Май будет. Не унывай!
Олег обещал вернуться. 31 мая. В 15 часов 35 минут. Сережа, на час раньше назначенного времени, уже сидел на вокзале, пытаясь не сойти с ума от бесконечного ожидания.
Он ждал этой встречи больше полугода. С момента, когда Олегу позвонили, и вызвали на задание. Тот пытался отказать, чтобы опять не оставлять Серёжу одного, неизвестно насколько. Но на том конце провода и слышать ничего не желали. Должен быть на задании и точка. Пообещали только, что вернётся 31 мая, и то, если не возникнет проблем.
Сережа молчал часа 4. Он и слышать не хотел о каком-то там задании. В конце концов они что не могут найти людей? Учитывая, сколько молодых парней хотели построить военную карьеру, это наверняка не составило бы труда. Но нет. Им надо было обязательно взять Олега.
И вот, через 3 дня Волков уехал. Сережа смирился, и в последние дни уже не упирался, не пытался остановить его, нет. Напротив, он старался показать Олегу, что сможет. Сможет выдержать разлуку, и дождаться его. Снова.
***
Первые пару месяцев прошли вполне сносно. Хоть Разумовский и скучал, неимоверно скучал, но держался, загружая себя работой. Жил от письма до письма. А получая их, немного расслаблялся, зная, что с Олегом все в порядке.
Но под конец зимы все пошло наперекосяк. Проблем на работе наваливалось все больше, и, чтобы успевать их решать хоть как-то, Сережа стал все меньше есть, а затем и спать. Вдобавок, одиночество стало давить сильнее. Но больше всего пугало отсутствие писем. Сначала он грешил на почту, задерживает, наверное. Но писем не было вот уже месяц, и это добило окончательно. Разумовский, в те свободные минуты, что получалось выкраивать, бежал в почтовое отделение, чтобы узнать, нет ли там весточки от Олега. Ответ был один: «нет».
Сходил в часть. В ответ сказали мол, задание секретное, кому не попадя разглашать не положено. И Сережа ушел ни с чем, не зная, что и думать.
С тех пор, все оставшееся время в голове целыми сутками звучала только одна фраза:
«Лишь бы вернулся». Но время шло, а ничего не происходило. Ни вестей, ни самой пропажи. Ни-че-го.
***
И вот Сережа здесь. На вокзале. До прибытия поезда ещё около часа. Разумовский сам не знал, зачем приехал настолько рано, да только вот в квартире уже не получалось сидеть спокойно. Он долго ходил кругами по гостиной, пока вдруг не упал на диван, споткнувшись о валяющийся на полу провод. И решил, что пора выдвигаться.
По дороге до вокзала он немного успокоился, но как только оказался там, паника накатила с новой силой. Сережа пытался читать книгу, что взял с собой, только мозг не желал складывать слова в связанные предложения. Он скоро оставил эту идею, и стал просто пялиться себе под ноги.
Разумовский пришел в себя только когда расслышал повторное объявление о прибытии поезда. Первое он пропустил мимо ушей, и теперь не понимал тот ли это поезд или нет. Но, слава богам, спокойный женский голос повторил ещё раз.
Сережа мигом подорвался с лавки, при этом споткнувшись и чуть не полетев на асфальт лицом. Но устоял, и ринулся к нужной платформе. Он не знал, в каком конкретно вагоне мог быть Олег, и просто пошел вдоль поезда, надеясь заметить Волкова среди остальных. Он упорно шел вперед, сталкиваясь с людьми и даже не извиняясь. Казалось, что он не замечает никого вокруг. Дойдя до конца, при этом так и не найдя Олега, Сережа занервничал. Может он не заметил его в толпе, может тот выйдет позже? Но время шло, толпа рассасывалась, а Волкова все не было видно. Мысль пришла сама собой: он не приехал. Да и с чего бы, ведь не было ничего, ни одной весточки.
Но Сережа все же ждал. Ждал все эти месяцы, и ждал сейчас, на вокзале. Он подскакивал каждый раз, когда прибывал новый поезд с нужного направления, и проходил сквозь толпу, ища Олега.
Прошел час, два, пять и за это время он встретил 5 поездов. Но ни в одном из них не было нужного ему человека. И вот, все тот же женский голос, уже надоевший за это время, объявил о прибытии последнего поезда на сегодня.
Сережа вновь поплелся на платформу, но теперь просто стоял, рассматривая мимо проходящих людей. Они огибали его, врезались, что-то говорили, но он не замечал. Все искал одно единственное лицо.
И вот, последний поезд уехал, люди разошлись, а Сережа все так же оставался стоять посредь платформы. Не веря. Абсолютно не веря в то, что его Олег не вернулся. Он до последнего надеялся, что в отсутствии писем виновата чертова почта, она теряет их или задерживает. Но видимо все было совсем иначе.
Он шел
домой. Нет, без Олега нельзя было назвать эту квартиру домом. Теперь это просто обычная маленькая квартирка, на краю Петербурга, с осыпающейся штукатуркой и скрипучими полами. Дом был там, где был Олег. И Сережа понял, что дома у него больше нет.
Уже и не надеясь ещё когда-нибудь увидеть самого важного и родного человека в своей жизни, Сережа, зайдя в квартиру и сразу закрыв дверь, облокотился о стену и сполз вниз. В его глазах стояла пелена слез, которая в одно мгновение обернулась целым океаном. Он не пытался сдерживать надвигающуюся истерику, позволяя ей взять власть над собой. Какая уже разница, если Олега больше не будет рядом, если он больше не успокоит, обнимая и поглаживая по голове? Теперь все бессмысленно.
Через некоторое время бушевавшие эмоции уступили место абсолютной пустоте. Разумовский просто устал плакать, сжимать руки, впиваясь ногтями в ладони и пытаться понять, почему же Олег не вернулся. Он ведь обещал. А обещания для них, это не пустые слова.
Видимо, Олег затем и ушел в армию, тогда, вместо института; а сейчас на задание, чтобы больше его, такого бедового Серёжу, не терпеть. Ведь невозможно терпеть такое вечно. Все когда-нибудь заканчивается. И терпение Олега закончилось. Сережа и сам не понимал как Волков оставался рядом, всегда защищал его и помогал решать проблемы. Сам он наверняка долго бы не выдержал.
А может с Олегом случилось что-то нехорошее? Вдруг его убили на задании, вдруг взяли в плен и пытают, вдруг что-то случилось по дороге? Этих мыслей было настолько много, что они все слились в одну кашу. Сережа уже не понимал, обоснованы ли эти мысли хоть чем-то, или это опять что-то бессознательное подливает масла в огонь. В любом случае, это уже было не важно. Он просто медленно принимал тот факт, что остался один. Только теперь уже насовсем.
И тут, совершенно неожиданно, раздался звонок в дверь. Сережа проклинал того человека, что несколько минут настойчиво терроризировал кнопку звонка. Но попытки незваного гостя попасть в квартиру не прекратились. После того, как этот некто не успокоился, а начал барабанить в дверь, Сережа не выдержал. Вскочил и со всей дури пихнул дверь, собираясь указать путь этому человеку. Но открыв её, застыл как вкопанный. Он смотрел в проем, просто не веря своим глазам. «Может это галлюцинации?» — он просто не понимал, как такое может быть. Как человек, от которого ни слуху, ни духу не было полгода, сейчас просто стоит перед его дверью, как будто ничего и не случилось. Нет, всякое конечно может быть, чудо там или еще что, но в это Сережа никогда не верил, и не собирался. Он всегда доверял только тому, что видит и своему разуму. Но, видимо, вселенная решила сыграть с ним злую шутку.
— Ну прив..— Олег запнулся, и видя заплаканные глаза Сережи, да и в целом оценив его состояние, заволновался. — Сереж? Что случилось?
— Ты…как ты…когда—Разумовскому хотелось спросить обо всем и сразу, но выходили только обрывки фраз. Собравшись с мыслями, он спросил:
— Это п-правда ты?
— Я, Сереженька, конечно я.
***
Они лежали в кровати, не замечая течения времени. С момента их встречи на пороге, они не замечали вообще ничего вокруг, кроме друг друга. Ни пришедшую домой соседку, которая поинтересовалась, а что тут такое происходит, и хотела уже было вызвать полицию, но Олег вовремя спохватился и бросив этой даме, что все нормально и он приехал в гости, затащил Разумовского внутрь. Женщина вопросительно посмотрела на Сергея, ибо устрашающего вида юноше, коим ей показался Олег, верить как-то не получалось. В ответ на этот взгляд Сережа кивнул, мол да, все нормально, и был втянут Волковым в квартиру. Ни звонка волковского мобильника, который трезвонил, казалось, все то время, пока Олег, подхватив своего лисенка на руки, нес его до небольшой спальни. Достигнув места назначения, Олег усадил Разумовского на кровать, и сел рядом. Но Сережа был уже абсолютно без сил, и даже просто сидеть получалось с большим трудом. Поэтому он заполз на кровать и лег, похлопывая по месту рядом с собой, тем самым приглашая Олега к себе. Олег сопротивляться не стал, и через секунду аккуратно опустился рядом.
Сережа протянул руку в направлении Олега, желая обнять, но в последний момент осекся, и уронил ее на постель. Волков, заметив это, накрыл руку Разумовского своей, и мягко переплел их пальцы. Он нежно поглаживал Сережину холодную руку некоторое время. Когда Сережа немного успокоился, то прильнул к Олегу, желая быть как можно ближе. Волков ласково обнял его в ответ, начиная поглаживать по голове.
Сережа нарушил молчание первым. Он поинтересовался, как проходило задание. Ему хотелось прервать эту неловкую, давящую тишину. Он слушал рассказ Олега, но больше концентрировался на его руках и голосе. И не имело значения, что тот говорил, главное, что Сережа мог его слышать. Такой родной голос, немного хрипящий из-за курения.
—…Так и получилось, что пока мы эти документы разбирали, про время я совершенно забыл, а как на часы глянул, так сразу побежал на вокзал, но опоздал и поезд профукал… Рванул на автобус, уже думал уеду, но не тут-то было: оказалось, что ходит он только рано утром, часов в 7, и вечером в 8, вот и пришлось сидеть несколько часов, ждать этот автобус чертов… — Сережа понял, что Олег закончил свой рассказ, потому что тот молча смотрел на Разумовского, то ли ожидая ответа, то ли просто не мог оторвать глаз.
— А чего же ты не писал, не звонил? — решив все-таки поддержать разговор, Сережа задал первый вопрос, пришедший в голову, но тем не менее очень волнующий его разум. — Вернее, сначала писал, а потом вдруг перестал. Я очень волновался, не знал, что и думать…
— За это прости… Не звонил, потому что телефон конфисковали. У них какие-то свои заморочки, типо секретно все. Видно боялись, что могу лишнего чего кому сказать, вот и решили перестраховаться.
— Да какое право они имели?! О таком заранее нужно сообщать! — неожиданно громко воскликнул Разумовский. — Нельзя же просто оставить человека совсем без связи… вдруг там важное что, а он даже и не узнает... — он замолчал, а Олег не решался эту тишину нарушить. Через пару минут Сережа продолжил:
— Так, а с письмами что?
— А что с письмами? Я писал, каждую неделю писал. — Сережа уставился на него не верящими глазами— Да честно писал! Неужели, ни одно не дошло?
— Не дошло! С февраля ни одного письма не было. Я и на почту ходил, и в часть твою, нигде ничего не знают.
— Да как так? Не могли же они просто взять и исчезнуть. Не бывает так! Очень странно это все.
— Да уж… Мне всегда казалось, что всему можно найти разумное объяснение, но в свете последних событий, даже не знаю… Не верится, что нечто подобное происходит со мной.
— Ну, главное, что весь этот кошмар закончился. И вполне благополучно. Теперь я от тебя ни на шаг.
***
Они разговаривали еще около часа. А может и больше, кто знает. Часов поблизости не было, да и никого из них это не волновало. За это время Сережа получил ответы на все свои вопросы. Оставался один, очень важный, волнующий его уже не один год. Он долго думал нужно ли заводить разговор на эту тему, но всегда находились отговорки, и Сережа то откладывал его, то забывал, находя какие-то более важные дела. Но сейчас, он решил, что пора. Нельзя больше мучаться в неведении и надумывать себе невесть что. И спросил:
— Волч, а если честно, почему ты всегда возвращаешься? Почему терпишь мои заскоки, почему помогаешь, почему остаешься рядом? Есть на это хоть какие-то причины?
— Ну, есть одно особое обстоятельство:
Я люблю тебя.
