Когда сады цветут

POV Женя: Спустя четыре дня мы возвращались с каникул в школу, но если бы люди знали наперёд, что их ждёт, наверняка можно было бы избежать большинства ошибок. И если бы я знала, что поход — это лучшее, что случится со мной в одиннадцатом классе, я бы предпочла навсегда оставаться в лесу, без цивилизации и связи с кем-либо. Я, как и обещала самой себе, держалась молодцом, завязав секрет Гордеевой тугими верёвками внутри, пока Герда не рассказала мне то, что увидела своими глазами накануне. Она тысячу раз побледнела и покраснела, пока говорила мне, как трудовик мальчишек шлёпнул нашу классную руководительницу по пятой точке. Единственное классное в ней, подумала я. — Ты меня вообще слушаешь? — Да-да, — повернулась я. — И что, неужели ты ничего не скажешь? На самом деле, внутри меня взорвалось уже, как минимум, три снаряда. Я хотела было рассказать ей ту историю, невольной свидетельницей которой я стала, но заметив, как Летта вьётся рядом, я достала телефон. Меня так бомбило, что если бы не сказала, я со свистом вылетела бы сквозь эту крышу и оказалась в космосе. Словно боровшись с клавиатурой, я выбивала: «Представляешь, я видела их… Эти двое целовались! В походе. Я не сказала тебе тогда, дав себе слово молчать, но мы же друг от друга ничего не скрываем…». Я хотела что-то дополнить, но увидев свой испачканный рукав в шоколаде, машинально нажала «отправить» и жутко разозлившись на себя, побежала в туалет. В это время, Летта подбежала к Герде и умоляюще просила одолжить свой телефон на пару минут. — Мне стыдно у тебя что-то просить, но мой телефон разрядился совершенно некстати! У бабушки сегодня операция на колено, мне необходимо узнать о её состоянии… Пожалуйста! — Герда молчала несколько секунд, после чего, также молча, протянула телефон, — Спасибо! Я на две минутки… Виолетта отошла в сторону и сделав вид, что набирает номер, открыла сообщения. Прочитав входящее от «Евгеши», её глаза злорадно засветились. Поднеся телефон к уху, она что-то говорила, при этом весело жестикулируя. «Спасибо огромное, всё прошло просто супер!» — воскликнула Виолетта, вручая телефон. Выйдя из уборной, Женя заметила, как Калтыгина отходила от Герды. — Что она хотела? — сдвинула брови Женя. — Попросила телефон, чтобы позвонить бабушке, — ответила Герда. — Ну, конечно! — Женя развела руками, — А она у неё есть? — То есть, как… Она снова нас обманула? — И будь уверена, уже вынашивает идею, как бы меня подставить! — Но что она хотела найти в моём телефоне?! — То, о чём, вероятно, ты ещё не в курсе! Ты прочла, что я тебе написала? — Нет, — удивилась Герда и достала телефон, — Когда ты это написала? — Теперь всё стало ясно. Ясно, но не совсем. В руках Калтыгиной была такая бомба, она носила её каждый день, но не взрывала, будто бы дожидаясь какого-то момента. Женя ходила в школу по инерции. Она мечтала наконец уйти, убежать отсюда, не оборачиваясь. Единственным плечом, на которое она могла склонить голову, было плечо Герды. Она всегда оказывала нужную поддержку, но этого было как будто бы недостаточно. Каждый урок Паулина Алексеевна спрашивала Женю, вызывала к доске, просила разобрать предложение, проанализировать стих. Однажды, когда все были заняты списыванием конспекта, который и составила на доске Женя, она смотрела на занятую своими делами учительницу. — Паулина Алексеевна, пересадите меня, пожалуйста, — спокойно и серьёзно сказала она. Женщина подняла глаза и несколько удивилась: — По какой причине? — Вы спрашиваете лишь одну меня каждый урок, которых в день по два, которые идут ежедневно! — Возможно, я хочу, чтобы ты хорошо подготовилась к экзаменам? Ты не думала об этом? — Нет, — честно ответила Женя, — я не хочу больше ею быть. Не старайтесь больше понапрасну, ладно? Я очень устала. В этот момент прозвенел звонок на перемену и все, как сумасшедшие побежали кто куда: в столовую, в туалет, покурить, лишь Женя неторопливо собирала свои вещи, когда Паулина Алексеевна, повернувшись к книжному шкафу, оставалась на своём: «На самом деле, ты снова меня удивила. Думаю, что ещё может выдумать Женя Огнева, но если бы твои колкие фразочки были бы топливом, поезда не останавливались бы никогда! — улыбнулась она и обернулась, — Женя?» На выходе из школы ей, всё-таки, удалось поймать строптивую ученицу. — Ты ушла, не дослушав меня, но теперь, я хочу послушать тебя. — Я не хочу ни с кем разговаривать, — Женя вырвалась вперёд, но Паулина Алексеевна удержала её за руку. — Я прошу прощения, но тебе придётся. Я пытаюсь тебя понять, но ты же не хочешь говорить! Закрылась в своём панцире, думаешь, так сможешь избежать проблем? — Но мои проблемы — это только мои проблемы, разве не так? — Пока я остаюсь твоим учителем, я имею право знать, что тебя беспокоит. — Лучше не вмешивайтесь, потому как когда такое происходит — лучше не становится. Если и вправду заботитесь, а не напоказ, просто оставьте меня в покое. Я больше не хочу стоять у доски, будто в наказание за что-то такое непостижимое… Я больше не хочу быть медалисткой. Отныне это меня не волнует. Чего только не делают люди, чтобы стать тем, кем они не являются и получить то, что им совсем не принадлежит! — бросила в сердцах Женя и, не попрощавшись, пошла по пешеходному переходу.