Под серпом луны

В ближайшие несколько дней, как Гютаро и ожидал, она не могла работать в силу того, что ее тело просто отказывалось вставать и передвигаться после купленной им ночи. Хэя-дзи абсолютно не попрекала ее, более чем осведомленная о сложной ситуации в ее семье и связывая ее неважное состояние с тем фактом, что ей пришлось ложиться не под самого нелицеприятного гостя. Тем более оплаченных им денег было достаточно для того, чтобы она спокойно могла не работать как минимум неделю. Стоя у раскрытой сёдзи и пропуская прохладный ветер внутрь комнаты, хозяйка беседовала с одной из своих подопечных: - Бедная девочка, - она поправила подолы своего нагасодэ, развеваемого сквозным ветром, - никому бы не пожелала подобной участи. Очень надеюсь, что все обойдётся и она не заразилась сифилисом. Девушка, примерно ровесница возлюбленной Гютаро, жадно выхватывала взглядом проходящих мимо людей: самурай с бутылкой саке средь бела дня, пожилая женщина с соломенной сумкой на спине из которой торчал конбу для вечернего супа, маленькая девочка с голодными глазами и вымазанным землей лицом… плывущая картинка, слабо меняющаяся день ото дня, но от этого не теряющая своей сочности и наполненности. Девушка почесала за ухом, продолжая смотреть на улицу: - Да что там бедная… - она скрестила на груди руки, - поимели от души да ещё и заплатили хорошо. Бедные - это мы, которым не выпало наслаждаться неделей отдыха. Хозяйка удивлённо посмотрела на девушку: - ты хоть знаешь кто ее снял? - она чуть приглушила голос, словно опасаясь того, что ветер донесёт на неё тому, о ком она говорит, - местный выбиватель долгов! - голос ее перешёл на шёпот, с трудом пробиваясь сквозь гортань. Девушка перевела взгляд на хозяйку, слегка поменявшись в лице: ленивое любопытство проскальзывало меж ее тонких бровей небольшой морщинкой: - Тот самый с бурыми пятнами? - она приподняла бровь, - он ведь не так уж и плох… - она сама же запнулась от того, с каким возбуждением протянула последнюю фразу. Хозяйка чуть не поперхнулась услышанным: - в смысле не так уж и плох? - хозяйка в недоумении взглянула на девушку, которая растерянно потупила взор, - он наверняка болен сифилисом, плюс ко всему невероятно жесток к должникам. Ты наверное не в своём уме, если решила позавидовать той, что не посчастливилось обслуживать его! Девушка сглотнула, не смея возразить хозяйке, да и она понимала, что та вряд ли поймёт и разделит ее мысли относительно недавнего гостя. Они не раз с остальными девушками обсуждали Гютаро, нарочито перекатывая его имя в словах отвращения, говоря о том, как отвратительны его пятна и шрамы. Однако под покровом ночи, когда голоса замолкали и притворяться больше не нужно было, хаотично елозили руками под одеялом, замалчивая и проглатывая свои неприличные желания в приглушённых стонах. Что-то необъяснимо привлекательное было в этом выбивателе долгов, жестокость которая манила и заставляла их разукрашенные пудрой лица покрываться легкой испариной. Однако, так как его внешность изначально была табуированна и заклеймена печатью отвращения, девушки не смели говорить о нем в ином ключе, тем не менее с жадным порывом обсуждая его дикий взгляд, жилистые руки и бурые пятна: - это так мерзко, верно? Эти страшные пятна и поломанные зубы… - перешёптывались девушки между собой в кулуарах, невольно распахивая верхние полы кимоно, - я бы никогда… никогда не подпустила такого грязного урода к своему телу… - да! Ты только представь эти грубые руки, с отвратительными мозолями будут касаться моей нежной кожи! - другая девушка коснулась пальцами своей шеи, - брррр… даже представить страшно… - да и он наверняка ужасно жесток. Психопат без сердца. - точно, разорвёт на куски как животное, проглотит и не подавится… - или заразит сифилисом… Разговоры не умолкали, но эти тихие голоса молоточком постукивали по вискам обессиленной девушки, что лежала в соседней комнате и прекрасно слышала то, о чем никто не хотел говорить громко. Она слышала и необъяснимая ярость поднималась в ее груди от того, как они говорили о Гютаро. Нет, это была не обида за него, это была ревность. В их сладких и нарочито возмущённых голосах она чувствовала желание, такое же, какое возникло в ней, когда они впервые встретились. Но в отличие от них, она была честна с собой и не прикрывалась маской омерзения. «Лучше бы он действительно был им отвратителен…» - пронеслось у неё в голове, пока она комкала одеяло на своей груди. - как думаете, он ещё придёт? - тихо раздалось в соседней комнате, и она уловила в этом голосе надежду и предвкушение, - лишь бы не приходил, не хочу тоже слечь на неделю… - да, лишь бы не приходил… - подхватила другая, - но если придёт… - она перевела дыхание, взглянув на красный свет лампы, - не останется ничего иного, кроме как ублажить его…