Рота в чешуе

Маневры шли к обеду, рота в составе трех взводов, не покладая задов, выполняла боевую задачу: «Найти и обезвредить!», а капитан Кондратьев, проклиная сотовые вышки, понатыканные, где не надо, выслушивал ругань вечно недовольной тещи. Эх, офицерское воспитание! И хотел бы послать, дак ведь — женщина! — Ника Юрьевна, я занят, у меня рота… — опять попытался он сорваться с крючка, когда теща на миг прервалась набрать воздуха. — Занят?! — взвыла та с еще большим энтузиазмом. — Мать звонит, а он занят! И тут в палатку влез коротышка Бельдыев: — Тащ киптан! Маи бийцы нашли! Тащ лейтнант вилель вам казать. Оно? С этими словами самый несуразный сержант Кондратьевской роты сунул в прореху в брезенте… яйцо. Размером с куриное, но, похоже, металлическое. — Э-э-э… — неуверенно начал Кондратьев, протянув к яйцу руку. — Чтоб ты провалился со своей ротой! Тьфу! — раздалось в трубке. И мир исчез. Когда капитан проморгался, и земля под задницей обрела устойчивость, вокруг обнаружились ненавязчивые изменения. Над головой — дубовые кроны вместо палатки, рядом — растерянные и, кажется, слегка встревоженные бойцы… хм, точнее… Богатыри? «В чешуе как жар, горя…» — само собой вспомнилось Кондратьеву, рассматривающему не по уставу сверкающие кольчуги да торчащие из-под конусообразных шлемов вихры. — Что за маскарад? — прохрипел он. — Мы где? — В манде, — буркнул кто-то с задних богатырских рядов. — Скорее в жопе, — внес поправку второй хохмач. — Отставить невнятный ненорматив! — рявкнул капитан. — Давайте по существу! Румянцев! Что за хрень? В этот момент леший дернул его глянуть вниз, и из груди вырвался хрип ужаса: он — капитан российской армии — сидел на травке… тоже весь в сверкающей броне и в бороде по самые яйца! — Кто я? — сипло простонал Кондратьев. — Товарищ капитан… Игорь Семенович, — послышался сбоку неуверенный голос старшего лейтенанта Румянцева. — Мы решили… Вы — Черномор… наверное. — Нас как раз тридцать три, — согласно кивнул черноволосый красавец с голосом лейтенанта Хасуева. Чтобы собраться с мыслями потребовалось целых две минуты. — Все тридцать три в… чешуе? — перво-наперво спросил капитан, поднимаясь на ноги. — Так точно! — с готовностью отозвался Румянцев. — Все на месте! — И то дело. Сон, ну хоть не кошмар, — Кондратьев попытался привычно поскрести подбородок, и пальцы тут же увязли в бороде: — Чтоб ее! Только утром побрился… — Эт не сон, тащ киптан! Богатыри расступились, пропуская Бельдыева. Шлем то и дело сползал ему на нос, кольчуга болталась ниже колен, а прицепленный к поясу меч угрожающе скрежетал ножнами по камушкам под ногами. — Эт, кажетси, яйцо! — Яйцо? — Кондратьев моргнул и… вспомнил: — Яйцо! Где этот вражеский объект? Бельдыев развёл руками: — В ютке, навернь. — В какой такой ютке?! — начал звереть Кондратьев. — В той, что в зайце, товарищ капитан, а заяц — в сундуке… — мрачно пояснил Румянцев, прикрыв собой сержанта от командирского негодования. — В утке, зайце и сундуке? — переспросил капитан. — И какой тупень его туда запихал? — Кащей, тащ капитан! — дружно отрапортовали бойцы. Когда имелась возможность свалить вину на другого, этим охламонам в солидарности не было равных. Не успел Кондратьев вызвериться снова, как рядом раздалось: — Бдзынь! — Ой! И по земле к его ногам подкатился отрикошетивший от чьего-то шлема… золотой фундук. Капитан поднял взгляд, уже предполагая, что именно увидит. Рыжая паршивка, сидя на ветке, целилась вторым орехом в очередную богатырскую голову. — Румянцев, у нас лук есть? — поинтересовался Кондратьев, не сводя с белки взгляда. — Есть, Игорь Семенович, — отозвался старлей. — Супер. Сними-ка вон того снайпера… Румянцев не успел и рта раскрыть, как белка очень по-человечески ойкнула и шмыгнула в листву. — Он зялятой? — поинтересовался снизу Бельдыев. — Сержант, не трогать неизвестный фундук! Фу! — быстро отреагировал Кондратьев, и удовлетворенно хмыкнул, услышав, как неугомонный Бельдыев отпрыгнул. — Так… Нам нужен переговорщик. Кто в этом групповом глюке говорит по беличьи? Богатыри молчали, как партизаны. — Я говорю, — пискнула из листвы белка. — Но ничего не скажу. Листва на миг раздвинулась, явив рыжую мордочку. Мордочка показала язык и исчезла. — Да ну нах! — дружно не поверила ушам и глазам рота. — Чего ты не скажешь, морда вредная? — поинтересовался Кондратьев, принимая правила игры. — Как Кащеево яйцо найти! — чирикнула белка. — Я не вредная! Капитану по темечку больно щелкнул еще один фундук. — З-зараза, — прошипел Кондратьев, потирая ушибленное место. — Да и не нужны нам Кащеевы яйца! — Нужны! — возразила белка. — Яйцо найдешь — домой попадешь. Но найти нелегко, яйцо далеко! За лесами, за полями, за высокими горами, на дубу высоком сук, а на том суку сундук… Ой! — Проболталась, — подытожил лейтенант Хасуев. Кондратьев хищно оскалился. — В какую сторону идти, лапушка? — Лапушка? Я — лапушка? — белка выглянула из листвы. Бойцы дружно загалдели, подтверждая командирские слова. Белка приосанилась. — Есть у бабы у Яги путеводные клубки. Коли бабке угодишь и в котел не угодишь, может быть, один получишь… — Как нам бабку отыскать? — Вон по той тропе шагать. Не сворачивать с пути, вброд речушку перейти. Там на солнечной опушке ты найдешь Яги избушку. У избы Бабы-Яги… — Две куриные ноги! — хором прогорланили бойцы, уловив ритм и общую идею. Белка надулась. — Так, рота. Слушай сюда! — рявкнул Кондратьев. — Выдвигаемся в направлении Бабы-Яги. По пути лягушек не целовать, леблядям перья не щипать. Бельдыев! Без приказа Кащея за яйца не лапать! Богатыри заржали. Кондратьев усмехнулся в бороду и повернулся к тропинке, убегающей в чащу леса. Что ж… зато здесь точно нет сотовых вышек!