужской голос от человека, оставшегося на входе. В ответ на это заявление над головой Гермионы звучит насмешливое фырканье.       И в памяти пёстрым калейдоскопом проносится разговор с Блэком: «Если тебя всё же поймают, скажи «Лимонный шербет» кому-либо из отдела защиты», — «Это что-то типа пароля? — не могла не посмеяться она тогда над столь абсурдной фразой в духе её любимого ректора. — Если скажу, меня отпустят?» — «Скорее, — в тон ей отвечал Сириус, причудливо изогнув бровь, — смерть твоя будет менее болезненной». Сейчас же глупая фраза не кажется такой смешной. Гермиона мысленно твердит, как молитву: «Лимонный шербет, лимонный шербет, лимонный шербет… только бы пронесло».       — Говори уже, что ты там хотел сказать, — вновь доносится от двери с явственно проскальзывающими нетерпением и зарождающимся раздражением.       — Мм… — глубокомысленно тянет его собеседник, будто бы раздумывая, стоит ли сдавать девушку или проще оставить всё, как есть.       — Антонин! Я выкроил для тебя время, между прочим, хватит тянуть!       Антонин? Уж не Долохов ли? «Нет-нет-нет», — пытается унять она своё не вовремя пробудившееся любопытство. «Я здесь не за этим!» — взывает она к остаткам разума. Но и сама прекрасно понимает, что тщетно.       — Передай брату, что товар будет на месте, — наконец, выдаёт тот.       Чувствуется, что Антонин хочет сказать нечто другое: эта фраза слишком размыта. Присутствие посторонней явно сдерживает его – оно и понятно. Непонятно почему он её всё ещё не выдал.       — И это всё? — недоумевает второй мужчина, а в ответ получает утвердительное мычание. — Ради этого ты меня сюда вытащил? Долохов, мать твою, я сегодня работой загружен под завязку! У меня сдача проекта через неделю, и сейчас последний шанс внести финальные правки!       Ну точно, Долохов! Гермиона прислушивается к сбивчивым от неконтролируемой ярости шагам второго мужчины, который, по её предложению, является Малфоем, и к размеренным, уверенным шагам Антонина. Дождавшись, когда они покинут помещение, Гермиона шумно выдыхает и утирает со лба пот, а затем нервно хихикает, зажав рукой рот, чтобы откровенно не рассмеяться.       Закладное устройство установлено и аккуратно спрятано. Здесь ей делать больше нечего. Она гордо и величественно, без спешки идёт по коридорам, чеканя шаги, в душе обливаясь слезами от желания сорваться с места и бежать.

***

      Машина стоит на парковке недалеко от здания филиала «A», как раз в диапазоне испускаемого сигнала. Гермиона влетает внутрь, буквально срывает с себя платье, с глухим треском разрывая ткань в нескольких местах, быстро смывает с лица всю косметику специальным составом и, скинув с головы парик, выпускает каштановые кудри на свободу. А затем надевает наушники, настраивает приёмник на нужную частоту, следуя инструкции Рона, и вслушивается в тишину. До начала совещания ещё час. Гермиона откидывается на спинку сидения и, наконец, позволяет себе расслабиться. Нервное напряжение сменяется невыносимой усталостью, да к тому же сказывается откровенный недосып.       Прикрыв глаза, она едва ли не проваливается в дрёму. Вот только тихий писк рывком возвращает её в угрюмую реальность.       Громкий хлопок двери. Неторопливые шаги и слишком знакомый голос:       — Ну, видишь, ничего не поменялось. Всё как было на своих местах, так и осталось, — Драко явно пытается говорить расслаблено-насмешливо, но лёгкая нервозность всё же слышится в его интонациях.       «Только не это!» — Гермиона уже понимает, к чему всё идёт.       — Да, ты прав, — это звучит не особо уверенно. — И всё же я понятия не имею, чего чокнутой Лестрейндж здесь понадобилось. А если что-то не так пойдёт, Лорд нам головы открутит: и тебе, и мне. Так что давай ты пока всё здесь глазами внимательно осмотришь, а я за нелинейным локатором схожу.       — Ты серьёзно? Тебе не кажется, что это уже перебор? Откуда у тебя проснулась такая тяга к рабо… кхм… к выполнению чрезмерных требований безопасности? Тео, я тебя прямо не узнаю! — нервно смеётся Драко, стараясь заставить голос звучать как можно более естественно.       — Ох, мне хватило прошлого выговора от Реддла, ну, помнишь, когда…       — Помню-помню, — слишком поспешно прерывает Малфой поток информации, явно не предназначенной для ушей Грейнджер.       — Так что, ну, сам понимаешь… как-то не особо хочется искать другое место. Поэтому я лучше уж перепроверю всё, — говорит Теодор. И что-то в его тоне подсказывает, что его уже не переубедить.       — Ладно. Хорошо. Как скажешь. Я тогда осмотрюсь здесь, — Драко остаётся лишь смиренно принять поражение. Он и так сделал всё, что мог.       — Вот и отлично, я быстро.       — Аа… — несколько рассеянно тянет тот. — Можешь не торопиться…       Дверь с шумом закрывается.       — Эм, я надеюсь, ты это слышала, Грейнджер, — произносит Малфой в пустоту с какой-то грустной безнадёжностью.       Гермиона с обречённым истошным стоном зарывается пальцами в волосы, а затем хватается за телефон. Со скоростью, близкой к космической, она строчит сообщение Малфою, описывая точное расположение закладного устройства – пусть лучше тот уничтожит следы. И матерится сквозь зубы.       — Как некрасиво, когда столь очаровательная девушка так сквернословит! — внезапно доносится ироничный голос с задних сидений.       Гермиона замирает. Недоверчиво оборачивается и с суеверным ужасом смотрит на улыбающегося Долохова. Тот приветливо кивает. А его улыбка слишком напоминает оскал.