Когда сады цветут

— Может, не надо? — Женя услышала голос Герды и, нарочно проигнорировав, опустошила бокал. — Я не делаю это кому-то назло, я делаю это, потому что я хочу. Сегодня мне очень хорошо. — Не уверена, что ты так же будешь себя чувствовать завтра. — А я не уверена, что ещё хочу в своей жизни таких людей, как вы. — Я бы хотела поговорить тет-а-тет, но, кажется, не сегодня… — с нескрываемой грустью сказала Герда. Женя хотела было что-то ответить, но отказалась от этой мысли. Вернувшись к сцене, она танцевала с бокалом и туфлями в руках. Когда ответственный за дискотеку поменял диск, Женя, как в караоке, пела песни Лободы. Устав от излишней суеты, девушка вышла в холл. — Кажется, ты хорошо отдохнула. — вдруг за спиной послышался голос Паулины Алексеевны. — Вам не кажется. — не оборачиваясь, ответила Женя и опустившись на скамейку, безуспешно натягивала сапоги. Женщина, улыбаясь, покачала головой и, опустившись на корточки, помогла надеть их правильно, отчего Женя немного опешила, но умолчала о своих эмоциях. — Где ты живёшь? — спросила Паулина Алексеевна, придерживая Женю одной рукой за руку, а другой, обхватив её за талию. — Там… — ответила Женя, показав рукой на неопределённое место. — Понятно. — усмехнувшись, ответила женщина и направлялась в сторону своего дома. — Кажется, четвёртый бокал был лишним… — призналась Женя, пройдя в гостиную. — Хорошо уже то, что ты понимаешь это, — улыбаясь, говорила Паулина Алексеевна, — я постелю тебе в комнате. — Нет, нет, нет, — отмахнулась Женя, — я больше никуда не пойду! Девушка плюхнулась на диван ничком вниз и уснула в таком положении. Вернувшаяся Паулина Алексеевна улыбалась, качая головой и опустившись в кресло, задремала. Посреди ночи позвонили в дверь. Женщина в недоумении отворила и поняла, что совершила ошибку — на пороге стоял Сухарев. Криво улыбаясь, он пытался расположить её к себе, но после того, как к нему пришло понимание, что Гордеева больше не хочет иметь с ним ничего общего, он начал насильно прижимать её к себе, прося о прощении. Сквозь сон, услышав шум и возню, Женя поднялась на ноги и, осмотревшись, схватила утюг и вышла в коридор. — Я прикончу тебя! Только появись здесь ещё раз, я превращу твою жизнь в ад! — воскликнула Женя с таким видом, что Сухарев сам отпрянул от женщины и, бросив «да вы все ненормальные!», удрал. — Как же тошнит… — бормотала Женя в лёгкой дремоте так, когда обычно температурят. — Это пройдёт. — тихо отвечала Паулина Алексеевна, подсев в изголовье. — Я никогда не буду алкоголичкой и проституткой. — подытожила Женя и, положив голову на колени женщины, уснула. — Определённо, лучший вывод. — одобрительно кивнув, улыбнулась Паулина Алексеевна и гладила её по волосам.