Мне кажется, ты мне нравишься.

Армин Арлерт провел ночь в бессоннице. Тени в комнате казались гуще обычного, вязкими и нежелательными. Парень лежал на спине, уткнувшись в потолок, сон упорно обходил его стороной уже третий час. Каждое закрытие век мгновенно проецировало на внутренний экран ее лицо. Сжатые губы, немного обветренные и с каплями застывшей крови под ними, от того что часто их кусает. Холодные, словно сталь глаза, каждый раз будто прожигающие его полностью.  Завтра. Завтра снова начинается осень. Начало нескончаемых пар, тусовок у Пик Фингер, и встреч с ней. С Энни. После того разговора на тусовке у Райнера, они почему-то не пересекались. Целый месяц Армин провел в раздумьях. Это удручало его, ведь он так и не смог рассказать о главном: о чувствах к этой удивительной девушке. Они обсудили каждую свою травму, ночные кошмары и страх будущего, но он так и не осмелился заикнуться о своих чувствах к ней. Несмотря на это, был и положительный момент с их разговора: она снова восстановила свою фейковую страницу, с которой они время от времени переписывались. Диалоги складывались странные, иногда она спрашивала его о таблетках от простуды, какие лучше купить. Он понял что Энни стала чаще заболевать. Или же Арлерт отправлял ей фотографии природы — неделю назад они с Эреном и Микасой ходили в поход. Только втроем, как в детстве. Ни один их разговор так и не привел к разговору о чувствах, скорее это была отдушина, для поддержания хоть малейшего контакта друг с другом. Он перевернулся на бок, лицом к окну. Сжал веки, пытаясь прогнать ее образ из головы, и, наконец, уснуть. Но вместо этого всплыло другое воспоминание о ней. Тот поцелуй, в квартире девушки, так долго не давал ему покоя, и совсем не уходил из памяти.  Парень ворочался, простыни спутались, обвивая ноги, ощущались то слишком горячими, то ледяными. Интересно, как живется Бертольду после его признания, и попытки поцеловать Энни, которая так грубо ее пресекла? Гувер тоже перестал ходить на какие-либо общие тусовки, и ходили слухи, что он хотел перевестись в другое учебное заведение, потому что здесь его держала только Леонхарт.  Что же Армин скажет ей завтра? Поздоровается? Промолчит, сделав вид, что не заметил ее? Он уже мысленно представлял их встречу: неловкую тишину, тяжелые взгляды, скользящие мимо.  Завтра. Ему нужно смотреть ей в глаза, говорить спокойно, и существовать в одном пространстве с девушкой, даже от мысли о которой, по телу пробегает жар. Долгие ночные часы тянулись, наполненные тревожным ожиданием завтрашнего утра, когда ему предстояло встретиться с Энни Леонхарт. Сон так и не пришел.  В итоге за полтора часа до будильника Армин решил все же встать с кровати. Принять прохладный душ, выпить кофе. Не так давно, Микаса сделала ему замечательный подарок — кофе-машину. Девушка давно замечала, что Арлерт сам не свой в последнее время, и в надежде немного его обрадовать, приобрела ее, ведь парень постоянно откладывал эту покупку на потом. Сделав себе кофе, парень вышел на балкон, где у него стоял небольшой круглый столик, и мягкое кресло — по вечерам он очень любил тут читать, или же выполнять различные задания к парам.  Пришло время выходить. Армину уже жутко хотелось спать, после бессонной ночи, и он решил не заморачиваться с одеждой. Выбор пал на черные, немного широкие джинсы, серый свитер, и кожаный оверсайз бомбер коричневого цвета. Максимально просто, но более менее приемлемо для первого учебного дня в году.  С музыкой в наушниках он даже не понял, как быстро дошел до университета. Теперь, стоя у шкафчика с вещами, он механически перекладывал тетрадки, стараясь не нервничать. Но все равно чувствовал себя так, будто его выставили на всеобщее обозрение с табличкой «Я влюбился в Энни Леонхарт и теперь боюсь даже заговорить с ней». Каждый смех в коридоре заставлял вздрагивать, с мыслью, что это Хитч, а значит, и Энни идет рядом. Каждый звук похожих шагов заставлял сердце бешено колотиться. Он искал ее взглядом, одновременно отчаянно надеясь ее не увидеть. И все же не выдержав, написал сообщение в общую беседу с Эреном и Микасой.  Армин: ребят, я на месте, вы скоро? Микаса: Армин, сначала Эрен проспал, а сейчас мы только выехали. И, судя по пробкам, будет хорошо, если успеем хотя бы ко второй паре.  Он уже начинал печатать ответное сообщение, но в моменте телефон чуть не выпал из рук. И вот она. Появилась из толпы у дальнего конца коридора, невозмутимая, как всегда. Черные брюки с белой рубашкой сидели на ней безупречно, на плече висело черное зип-худи, и серый рюкзак, с которым она ходила весь прошлый год. Светлые волосы были собраны в обычный для нее небрежный пучок. Она шла, уткнувшись взглядом в пол, явно стараясь быть невидимой. Но Армин видел. Видел, как ее плечи были чуть более напряжены, чем обычно, как пальцы сжимали лямку рюкзака, до белизны костяшек. Видимо, она тоже провела беспокойную ночь.  Их взгляды встретились на долю секунды, когда она проходила мимо своего шкафчика, рядом с его. Словно электрический разряд пробежал по спине Армина, когда его взгляд встретился с взглядом ледяных голубых глаз. В них словно мелькнуло что то неуловимое. Паника? Смущение? И тут же было надежно скрыто под привычной ледяной маской.  Она резко повернулась, щелкнула замком, достала нужную тетрадь и быстро пошла прочь, не сказав ни слова. Просто молчаливое игнорирование, которое резало острее чем слова. Армин прислонился лбом к холодному металлу шкафчика. «Худший вариант развития событий» — пронеслось в его голове.  Она решила его игнорировать. Делать вид, что его даже нет здесь. Пустота. Его сердце болезненно сжалось. Неужели, этот разговор она считает ошибкой? И тот поцелуй у нее дома? Она не соврала, что просто действие жаропонижающего дало в голову? Неужели он все неправильно понял? Все эти дни скрытого напряжения в ожидании встречи с ней, редкие, едва уловимые улыбки, когда они виделись в коридорах университета еще в прошлом учебном году, которые она прятала быстрее, чем он успевал их заметить…  Первая пара была у Леви. На этот раз он сидел позади нее, она через два ряда вперед. Армин ловил каждое ее движение краем глаза. Отвечала на каждый вопрос Аккермана безупречно, хоть и было видно, что не из своего желания. Судя по всему, Леви затаил обиду за ее прогулы последние две учебные недели, и решил отыграться сейчас. Еще он замечал, что она ни разу не посмотрела в его сторону, хотя раньше он мог уловить ее взгляд, как ее рука с ручкой иногда замирала над тетрадью с конспектами, будто мысли уносились куда-то далеко. Как она чуть сжала губы, когда учитель упомянул тему «неразделенной любви», в качестве разборного примера.  Каждое ее движение, каждый жест без жеста ощущался Армином как маленький укол. Он пытался сосредоточиться на лекции, но слова преподавателя расплывались в кашу. Его собственные мысли кружились вокруг одного: «Что она чувствует? Почему молчит?» В перерыве между парами, парень стал свидетелем короткого разговора Леонхарт с Райнером у автомата с напитками. Райнер что-то громко рассказывал про их родной город, размахивая руками, Энни же потягивала сок из пакета, слушая его с каменным лицом. Но когда Браун резко хлопнул ее по плечу, со словами:  — Ты в последнее время чересчур тихая! Неужели влюбилась? — Армин увидел, как ее пальцы сжали пакет так, что сок брызнул через соломинку на рубашку Райнера. Она резко отстранилась. — Ага, в тебя, придурок. — Прозвучало слишком язвительно. Конечно, ее собеседник вряд ли это заметил, но от Арлерта это не утаилось. Было в этой фразе что-то… сдавленное. Значит, ей не все равно на него? Парень почувствовал странное облегчение: она была не в себе, значит, ее чувства можно всколыхнуть. Но эта легкость тут же сменилась тревогой. Ели она так реагирует на глупую шутку Райнера, что же будет, когда они все таки заговорят?  Так и прошла первая учебная неделя. Полное игнорирование Энни, пронзающий холод. Может, нужно забыть о попытках заговорить, и отпустить эту малейшую надежду на то, что у них что-то сложится? Все же Армин собрал всю свою храбрость и решил поймать ее в «курилке», на излюбленной крыше студентов, где постоянно тусовалась Леонхарт с пачкой ментоловых сигарет. Да, она все же была там. Он подошел медленно, наблюдая за прекрасной девушкой, смотрящей на небо, и потягивающей уже наверное вторую сигарету подряд.  — Энни? — его голос прозвучал тише, чем он сам ожидал.  Она вздрогнула, почти невидимо, но Армин заметил. Подняла на него глаза, эмоции в них Армин не мог прочитать, смесь паники и недовольства, мол, зачем явился?  — Что? — односложно, без враждебности. Просто… пустота. Хуже быть не может.  — Можно? — указал пальцем на пачку сигарет, она пожала плечами, мол, делай что хочешь, и ей все равно. И парень закурил.  Тишина между ними повисла густая, неловкая, наполненная всей недосказанностью за последнее время.  — Энни, я хотел поговорить… — Не о чем говорить, Арлерт. — Она резко подняла голову, ее глаза сверкнули. Отчеканила каждое слово, но с небольшой дрожью в голосе. — Забудь. Это ошибка. Огромная, глупая ошибка. Слова обожгли его, как удар хлыста. «Ошибка». Она произнесла это так легко, будто ставя точку. На этот раз, последнюю.  — Ты действительно так думаешь?  — Ты что-то себе напридумывал, Армин. — Она отрезала, туша сигарету, и будто собираясь уходить. — Я не знаю, о чем ты хочешь говорить. Ты переступил черту. Я переступила черту. Забудь и не усложняй.  Она развернулась и пошла прочь, оставляя парня стоять с сигаретой, и комом боли и гнева в горле. Он смотрел ей вслед, обдумывая каждую сказанную ей фразу.  И все же, не решился остановить девушку, когда та уже спускалась с крыши. Тем самым, ставя точку и для себя. Даже не догадываясь, что после этого разговора, Леонхарт ожидал очередной срыв дома, утешения в компании Хитч и бутылки вина или чего покрепче.