Прости меня моя любовь

5. Затишье. Ненадолго отношения налаживаются. У жертвы появляется надежда, что насилье осталось в прошлом…

Арс отпустит себе грехи лишь через месяц, после его длительного и очень затянувшегося отпуска. его возвращению был рад даже Поз, с которым они за все время обменялись лишь парой сообщений, но Дима беспокоился о друге, он ведь не перестал им быть. Попов понимал что ему пора двигаться вперед, когда дочь в слезах позвонила ему с требованием приехать, ведь она скучает, ведь он не приезжал к ней так давно, а ведь раньше был рядом как минимум каждые выходные. Он понял, что должен жить как и прежде как минимум ради дочери. которая и так страдает из-за нехватки отца рядом. Мама Арсения даже намекает на то ни вернутся ли сыну в семью, но Попов отрицательно качает головой.

На выжженном поле уже ничего не зацветет

В его душе дыра, глубокая и вечно ноющая, которая особенно сильно кровоточит, когда он в Москве. Здесь все о ней. Здесь все о них. Здесь все о счастье, которое он упустил. Яркий теплый закат ласкал кожу Ветровой сидящей на берегу укутавшись в теплый плед. Ароматный мятный чай расслаблял уставшее тело. — Какой срок? — Неожиданный вопрос заставил Сашу поежиться. Дима застал ее врасплох и она не понимала как он догадался. Позовы всем составом прилетели к Ветровой в испанию еще пару дней назад. Прошел месяц с того момента как они виделись в последний раз. — А как ты …? — Саша сильнее кутается в плед, словно пытаясь скрыться от мира. Ее рассекретили и он явно не хотела этого, хоть и Димке она доверяла всецело. Она хотела оставить эту маленькую тайну для себя и тем более она не хотела, что бы Поз ненароком рассказал все Арсу. — Я какой никакой врач и первые признаки беременности разузнать могу. — Дима отпивает немного вина из высокого бокала и тепло улыбается Ветровой, которая все еще растерянно рассматривала спокойное лицо Поза. За спиной послышался громкий смех и топот маленьких ножек. Малыш Тео заскакивает к Саше на руки, сильно прижимаясь к девушке, словно чувствует зародившиеся в ней материнские инстинкты. — Даже Тео чувствует. — Позов аккуратно гладит сына по темным волосам. На самом деле еще вчера вечером Дима случайно увидел выпавший из шкафа снимок УЗИ на котором несложно было разузнать новую жизнь. — Ты же понимаешь, что… Ар, — Ветрова запинается, словно от нехватки воздуха, —..., что ему не нужно знать. — Она все еще не может позволить себе произнести его имя, все еще теряется при каждой мысли о нем, которая она всячески гонит из головы. Ей тяжело без него и все так же невыносимо больно от мысли, что он снова будет рядом. Саша, кажется, позволила себе простить его. Пару раз по памяти набирала его номер, хотела позвонить, но не смогла. Пару раз сверяла графики в документах и почти покупала билеты в Питер, но так ни разу и не доехала дальше аэропорта. — Если тебе интересно мое мнение, то он обязан знать. Я бы хотел знать, что у меня будет ребенок от девушки, которую я люблю. — Позов пристально изучает каждую реакцию подруги. — Как бы сильно я его не осуждал за все, что произошло. Но я не могу отрицать тот факт, что ему без тебя пиздецки сложно и он вправду любит тебя, слишком сильно. — Димка тонкий психолог и какой никакой авторитет для Саши. Чаше всего именно к нему она приходила за советом и сейчас Диме, самое время, воспользоваться своим влиянием на нее. — Каким бы Арс не был ебланом, но он хороший отец и ваш ребенок должен знать, что он у него есть, есть семья и даже маленькая сестренка. — Дима смотрел только на Сашу, которая нежно обнимала его сына и в нем зародилось четкое ощущение, что Ветрова будет прекрасной матерью. — Дим, я понимаю, но… Я не хочу, чтобы он появился в моей жизни, я пока не готова… Я боюсь. — Саша озвучивает самую тревожную мысль в своей голове. Она Арса действительно боялась, его несдержанный характер мог разрушить всю жизнь, ее жизнь и маленького ангела, которого им подарила судьба. — Он был бы счастлив. Он должен знать, Саш. Подумай над этим. Может это станет отличным поводом для него измениться, стать лучше…

Два месяца спустя

На улице влажно от утреннего летнего дождя, на дворе конец августа и в Барселоне сейчас по-особенному хорошо. Саша переехала в новую квартиру около знаменитого Дома Мила, которая удивляет туристов своей чудаковатой архитектурой, еще два месяца назад. Ветрова стала чувствовать себя спокойно и все тревоги будто куда-то улетучились когда к ней наконец то пришло осознание, что ждет ее в будущем. В последние два месяца Саша крепко спала и даже почти не плакала, хоть и гормоны брали свое. После переезда она перестала видеть Лео каждую ночь и кажется даже больше не вспоминала о нем с болью, лишь с теплом и любовь, ушедшей и оставившей лишь воспоминание о себе. Все ее мысли были заняты Арсением и мыслями, что же делать дальше… Готова ли она? — Здравствуй! — Саша ясно видит стоящего перед ней Арсения. Влажная футболка слегка прилипала к накачанному, мощному торсу мужчины. Тёмного волоса слегка взъерошены и глаза такие голубые-голубые, пронзительно, но так тепло, рассматривали Ветрову стоящую в полном шоке перед ни. Бумажный пакет с ярко зелеными яблоками падает на пол и девушка немного дрожит от испуга и шока. Арсений последний человек в мире, которого она была готова увидеть на пороге своей квартиры. «Только не сейчас», судорожно стучала мысль в ее голове. — Что? Что ты здесь делаешь? — Ветрова заикается, а Арса выглядит на удивление спокойно и даже легонько улыбается, пока собирает упавшие на пол яблоки. Он молчит, ведь слов ему подобрать сложно, хоть и весь полет он продумывал, что же скажет, как только увидеть Сашу. Попов внимательно изучает девушку, запоминая каждую ее черту, каждый взмах ресниц и переливы в радужках ее глаз. Он невыносимо скучал по ней и вся эта боль расставания ярко горела в его глазах.

Арсений не переживет если снова причинит ей боль.

— Войдешь? — Робко спрашивает Саша. Ей впускать Арса в свою жизнь снова было страшно, но что-то внутри ее таки подталкивает сделать этот шаг. Попов легонько кивает и подхватывает стоящий на полу небольшой рюкзак, с которым он обычно путешествует на гастролях. Саша улавливает аромат его парфюма, когда он проходит рядом и все внутри приятно ноет от желания утонуть в нем снова. В квартире свежо и пахнет лимонами, которые утром Саша поедала вместо завтрака, без них она в последнее время жить не могла ни дня. Большие окна в пол позволяли все наполнять теплым светом и воздухом. — У тебя здесь очень уютно. — Наконец-то говорит Арсений. Ему плохо удается формулировать свои мысли и каждая фраза дается с большим трудом. Он молчит гораздо дольше обычного и это заставляет все тело Саши напрягаться от давящей тишины из-за неловких пауз. — Я еще не все обустроила, хоть и переехала два месяца назад. — Саша суетилась, стараясь поправить каждую деталь, которая по ее мнению стояла неправильно. Руки дрожали, когда она в четвертый раз переставляла вазу с цветами на одно и то же место. — Может ты голоден или хочешь кофе? — От кофе я не откажусь. — Арс присаживается на высокий барный стул, внимательно изучая как Ветрова шустро управляется на кухне, роняя все по несколько раз. Это было вполне в ее стиле. Попов улыбается, ведь скучал по ней такой домашней и немного неуклюжей, с растрепанными волосами и пахнущей ванилью, которая всегда входила в состав всех ее духов. — Черт, — тихо ругается Саша, но Арс слышит и тут же подходит к девушке, которая обожглась об раскаленную бронзовую турку. Она сотни раз заваривала в ней кофе, которое пить ей на отрез нельзя, но без терпкого аромата по утрам она не просыпалась по этому, заваривала маленькую чашечку каждый день. — Иди сюда. — Арс перехватывает ее руку и включает кран в холодный режим, тут же подносит ее ладонь к воде. Заботливо поглаживая прохладную ладонь Саши. Он на критически близком расстоянии и дышать становиться невозможно тяжело, ведь все тело так и тянется обнять девушку, прижать к своей груди и никогда больше не отпускать. Саша оборачивается, одернув руку от воды, и ей так хочется скрыться от яркого взгляда мужчины, но Арс не позволяет. Он не дает ей проходу, поставив руки по обе стороны от девушки. Они молчат, но слова здесь действительно лишние, только один их взгляд друг на друга стоит тысячи и тысячи сказанных слов, которые все равно будут меркнуть. Теплая ладонь Арсения забирается под край белой льняной рубашки и касается мягкой словно бархат кожи Саши, которая тут же покрывается мурашками, он главная причина ее безумия, каждой яркой реакции ее тела. Ветрова тут же наполняет легкие воздухом до основания и замирает так словно она на краю с пропастью и любое неверное движение заставить ее упасть. Саша закрывает глаза и лишь одна мысль, что сейчас они дышать одним воздухом с Поповым заставляет сердце пропускать удары. Арсений по-хозяйски гладит оголенный участок кожи девушки, он имеет право и Саша не сопротивляется, словно сразу понимает, для чего он это делает. «Он все знает», тут же эхом звучит в голове у девушки. — Тебе Поз рассказал? — Тихо спрашивает Саша, когда она увидела Арса на пороге своей квартиры она сразу поняла, что никто кроме Димы не мог рассказать ему. Она подозревала, что рано или поздно тайное станет явным. Арсений ставит две белых кружки на небольшой столик в гостиной, пока Саша кутается в белый плед, стараясь не повредить руку, на которой красовался болезненный, ожог. Ее все еще немного трусило от понимания, что Попов находиться с ней в одной квартире. — Долго ты хотела скрывать? — Арсу больно от осознания, что он о беременности Саши мог вообще не узнать никогда, стоило бы только девушке захотеть этого. А мысли о то, что бы оставить это тайной навсегда посещали девушку слишком часто. — Саша, ты же понимаешь, что это было бы ужасно сразу по отношению к двум любящим тебя людям. По отношению к малышу и … и ко мне. — Арсений почти не дышал, пропуская то вдохи, то выдохи. — Если бы Дима не проболтался ты вообще что собиралась делать? Как и в прошлый раз — убить? Арс срывается на крик, хоть и не должен это делать. Он бьет по-больному и выводит на провокацию, неосознанно, глупо так по-детски. У Попова перед глазами горит запись в дневнике, который просила прочесть Ветрова еще два месяца назад. Он обещал себе быть мягче, но снова не сдерживается, снова все рушит. Арсений пугал ее и этот испуг ее глазах, который он увидел как только немного утихли эмоции, заставлял его ненавидеть себя с новой силой

Запись в дневнике

14.06.2020

«Мой психиатр сказал, что если мне сложно говорить, то стоит начать писать. Писать детально начиная с дня точки не возврата, когда моя жизнь разделилась надвое. Тебя нет ровно два месяца и я только научилась дышать без тебя. Я очень скучаю Лео. Твоя сестра уже дважды спасла меня от моих попыток быть рядом с тобой. Я знаю ты бы отругал меня, осудил, накричал за мою такую слабость, но без тебя мне невыносимо. Пойми это. Я виню себя, за то что случилось. Если бы я не сказала тебе о ребенке, ты бы не напился не сел бы за руль, хоть ты и был самым трезвым из ребят, но это не спасло тебя. Я виновата в этом, виновата в смерти тебя и еще двух твоих друзей. Я виновата в смерти нашего ребенка, я сама это сделала, не спросив тебя. Мои руки по локоть в крови…» — Боже, Санечка, что же ты пережила. — Арсу читать дальше невыносимо. Все тело покрывается мурашками от каждой буквы аккуратно выведенной на слегка пожелтевшей бумаге, с разводами словно от слез, которыми была пропитана все небольшая, но толстая книжечка. Мужчина и представить боится каково это потерять ребенка, каково это, чтобы его Кьяра взяла и исчезла. Он бы никогда не справился с такой утратой. Он быт никогда не допустил… Для него и при разводе был большой страх, что Альона на зло ему запретит видеть дочь, но бывшая супруга была милосердна и даже с изначальных двух дней в неделю дала мужчине возможность видеть дочь, когда ему угодно. Без голубоглазой девчушки ему этот свет не мил. Попов тянется за пачкой сигарет, припрятанной на черный день в томике чехова, где их прятала от него Саша. Он еще тогда, когда они были с Позом в ее квартире забрал ее себе. Словно с ней старался унести всю боль, что она глушила никотином, когда его не было рядом. Он курит долго и затяжки делает короткие ведь он отвык за месяц, что провел с Кьярой, по большей части, от гари смертельных палочек в руках. Попов ловит себя на мысли, что паша был прав он совершенно не знает Сашу. А она видимо оказалась актрисой куда лучше, чем сам Попов с дипломом из театрального. Ему больно, но не больнее, чем от подробностей, которые он узнает об дорогому сердцу человеке. »… Я все еще не могу смотреть твоей матери в глаза и я так и не смогла сказать ей о малыше, хотя я думаю, что ей уже донесли об этом. Слухи в Барселоне разносятся быстро. Она не звонила мне ни разу, только Катарина все еще приезжает и кажется ни капли не винит меня, хоть и я и вижу всю боль в ее глазах. Мне невыносимо противно от себя самой. Прошлый месяц я провела в клинике, ведь ненароком сказала Катарине, что вижу тебя. А я ведь видела, ты был со мной, такой реальный, такой родной. И знаешь, я соврала врачам, когда делал вид, что мне легче. Ни один их препарат не помог, я все еще чувствую твои прикосновения и даже сейчас, когда пишу уже которую страницу в этом проклятом дневнике, где все начиналось так хорошо. Я ведь знала, что сказать, чтобы меня выпустили из психушки. Но я в порядке и минимальная терапия помогает мне окончательно не сойти с ума. Я хотела умереть, но теперь та боль, которая тянет в сырую землю, к тебе, приглушена и я даже любуюсь закатами из нашего окна. Они мне так напоминают тебя. Все еще не хватает духу признаться себе в том, что тебя больше нет, я чувствую твои прикосновения. Я вижу тебя и даже сейчас, ты рядом мой дорогой.» Арс громко захлопывает дневник и снова курит до самого фильтра ядовитую сигарету. В голове все перемешалось и образ девушки в его голове, с яркой улыбкой и такими немного наивными спутанными мыслями, исчезает. Саша для него теперь совершенно друга и он наконец-то понимает… Почему она такая…. Почему он всегда видел в ней столько боли. Ему все сильнее хочется обнять ее. Все сильнее хочется узнать ее и еще раз окунутся в ее теплый взгляд, попросить прощения, замолить грехи, стоя перед ней на коленях. Он ее не заслужил. Она не заслужила всю жестокость этого мира.

Барселона.

— Прости, я не должен был. — Арс одергивает сам себя за слова. Проклинает за собственную резкость. Саша молчит. Испуга больше нет. Ее пустой взгляд, убивает Арсения медленно и мучительно. Он разрушается перед ней. Ему хочется кричать от отчаяния и собственной слабости. — Были причины, Арс. — Холодно произносит Ветрова, поднимаясь с дивана она становиться прямо напротив Попова, который также почти не моргал и кажется почти не дышал. Саша ели справляется с комом в горле, делает все лишь бы не быть снова слабой, лишь бы он никогда больше не увидел ее слез. — Сейчас тоже есть причины. Наш ребенок чуть не умер. Снова. — Голос дрогнул и Арсу ничего не нужно, чтобы распознать всю ту хрупкость в ней, которая она так усердно прячет. — Что? — Арс заикается, до него словно доходит все, что произошло за все то время, что они были вместе и были так далеко. Саша поднимает глаза на Попова, который и вздоха делать не готов. Скупая мужская слеза летит вниз пачкая белую футболку. Ему хотелось исчезнуть. — Узнали слишком поздно. Операция. Перелет. Все это навредило и была угроза, но сейчас все в порядке, кажется … — Саше захотелось прикоснуться к нему. Теплые подушечки пальцев смахивают мужские слезы и рука сама задерживается на щетинистой щеке. Еще немного и Арс замурлычет словно кот, растворяясь в чувствах, в нежности, в любви, такой отчаянной и сильной, до боли между ребрами. — Я так виноват. — Попов дрожит и сил посмотреть на Ветрову нет сил и он даже не открывает глаза. Она ему нужна, ведь она одна из причин, что держит его на земле обеими ногами. Она новый смысл его жизни, который он на мгновение утратил, когда ушел в ту проклятую ночь. — Я так виноват… — Все хорошо, Арс. Все вправду хорошо. — Саша сама тянет его в объятья и он не противиться, ныряет в ее тепло, заполняя легкие родным ароматом ее кожи и все такого же аромата от шампуня. Сейчас Арсению казалось, что Саша дает ему шанс. Шанс исправить все или потерять ее на век.

Она словно его якорь не дающий окончательно сойти с ума.

— Когда ты уезжаешь? — Теплый морской бриз окутывает Сашу и Арса идущих по набережной. В руках ароматный кофе, который Сашу радовал только запахом, ведь врачи запретили любой кофеинов, а Арсу он помогал быть бодрее, ведь тяжелый график и перелеты сильно давили на него в последнее время. Ему хочется запечатлеть каждую секунду рядом с ней на камеру и просматривать, когда ему будет тоскливо. Хочется остаться навек здесь или сбежать, но только рядом с ней, держа ее вечно холодные пальцы в своих руках. Тонуть в ней, не боясь захлебнутся от чувств, что с новой силой зарождались в нем. Ему хочется забыть все прошлое и начать жизнь с Саше с чистого листа. — Завтра, около четырёх нужно быть в аэропорту. — Арсу тяжело лишь от мысли, что завтра ему нужно снова покинуть Ветрову. Он по девушке невыносимо скучал и те месяцы их разлуки он истосковался до боли между ребер, что мешала спокойно жить. Плохо спал и мало ел, о чем говорят мешки под глазами и впалые щеки. Саша заметила вселенскую тоску в его прекрасных глазах еще когда увидела его на пороге своей квартиры. Сердце больно защемило сразу, ведь она его совсем не разлюбила, а даже, кажется, полюбила еще сильнее.

Ведь потеряв начинаешь ценить по-настоящему.

— Саша, я не прошу тебя простить меня, ведь знаю, что это слишком серьезная просьба и я не имею на нее права. — Арс снова ловит Сашу в свои объятья, заставляя, отвлечься от всего мира и быть лишь только с ним в плену его небесных глаз. Большие ладони поглаживали девичьи предплечья так трепетно и нежно. — Просто позволь мне быть рядом с тобой, быть рядом с вами. — Теплая ладонь опять скользит под край рубашки Ветровой и мягко поглаживая бархатистую кожу на слегка круглом животике.

Уму не постижимо как в такой хрупко девушке помещается весь мир, весь, чертов, смысл жизни Арсений.

— Арс, я не хочу торопиться. — Ветрова немного отстраняется. Ей в его власти находиться больно, ведь она может сдать оборону без боя и снова оказаться слабой. Снова страдать без него или с ним. — Однажды мы уже поспешили и второй раз это будет глупо. А мы ведь не глупцы, Арсений?! — Надежда это самая тяжелая ноша, но я хочу надеяться. — Мягкие подушечки пальцев коснулись прохладной щеки Саши и снова вернула ее взгляд на мужчину. Ее трясет от притяжения к нему от дикого желания снова доверься и утонуть к чертям собачьим в нем. Умереть из-за него нестрашно было, но сейчас она не могла, ведь теперь она, не одна.

В ней сейчас причины биться сразу трем сердцам. Ее израненному и давно разбитому. Сердцу Арсения, который все еще разрывается от всех совершенным им ошибкам. И маленькому, ели бьющемуся, сердцу, живому доказательству их с Арсом любви.

Аэропорт был заполнен людьми. Шум слегка раздражал Арсения, ведь всю ночь он не мог уснуть. Саша подарила ему надежду которая светлым огоньком билась в его груди заставляя мозг проецировать все новые и новые сценарии их жизни, дурманя голову мечтами. Все чего он хотел — не облажаться снова. Саша не обещала, что приедет его провожать, но Арс, не шел в зал ожидания, словно надеясь до последнего увидеть ее среди вошедших в аэропорт людей. В кармане лежал купленные на имя Ветровой билет в Москву, который он оплатил перед своей поездкой, в надежде, что девушка улетит с ним, но этому увы сбыться не суждено. Здесь Арс больше надежд не питал. Попову страшно хочется покурить, с последних пор лишь это его успокаивает, и немного расслабиться, но интуиция заставляет ждать Сашу у входа до последнего и в этот раз она его не подводит. Из такси плавно выскальзывает Саша в легком сером платье и джинсовкой куртке, которая раньше принадлежала Арсению, но девушка стащила ее из гардероба уже давно. Она даже все еще пахла Поповым и даже, кажется, свежим воздухом у финского залива, где они так часто гуляли. Именно туда они в последний раз ездили вместе и кажется именно там были счастливы по-настоящему. Арс легонько улыбается. Его сильно радует, что Саша приехала, в его куртке, которая идет ей даже больше чем ему самому. Этот момент напоминает ему былые времена, когда Ветрова встречала его с гастролей и так тепло обнимала, так уютно и нежно как умеет только она. — Я очень надеялась, что успею. — Саша машинально тянет его на себя и мягко обнимает так как он и хотел, так как и всегда. Между ними словно не было ничего и Арс как всегда удивлялся силе характера этого маленького человека.

Я бы никогда не смог простить, а она смогла и в этот момент я полюбил ее еще больше

— Ты очень красивая, Санечка. — Арс осмеливается сказать в слух саму осторожную мысль в своей голове, хоть и сказать хотелось совсем иное, сделать хотелось совсем иное. Ветрова слушается и это было ее обычной реакцией на его комплементы. Попов снова тянется к круглому животику и мягко водит ладонью, ему мысль, что он снова станет отцом, безгранично нравилась, но было больно, что он не может быть рядом, снова. С Кьярой он успел насладиться всеми прелестями прекрасного периода и даже бессонными ночами, пока он был не на съемках. Но при этом упустил слишком много и от этого всегда было слишком больно. Первая улыбка. Первый слог. Первыш шаг. Все это лишь записи, сохранённые в его телефоне, но не в памяти и это разрывало его сердце на части, каждый раз, когда он видел небесно-голубые глаза дочурки. Сейчас он в ущерб всему ставит малышку на первое место. Она самое дорогое, для него и снова упускать из виду жизнь маленького человека, который появиться вот-вот, он не хотел, но и давить на Сашу быть с ним лишь из-за ребенка он не готов. Все слишком запуталось. Все заставляло бить Арсения в ужасной агонии от собственных ошибок. — Я хотела успеть отдать тебе это, но только ты открой его позже. Хорошо? — Саша протягивает маленький конвертик Арсению, который внимательно изучает его, но не придает особого внимания, ведь ему хотелось еще раз внимательно рассмотреть девушку. Ее каре-зеленые глаза слегка блестели из-за слез и ему так хотелось, что бы они никогда не знала бед и горя, чтобы она плакала лишь от счастья и ему удалось наконец-то стать тем кто будет защищать ее, а не тем от кого ей нужно защищаться. Он понимал, что простить и забыть все, что случилось между ними, будет сложно и больно, но Арс еще ночью поклялся сам себе, что никогда не причинит ей боли, что сделает все, что бы она и их малыш были счастливы. — Хорошо, Санечка. — Арс нежно притягивает хрупкое девичье тельце к свое груди, тяжело вздымающейся о волнения. Обьявляют срочную посадку на рейс «Барселона — Москва» и Арсу хочется пропустить его, не сесть на борт, забыть о концерте, который назначен на сегодня, забыть о всем что есть в России и остаться с Сашей в этом моменте навсегда. Рядом с ней ему так спокойно. Он наконец-то понял, что потерял и за что ему нужно бороться. Он хочет стать лучше для них.

Рядом с ней наконец-то в его душе свет побеждает тьму.

Саша не уезжает из аэропорта пока самолет Арса поднимется в небо. Ей снова стало чуть тревожнее, но немного легче, ведь внутри от его присутствия рядом все дрожало. Перебороть желание «наступить на грабли» второй раз было сложно, но в этот раз она смогла, но если он приедет снова Саша не могла обещать себе, что сдержится… Она боялась его, но она так же сильно любила его и это чувство, разрывающее ее сердце на пополам, не давало ей покоя. Арс откроет маленький конверт лишь в самолете и сердце сожмется в невероятной боли и любви. «Я хочу, чтобы ты был рядом», аккуратный почерк Саши на небольшом снимке УЗИ разорвал его на миллионы осколков. Он обрел новый смысл жизни в момент когда теплые губы оставляют влажный поцелуй на маленькой фотографии — Я буду рядом обещаю.

Прощение, идущее от сердца, превращает несчастливое прошлое в счастливое будущее