Моя прекрасная няня

— Да, я ищу няню, которая сможет сидеть с моим ребенком буквально с утра до ночи. Да, я готов платить больше стандартной суммы. Нет, не нужно мне скидывать резюме на почту, я хочу сам провести собеседование с претендентами и убедиться в их компетентности. Завтра после двенадцати устроит? Отлично, подготовьте все на высшем уровне, — Юнги вскипает не на шутку, потому что вопрос с поиском няни для его крохотной дочки стоит ребром уже около месяца. Женщина средних лет, что работала здесь прежде, оказалась просто отвратительной няней: проверив однажды камеры видеонаблюдения, установленные в квартире, Мин мгновенно потерял самообладание и веру в то, что он не самый худший отец в мире — бета ударила его дочь за то, что она расплакалась. В тот день гнев альфы познали все, кто встретился ему на пути домой, а няню моментально уволили, и агентство само предложило подать на нее в суд. С того дня малышка оставалась на попечении у младшей сестры, Юнджи, но та совсем скоро возвращается в Тэгу, и наблюдать за крохой снова будет некому. Альфа сидит возле кроватки, где спит его дочурка, и наблюдает за тем, как она спокойно сопит, любовно укрытая теплым детским одеялом. Она агукает тихонько, чем смешит папочку, но глазки не открывает, наверняка видя прекрасный сон. Мин протягивает руку к ее личику и гладит чуть шершавыми подушечками пальцев мягкую щечку ребенка, восхищаясь ее здоровым розоватым оттенком. Малышка принюхивается к усыпляющему феромону отца, забавно двигая носом-кнопочкой, улыбается сквозь сон, обнажая совершенно очаровательные передние зубки, и продолжает спать. Юнги от такой картины плавится, становится мягким, словно зефирка, потому что наблюдать за своим ребенком, счастливым и защищенным от любого негативного воздействия, безмерно приятно. Мин поправляет одеяло нежно-кремового цвета с крупным рисунком медвежонка, милую подушечку, целует дочку в лоб и уходит в кабинет, чтобы разобрать оставшиеся бумаги. Разумеется, Юнги задерживается до поздней ночи и просыпается в постели совершенно разбитым и заведомо уставшим. В области висков неприятно пульсирует, а глаза все никак не хотят открываться, и только тихий плач ребенка, доносящийся из детской комнаты, заставляет альфу вскочить с кровати, о чем он тут же жалеет, потому что черные круги перед глазами никто не отменял даже в его молодом возрасте, и пойти к малышке. Юнги бережно берет ее на руки, здоровается ласково, хотя, будь перед ним кто-нибудь из подчиненных он бы уже давно наорал на него за нарушение блаженной тишины. Кроха протягивает руки к лицу папочки, смеется заливисто, подсознательно предвкушая скорый завтрак, и радуется пуще прежнего, когда ее наконец-то крепко обнимают, укладывая голову на широкое плечо. Отец кормит ее подогретой до нужной температуры смесью, придерживая бутылочку так, чтобы малышка смогла касаться ее маленькими пальчиками, изучая, и хвалит за каждый сделанный глоток. Ребенок пищит довольно, снова ластится, требуя объятий, а потом опять начинает еле слышно хныкать, когда Юнджи забирает ее из рук любимого папы. — Твое собеседование скоро начнется, собирайся, я присмотрю за ней. Да, зайка? Отпустим папочку? — ребенок затихает, переставая плакать, и заинтересованным взглядом рассматривает тетю, бегая глазками по ее лицу. Маленькое солнышко появилось в их жизни совершенно неожиданно: Мин только недавно добился повышения на работе, пахал сутками напролет, чтобы достичь большего, но его омега, решив, что пора строить полноценную семью, наделал иголкой дырок в презервативе и забеременел. Юнги злился долго, потому что все это совершенно в планы не входило, а когда наконец-то смог смириться с тем, что совсем скоро станет отцом, начались проблемы: Минхо не разговаривал с ним неделями, закатывал истерики, мол, альфа сам во всем виноват. Постоянные отеки, недомогание по утрам, сопровождающееся противной тошнотой, позже боли в пояснице и испорченное растяжками тело, — все это выбило его из колеи, ведь реальность не всегда соответствует жизни, показанной в блоге «Идеальный папочка», и, в конечном счете, сразу после родов омега бросил малыша и альфу вместе с ним. Юнги тогда плакал долго, стоя перед сестрой на коленях совершенно разбитый, и сжимал пальцами подол ее юбки. Со временем все наладилось — Мин по-прежнему много работает и уделяет ребенку мало времени, но как только появляется свободная минутка, он тут же бежит к малютке, чтобы позаботиться о ней. — Да, уже иду. Спасибо, Юнджи, я правда надеюсь, что найду сегодня подходящую няню, — альфа виновато склоняет голову, потому что понимает — у сестры не тот возраст, чтобы с ребенком сидеть почти двадцать четыре на семь. — Все получится. Люблю тебя! На собеседование Юнги опаздывает на две минуты сорок три секунды, и его это смущает — он привык приходить заранее, но очаровательная дочурка, с которой он прощался целую вечность, и заветная таблетка от боли в голове, которая все никак не хотела находиться, нарушили идеально распланированный день. Здание выглядит довольно презентабельным, несмотря на небольшие размеры, внутри чисто и уютно, все выполнено в светлых тонах. Приветливый менеджер Сокджин провожает его в небольшую комнату, где уже ожидают три претендента на роль няни, и уважительно кланяется, предлагая присесть на диван и начать собеседование. — Итак, добрый день. Меня зовут Мин Юнги, и, как вы уже, вероятно, догадались, мне нужна няня для дочки. Ей всего десять месяцев, так что мне нужен действительно ответственный человек, любящий маленьких детей. К тому же, я рано утром уезжаю и возвращаюсь лишь поздно вечером, поэтому одним из требований является полный рабочий день и возможность иногда оставаться на дополнительное время, как правило, это вторник и пятница. Разумеется, я буду доплачивать вам за каждый лишний час, проведенный в моем доме. Что-то вроде готовки и уборки от вас не требуется — исключительно присмотр за ребенком, но, если захотите перекусить, кухня и продукты в вашем распоряжении, холодильник всегда полон. Я задам каждому из вас несколько вопросов, если всех устраивают выставленные мной условия и, если вы согласны, сегодня же заключим договор, — альфа старается быть дружелюбным, но уже знает, определив по лицам сидящих перед ним омег, что получается у него довольно отвратительно. Вероятнее всего, Юнги выглядит злым и уставшим, так что, в целом, никакого особенного отношения к себе он не ждет. По итогу один из омег самостоятельно отказывается, аргументируя это тем, что у него самого есть ребенок, и ему бы хотелось проводить с ним побольше времени, так что полный день, да еще и с дополнительными часами, пусть и щедро оплачиваемыми, его не устраивает. Второй кажется уверенным в себе, но недостаточно опытным, по мнению альфы. Третий подходит идеально — утонченные черты лица, миловидная улыбка пухлых губ, по-доброму сверкающие глаза и не слишком резкий запах жженого сахара, как у предыдущего претендента — такой и скрывать не придется, его малышка любит аромат имбирного печенья. На все вопросы омега отвечает слегка робко, но в целом достаточно уверенно, чтобы не сомневаться в его теоретических знаниях. Честно признаться, все идет настолько гладко, что Юнги на пару мгновений даже становится страшно, не откажут ли ему из-за сложного графика. — Как далеко находится твой дом, Чимин? — альфа в очередной раз скользит взглядом по милому белому свитеру и вельветовым штанам кофейного оттенка и не может не отметить, что парень выглядит обворожительно. — В двух остановках, господин. Дорога в ваш район обычно не занимает у меня больше пятнадцати минут, - голос у омеги высокий, приятный, таким можно спокойно петь колыбельные и не бояться, что ребенок проснется из-за слишком низких или хриплых нот, как это было первое время у самого Мина. — Хорошо. Тебя точно устраивает график работы? Фактически, тебе придется пять дней в неделю жить у меня дома, — альфа в последний раз задает вопрос, уже держа в руках одну из копий договора, и искренне надеется, что парень согласен. — Все в порядке, у меня нет своей семьи, а учусь я на заочном. Если вы не против, я принесу пару учебников и буду заниматься, пока малышка спит, так что все в порядке. — Хорошо, если это не помешает тебе заботиться о ней как следует, можешь делать все, что пожелаешь. Тогда, господин Сокджин, полагаю, что мы можем подписывать договор, — альфа сияет, смотря на не менее довольного менеджера. Рано утром, ровно в семь тридцать, омега стоит около нужной двери, все же немного нервничая, хотя это далеко не первый ребенок, за которым ему приходится присматривать. Чимин не спросил у альфы, стоит ли ему пить подавители, чтобы малыш не привык к его запаху, и, несколько раз перечитав договор, не нашел там нужной информации. Обычно его просят исключить таблетки, мол, и для его организма вредно, и детишкам он нравится. Пак мнется на месте пару секунд, выдыхает, а потом стучится в меру громко, чтобы ненароком не помешать семейству. Юнги открывает почти моментально, словно стоял у порога и ждал ровно половины восьмого, на удивление приветливо улыбается и предлагает зайти. Квартира у него довольно просторная, но не огромная, что невероятно радует — омега порой чувствует себя некомфортно в таком большом пространстве. Ремонт в светлых тонах с упором на древесные материалы, и на нескольких полках стоят живые цветы, распространяющие приятный ненавязчивый аромат по всему помещению. Комната малышки оказывается небольшой, но очень уютной — сразу видно, что ее делали с любовью к будущему ребенку. На многочисленных полках расставлены всевозможные мягкие игрушки, в шкафчике напротив кроватки аккуратно сложены вещи, некоторые даже висят на детских вешалках, что еще больше умиляет. — Доченька, просыпайся, пора знакомиться с няней, — альфа тихо подходит к кроватке и едва ли не шепотом просит девочку открыть глазки. Чимин наблюдает за отцом пристально, мысленно ставя галочку, что он не прогадал — Мин человек поистине заботливый, просто слишком сильно устает, отсюда и такое злобное выражение лица. Ребенок несколько раз агукает, смеется громко, радостно протягивая ручки к альфе, а потом будто бы урчит от восторга, когда Юнги крепко обнимает ее, прижимая к груди. Чимин медленно подходит, чтобы не испугать ребенка, но уже понимает, что они поладят — кроха принюхивается, смотрит светло-карими глазами растерянно, пока не понимая, кто перед ней находится, а потом хватается за чужой палец, сразу пытаясь укусить. — Эй, кроха. Не нужно кусать Чимина, — Мин улыбается деснами, и Пак замечает, насколько девочка на него похожа: его форма лица, губы полные, прямые брови, аккуратный носик. Только разрез глаз немного отличается, но это придает ей лишь особого очарования. Омега берет малышку на руки, осторожно придерживая голову и крепко обхватывая второй рукой поперек тела, рассматривает ребенка, чтобы понять реакцию, но облегченно выдыхает, как только понимает, что малышка притихла и снова начала закрывать глазки, засыпая. — О, вы довольно быстро поладили, не ожидал, — даже с Юнджи дочурка не вела себя так спокойно в первые пять минут знакомства. Да что уж там, она и сейчас время от времени капризничает, не желая быть обласканной любвеобильной тетей. — Эй, Юнги, няня уже пришла? — сестра заходит в детскую и охает, отмечая, что парень — настоящий красавчик, — А, вы уже здесь, Чимин. Добро пожаловать, чувствуйте себя как дома. К сожалению, я сегодня уже покидаю этого ворчуна, — смотрит на альфу, — но надеюсь, что он не будет донимать Вас постоянными звонками с работы и расспросами, как же там его солнышко поживает, — Юнджи хохочет в голос, еле успевая прикрыть рот ладошкой, чтобы не разбудить ребенка, а потом переводит взгляд обратно на Пака, который, кажется, явно не ожидал увидеть, как щеки Мина зальет румянцем. — Все в порядке, госпожа Мин. Я хорошо позабочусь о малышке. — Нет-нет-нет, Бога ради, только не госпожа Мин. Ко мне так обычно обращаются, когда принимают за его жену, — снова смеется, зная, что они с братом в самом деле совершенно не похожи. — А вы не…? — Да нет, что ты. Я его младшая сестра. Юнджи, кстати, — девушка довольно ухмыляется, когда парень чуть склоняет голову в знак знакомства, а потом покидает комнату, не успевая собрать чемоданы, как всегда. Альфа прокашливается, пока Пак укладывает кроху в кроватку, заботливо накрывая одеялом, а потом предлагает провести небольшую экскурсию по дому и побольше рассказать о привычном распорядке ребенка. Чимин ходит с бумажным блокнотом, и Юнги действительно удивлен, потому что парню всего девятнадцать, такие обычно в телефоне все сохраняют, не тратя время на рукописные заметки. Омега кивает, иногда просит рассказать о чем-то подробнее, а потом и вовсе заваливает вопросами, которые, как ни странно, все по делу. — Мне стоит пить подавители, когда я прихожу к Суен? — Нет, все в порядке. Твой запах довольно ненавязчивый и приятный, поэтому не вижу никаких проблем. К тому же, если ты будешь хорошо справляться, я надеюсь на долговременное сотрудничество, и, если маленькая госпожа Мин привяжется к тебе, будет только лучше, — альфа усмехается, вспоминая, как крохотная девочка время от времени командует всеми, и надевает пиджак, уже стоя в прихожей. — Еще вопросы? — Нет, никаких. Не беспокойтесь, все будет хорошо! — Ладно. Тогда буду к десяти примерно. Каждые два часа присылай мне фото или видео, хочу видеть, чем занимается Суен. — Хорошо, господин. — А, и еще, Чимин. Просто Юнги, я ненамного тебя старше, так что давай без формальностей, — Мин улыбается напоследок и с отчего-то легкой душой уходит в офис, помогая наконец-то собравшейся Юнджи с чемоданами. Чимин остается в одиночестве, запирает дверь на все три замка, выключает в прихожей свет и возвращается в гостиную. В доме довольно чисто и опрятно, но, вероятнее всего, альфе было некогда всем этим заниматься, и постаралась его сестра. Мебели немного, но достаточно для того, чтобы создать уютную атмосферу. В воздухе витает лишь запах самого хозяина дома и менее ярко выраженный феромон Юнджи, значит, возможно, мужчина самостоятельно воспитывает ребенка, что заставляет улыбнуться — о крохе так хорошо заботятся, даже работая до позднего времени. Пак еще раз осматривается, берет из холодильника приглянувшееся яблоко и проходит в детскую, чтобы получше изучить гардероб крошки. Когда она проснется, нужно будет покормить ее смесью, хотя омега и является сторонником естественного вскармливания, он все понимает, потом немного поспать после завтрака и прогуляться по аллее возле дома, пока погода радует солнышком. Чимин аппетитно хрустит яблоком, проверяя, насколько девочка чувствительна к посторонним звукам, но та полностью его игнорирует — неудивительно, ее ведь только недавно незапланированно разбудили. Оказывается, что Суен — ребенок поразительно спокойный и послушный, но иногда просыпается папочкин характер, и на дне красивых карих глаз полыхают искорки. - Солнышко, я не виноват, что на улице прохладный ветер, нам нужно надеть курточку, не капризничай, - омега натягивает на ребенка стильную вещь, кажется, из какой-то новомодной детской коллекции, и улыбается про себя — ей идет персиковый цвет. Легко поднимая кроху на руки, Пак направляется к коляске и укладывает в нее девочку, расправляет капор, чтобы солнце не слепило чувствительные глаза, и идет к выходу. На улице прохладно, но приятно. Солнечные лучи согревают не скрытые под одеждой участки тела, несильный ветер колышет волосы на затылке, щекоча шею, а ненавязчивые ароматы распустившихся цветов придают весеннему деньку особенной атмосферы. Останавливаясь около лавочки в тени дерева, Чимин достает из кармана телефон с чуть треснувшим защитным стеклом, и делает несколько фото ребенка, выбирая, какую стоит отправить отцу — та, что оказывается немного смазанной из-за резкого движения маленькой ручки, кажется подходящей, потому что именно на ней Суен искристо улыбается и смотрит прямо в камеру. Как всегда, очаровательна. Ей не холодно?

Нет, все в порядке. Мы надели теплую кофточку под куртку, а на ноги вязаные носочки.

Хорошо. Если устанешь катать коляску, идите домой. Она тяжелая. Оказывается, это довольно приятно, что альфа позаботился не только о крошке-омеге, но и о Чимине. Коляска и правда тяжеловата, но не критично, они могут погулять еще немного, а потом уже отправиться домой. Юнги сидит в офисе и нервно качает ногой под столом. Иногда совещания бывают просто невыносимыми — он не может угомонить разбушевавшийся коллектив, потому что кричать не хочется, а использовать силу феромона и подавно, поэтому альфа просто роняет голову на стол, больно ударяясь лбом, чем привлекает внимание. К половине одиннадцатого рабочий день наконец-то подходит к концу, и Юнги буквально бежит к машине, чтобы поскорее вернуться домой — Суен уже давно спит, а Чимин просто сидит на диване в гостиной, смотря какую-то программу по телевизору, предусмотрительно убавив звук. Альфа действительно не собирался просматривать камеры, но, уже наученный горьким опытом, все же глянул вскользь. Омега весь день вел себя спокойно, носился с его дочуркой, как с драгоценностью, иногда напевал ей колыбельные, иногда читал какую-то книгу, принесенную с собой, несколько раз перекусил, но ничего серьезного так и не приготовил, и Мин делает в телефоне заметку позаботиться о няне лучше. Вообще-то, он не обязан ничего делать для него. По сути, Пак — обычный наемный работник, просто больше других приближен к его семье в силу специфики профессии, но отчего-то внутренний волк начинает время от времени нашептывать советы, как порадовать омегу, потому что, что уж тут скрывать, увидеть его улыбку снова однозначно хочется. Юнги тихо захлопывает за собой входную дверь, надеясь, что смог сделать это достаточно беззвучно, разувается, устало вешая пиджак на крючок при входе, и проходит на кухню, где омега хомячит орешки. На шум он поворачивается и искристо улыбается, приветствуя хозяина дома. — Это тебе. В честь первого дня работы в нашем доме, — альфа смущенно чешет затылок, когда протягивает няне небольшой букет цветов. — О, Юнги, боже, какие они красивые, — Пак вскакивает со стула, забывая о лакомстве, и несется за приятным сюрпризом, тут же опуская нос ближе к цветкам, чтобы почувствовать их аромат. — Не стоило! — Чимину редко дарят цветы. В основном, конечно, потому что он умудрился ляпнуть в компании друзей, что ему становится грустно, когда цветы засыхают и их приходится выбрасывать, но все равно обидно. — Все в порядке. Можешь доесть и отправляйся домой отдыхать, тебе нужно хорошенько выспаться.

***

Неделя проходит за неделей, и Юнги теперь полностью доверяет своей замечательной няне. Чимин работает у них уже три месяца, и за все это время умудряется полностью взять на себя обязанности по дому: он готовит альфе вкусные ужины, потому что беспокоится — Мин порядком осунулся, а собственных сил по вечерам ему хватает только на то, чтобы быстренько искупаться в душе, недолго посидеть с дочкой, всматриваясь в ее умиротворенное лицо, а потом завалиться спать; убирается в комнатах, протирая пыль на мебели, и время от времени поливает цветы на полках, чтобы не засохли. Малышка о чем-то радостно щебечет с Паком на понятном только ей языке, но омега умудряется отвечать так, что она смеется пуще прежнего, обнимая няню и поудобнее укладываясь на его груди. Юнги иногда дарит цветы, аргументируя это тем, что Чимин делает гораздо больше, чем то, что предусмотрено договором, а от дополнительной платы отказывается, поэтому, если альфа может изредка радовать его маленькими подарками, то почему бы и да. Однажды Мин просыпается посреди ночи от истошного детского крика, смотрит на часы — 4:40. Суен в соседней комнате плачет, и альфа может поклясться, что готов плакать вместе с ней. Малышка вся горит, а слезы заливают пухлые щеки. Ребенок не успокаивается никак, что бы Мин только не пробовал. В панике, не совсем отдавая отчет своим действиям, ведь настолько плохо его крохе впервые в жизни, он бросается к телефону, не выпуская девочку из рук, и набирает выученный наизусть номер няни. Чимин отвечает не сразу, только с двенадцатого гудка, голос у него, конечно же, заспанный, но заведомо тревожный. — Юнги? Что-то случилось? Почему ты мне звонишь посреди ночи? — Чимин ворочается в постели, выпутываясь из теплого одеяла, и садится на кровать, протирая ладонью глаза. — Эм, Чимин, боже, я тебя умоляю, ты можешь приехать? Суен…она…тише-тише, моя девочка…она так плачет и вся горит! — Да, хен, я скоро буду! Омега наспех одевается, на время забывая о неприятной тянущей боли в животе, что недвусмысленно намекает на скорую течку, вызывает такси и спускается вниз, в последний момент вспоминая о необходимости замкнуть входную дверь. Дороги сейчас совершенно пустые, поэтому доезжает до места назначения он буквально за пять минут, поднимается на лифте в уже хорошо знакомую квартиру и привычно тихо стучится. Мин открывает сразу. Его волосы все еще взъерошены после сна, а глаза растерянно бегают по сторонам, словно он не знает, за что схватиться. Юнги обнимает ребенка так крепко, что Чимин с первого раза даже не может забрать девочку из цепкой хватки. Он осматривает малышку, меряет температуру и выносит вердикт, что все в порядке, просто зубки режутся болезненно. Альфа смотрит на него тупо, словно диагноз был очевиден, а потом обессиленно усаживается на диван, прикрывая ладонями лицо, и едва ли не скулит от собственной беспомощности. Омега укладывает Суен спать, мажет ей десны специальной мазью и убаюкивает. Когда он возвращается в гостиную, находит Юнги сидящим все в той же позе, не сдвинувшимся с места ни на сантиметр. Чимин присаживается рядом, заботливо гладя по спине, и неожиданно для обоих укладывает голову на чужое плечо. — Все хорошо, Юнги, ты просто беспокоился за свою дочь. Все нормально, ты молодец, — Пак гладит черные мягкие волосы, расчесывая их пальчиками, массирует кожу головы, успокаивая альфу, а сам не замечает, как начинает активнее принюхиваться, полностью поглощенный чужим, насыщенным от волнения запахом. У Юнги феромон стойкий, шлейфовый. Альфа пахнет горьким шоколадом, который так нравится Чимину, и тот не может удержаться и не коснуться чужой шеи более настойчиво. Мин на это лишь удивленно вскидывает взгляд, только сейчас замечая усилившийся омежий запах, и, все еще потрясенный всем происходящим, целует чужие пухлые губы, чуть израненные от частых покусываний. Они такие мягкие и податливые, что Мин не может остановиться — он нежно ласкает их своими, сминает осторожно, словно на пробу, опускает крупную горячую ладонь на чужое колено и смотрит на реакцию: омега сидит перед ним такой раскрасневшийся и смущенный, он глаза прикрывает от удовольствия, когда его гладят за ушком и снова притягивают ближе. Альфа чуть слышно рычит, подхватывает хрупкое тело на руки, чувствуя, что аромат снова усиливается, и, замечая небольшое влажное пятно на коже дивана, ухмыляется, неся в спальню еще одно свое сокровище. Чимин не сопротивляется совсем, но и ни о чем не просит, просто целует в ответ, прикусывая чужие губы, а потом зализывая образующиеся ранки, скулит еле слышно, когда альфа придавливает его к матрацу своим крепким телом. Юнги позволяет тереться ему о свое бедро, и Пак готов с ума сойти от того, насколько это горячо. Чужие руки гладят его талию через футболку, приятно щекочут в районе ребер и снова целуют: сухими губами, тягуче медленно. Мин стонет, когда ручки омеги опускаются к его домашним штанам, развязывают шнурок на поясе и проскальзывают под одежду, оглаживая орган. Альфа толкается в чужой кулак, не забывая оставлять поцелуи на шее Пака, наслаждаясь гладкостью солоноватой от пота кожи, иногда кусать за ключицу, избавляя, наконец, от домашней майки, которую тот не успел переодеть, срываясь по первому зову, а потом и вовсе опускается ниже, лаская впалый животик. Омега извивается, дышит через раз, зарываясь в чужую шевелюру пальчиками, выстанывает имя альфы, толкаясь бедрами в воздух до тех пор, пока не чувствует, как с его бедер стаскивают пижамные штаны сразу вместе с бельем. Чимин пытается ладошками скрыть возбуждение от пронзительного взгляда Мина, но тот любовно целует чужие запястья и почти беззвучно просит открыться для него. Он в рот берет осторожно, медленно, сразу заметно, что опыта в таком у него мало, но все претензии, если они и были, улетучиваются, когда альфа переворачивает Пака на живот и размашисто лижет сжимающееся колечко, из которого сгустками выделяется смазка, пачкая все вокруг. Юнги урчит, словно кот, когда омега чуть приподнимает бедра, становясь на колени, и одновременно с этим умиляется, потому что ноги у того забавно разъезжаются в стороны, и Чимин раздосадовано скулит. Мин погружает язык внутрь узкой дырочки, слизывает вязкую, сладкую на вкус смазку, и растягивает осторожно, помогая себе пальцами. Когда омега уже готов и морально, и физически, Юнги, из последних сил вспоминая о защите, раскатывает по члену презерватив и медленно входит в разнеженное ласками тело. Чимин под ним извивается, льнет спиной ближе к чужой груди и просит больше объятий. Альфа сначала старается усмирить свой пыл, дарит нерастраченную нежность, но потом окончательно теряет самообладание и вбивается в прелестное тело со всей страстью. Утром Юнги просыпается в постели один, чувствуя разочарование, прежде всего, в самом себе и обжигающую прохладу от одиночества. В доме, кроме него с дочкой, никого, и только не выветрившийся за ночь чужой запах напоминает о произошедшем, заставляя осесть на пол от осознания содеянного.

***

Чимин проснулся в начале седьмого утра, чувствуя, что все тело порядком ломит. Шея немного побаливает, словно ее кусали всю ночь, а мокрое белье, любовно натянутое на пышные бедра, пропиталось влагой. Омега открывает глаза и с изумлением вспоминает, как вчера его попросили приехать, потому что малышка Суен плохо себя чувствовала, потом он уложил ее спать, воспользовавшись хорошей мазью для десен, чтобы облегчить ребенку боль, а потом вернулся к альфе, чтобы успокоить его. Но, вместо этого, поцеловал. А потом все как в тумане. Спазм в животе, отдающий возбуждением в паху, неприятно напоминает о том, что насыщенный запах альфы спровоцировал течку на несколько дней раньше, и сейчас не остается ничего, кроме как выпить слабые подавители, которые у него всегда с собой, независимо от дня цикла и времени суток, и быстро уехать домой, пока Юнги сам его не прогнал за такое. — Боже, Пак Чимин, это ж надо было так, а. Соблазнить отца ребенка, за которым ты присматриваешь. Господи, надеюсь я хотя бы не просил его кончить в меня. А что, если просил? — омега заливается краской, собирая свои вещи с пола, проверяет на всякий случай девочку, что мирно спит в своей постели, запивает горькую таблетку водой из-под крана, а потом со всех ног несется по лестнице на первый этаж, потому что стыдно невыносимо. К тому же, теперь ему еще и тест придется сделать через какое-то время, чтобы удостовериться в том, что ничего такого не произошло, и он не станет молодым папочкой в свои неполные двадцать. Омега неловко поглаживает живот, думая, что иметь ребенка альфы внутри он, в целом, не против, но тут же жмурится, пытаясь прийти в себя, и, тихо закрыв входную дверь, садится в такси. Дома он хорошенько моется, растирая кожу почти до крови, лишь бы смыть шоколадный запах, ибо тот возбуждает невыносимо, использует пахучий гель для душа, чтобы заглушить оставшиеся нотки чужого феромона, а потом укладывается в постель, захватывая по пути небольшой вибратор из комода напротив постели. Как объяснить альфе произошедшее, он не знает, но это сейчас и не важно, Пак выключает телефон и бросает его на пол, включая игрушку на среднюю скорость. Вообще-то, Юнги Чимину нравится. Очень. Он вежливый, обходительный, заботливый, такой нежный со своей малышкой, да и с самим омегой тоже. Он его еду нахваливает, хотя Пак умеет готовить только что-то простенькое, то, где не нужны особые навыки, дарит ему цветы стабильно раз в неделю и каждый раз разные, чтобы не повторяться, Юнги ему комплименты делает время от времени и говорит, как Чимин хорошо справляется со своими обязанностями. Ему, конечно, часто такое говорят, но от альфы слышать подобное особенно приятно. Приятно и его незатейливые прикосновения на себе чувствовать, когда хен по волосам треплет в знак приветствия или осторожно обнимает за талию, когда, стоя на пороге квартиры, нехотя провожает домой. Омега скулить от такого отношения к себе готов, но чувство, что альфа делает все это просто из вежливости, потому что по природе заботливый, никак не выходит из головы. Ведь возможно же, что Чимин — просто няня, завоевавшая доверие, а все столь приятные сердцу жесты — лишь благодарность? Несколько дней проходят в забытьи. Омега лишь иногда отрывается от непристойных мыслей, и не только мыслей, чтобы сходить в душ и что-нибудь перекусить. Через три дня он наконец-то находит провалявшийся все это время на полу телефон и заряжает аккумулятор. На экране высвечивается несколько уведомлений от социальных сетей, парочка пропущенных от друзей, несколько гневных сообщений от Сокджина, мол, ему позвонил клиент и сказал, что омега пропал, а еще ровно сорок шесть пропущенных вызовов от альфы, дополненные одним единственным сообщением, которое Пак тут же открывает, сдерживая то ли скулеж, то ли визг: «Чимин, я надеюсь, что с тобой все в порядке. Я знаю, как выглядит все произошедшее — я не сдержал внутреннего альфу и воспользовался течным омегой, который пришел мне на помощь посреди ночи. Я хочу извиниться перед тобой, мне не стоило этого делать. Но не стоило лишь потому, что ты не мог здраво рассуждать и дать мне хорошо обдуманный ответ. В остальном не могу отрицать, что ты мне по-настоящему симпатичен, и я бы хотел, чтобы все, что было между нами, произошло снова, но уже при других обстоятельствах — когда я добьюсь твоего расположения и получу согласие быть твоим альфой. Прости меня, еще раз, я понимаю, что натворил глупостей. Но, если тебя это немного успокоит, мы предохранялись, так что никаких последствий, кроме обоюдных душевных переживаний, не будет. Охх, как жестоко это прозвучало. Извини меня, Чимин, я действительно сожалею. Напиши мне, если с тобой все в порядке. Мы с Суен очень по тебе соскучились» Чимин всматривается в каждую букву, чувствуя сквозь строки, насколько сильно альфа винит себя в том, что произошло, по сути, даже не по его вине. Да, он мог сдержаться, но хотел ли этого сам Чимин, спровоцировавший сближение? Пак приводит себя в порядок, пьет таблетку, чтобы чуть заглушить запах, но не убирать его полностью, и, надев самую очаровательную рубашку, которая только у него есть, выходит из дома, решая до дома альфы прогуляться пешком. Перезванивать не хочется, ведь так Чимин не сможет увидеть эмоций на чужом лице, а писать сообщение в подобной ситуации кажется глупым. Омега не знает, с кем осталась малышка, ведь сегодня пятница, а это значит, что Юнги может вернуться куда позднее, чем обычно, но надеется, что ребенок в любом случае в порядке, и о нем есть кому позаботиться. Чимин стучит в дверь, ожидая ответа, но не слышит ни детского визга, ни поспешных шагов, ставших такими родными за несколько месяцев, проведенных вместе. Через пару минут Пак стучит еще раз, чуть громче, и наконец-то слышит чужое копошение. Юнги совершенно измотанный, с мешками под глазами, отливающими синевой, и растрепанными, влажными после душа волосами, свисающими слипнувшимися прядями на высокий лоб. Альфа одет в домашнюю футболку, чуть испачканную зубной пастой в районе горловины, и слегка растянутые на коленях штаны. Мин смотрит несколько секунд на Чимина в упор, а потом отходит чуть в сторону, предлагая войти. Пак смущается такой неуютной обстановки и вида домашнего Юнги, но заходит в квартиру, прикрывая за собой дверь, разувается, и усаживается на все тот же диван в гостиной, предлагая поговорить. Он взволнованно мнет ручками ткань рубашки, когда альфа садится перед ним на пол и берет их в свои крупные, теплые ладони, и крепко держит, не смея перебивать. Омега делится переживаниями, не решаясь утаивать взаимной симпатии, говорит о страхах, которые преследовали его какое-то время после проведенной вместе ночи, а потом извиняется искренне, словно сам провинился сильнее Мина. Юнги смотрит на него с обожанием, касается губами каждого маленького пальчика на чужих руках, а потом сплетает их в замок, показывая, что никогда не отпустит. Омега улыбается искристо, сжимается весь до состояния комочка, а потом неловко целует альфу — по сути, просто касается мягкими, влажными от слюны губами. Мин обнимает пухленькие щеки нянечки, поглаживая их подушечками пальцев, но более ничего не делает, лишь смотрит в глаза. — Поспишь с нами? — Конечно. Чимин переодевается в огромную черную футболку, которая откровенно большая для его крошечного тела, и шорты, чуть сползающие с талии на широкие бедра, и следует за Юнги в его спальню. На широкой кровати, прямо в центре, лежит очаровательная девочка в новом костюмчике и что-то лепечет, играясь с любимой погремушкой. Альфа укладывается от нее по правую сторону, а Чимин — с противоположной. Ребенок, учуяв слабый, но знакомый запах, тянется к омеге, дергает пальчиками за отросшие светлые волосы, при этом восторженно пища. Малышка засыпает меж двух любимых тел почти моментально, лишь изредка принюхивается к смешанным ароматам родителей и улыбается сквозь сон, оголяя прорезавшийся зубик. — Чимин, я буду невероятно счастлив, если ты останешься с нами не в качестве няни, а в роли ее папы. Не сейчас, разумеется, но, если между нами все сложится, я бы хотел видеть тебя частью нашей семьи, — альфа зарывается в чужие волосы пальцами вытянутой руки, а другой поглаживает животик дочурки. — Я уже часть вашей семьи, Юнги, — Чимин смаргивает непрошенные слезы и двигается ближе к мужчине, чтобы переложить девочку на его крепкую грудь, а самому прижаться носом к запаховой железе, и, уткнувшись в интимное местечко, сладко уснуть рядом с любимым человеком.