Через некоторое время...

Прошло несколько дней. Эдик, Рома и Дима сидели на кухне и обедали. Соколов на кухне суетился у плиты. Судя по его выкрикам, у него было плохое настроение. Эдик подумал, что причина тому, наверно, та история с троллейбусом. На кухне появился Костя и залез на стол. Он поднял правую руку к солнцу и воскликнул: — Alles hohol scheine mussen sterben — (нем. Все хохлятские свиньи должны умереть)! Потом он перевел взгляд на сидевших за столом, задержал его на Эдике и продекламировал: — Guten Tag, du mein Kind… (нем. Доброе утро, детки…) Эдиком овладело раздражение. — Эй, Константин, ты что-то недоброе затеваешь. — сказал он. Костя вытаращил на Эдика свои кроличьи глаза и спросил: — А что, не так? — Что ты на меня уставился, как кобель на сучку? — спросил Эдик. — Мы все про тебя знаем, очень даже хорошо знаем. — А, — сказал Костя, — ну так я ничего. Я же шучу. — Ты какие-то антисоветские штучки с нами устраиваешь, вот что. Ты что, не понял еще? — сказал Эдик. — Да чего тут понимать, — сказал Костя и спрыгнул со стола. — Ничего тут не поймешь. — хрю-хрю (укр. завалите ебла, дайти поесть нормально) — хрюкнул Дима — Кстати, Соколов, че там с ботаникой? — спросил Эдик, повернувшись к нему. — Готово, ебать. — Юрец неистово кромсал помидорки — Можешь спуститься и забрать альбом, на столе ле… Соколов не успел закончить фразу и завопил: — ЕБНЫЙ РОТ БЛЯТЬ ПОЛПАЛЬЦА ЧУТЬ НЕ ОТРУБИЛ — он отшвырнул нож в сторону и рванул в ванную комнату — Сука! Сука! Сука! — Фу, какой ты грубый, — сказал Костя. — ДА ПОШЁЛ ТЫ НАХУЙ ЭСЭСОВЕЦ ЕБАНЫЙ Я ТЕБЕ ЭТОТ НОЖ В ЖОПУ ЗАПИХНУ — послышалось из уборной. — Во дает, — сказал Эдик, вставая из-за стола. — С утра уже раздухарился. Похоже, я его в последний раз вижу. — Он вышел из кухни. Камокин направился в сторону подвала и вскоре уже стал спускаться по стремянке. В помещении было темно, Эдику было лень включать свет, поэтому он решил идти на ощупь. Когда он дошёл до середины комнаты, то ебнулся, споткнувшись о что-то похожее на мешок говна. — Ёб твою мать, — выдохнул Эдик, упав на четвереньки. — Ты че там? — сверху послышался голос Дани, а после топот ног по железой лестнице. Акутин включил свет. *** — Я сегодня Мятную сказку дочитал: 3, на днях ещё орлеан и Мутного заказал, жду когда привезут — Сказал Дима, отрезая кусок от сала. — О, а я «не моя жизнь» и «новую силу киски» закончил — сказал Костя, откусывая хлеб от батона. — ЕБАНЫЙ ПИДОРАСЫ КАК ТАК МОЖНО ААААААААААА????!!!!!!!!!!! — пропищал Эдик из подвала. «Че» — одновременно сказали Дима и Костя и метнулись к дырке в полу. Они увидели Даню, который держался за голову, Эдика, что стоял на коленях и… Семёна, что чахлился на полу. Из-под его жопы вылезал ёжик Героин. В его маленьких черных глазах-бусинках не было и намёка на то, что он способен убить. Вместо этого он с удвоенным интересом стал разглядывать свой белый пушистый хвостик. — Что это с ним? — спросил Дима. — А хуй его знает, — отозвался Костя, — может «СПИД» подхватил. — ЧТО ЗА ХУЕСОС ТАКОЕ СОТВОРИЛ?????? — вскричал Эдик. Он подскочил к Семёну и начал его трясти. — ВСТАВАЙ, БРАТ, ВСТАВАЙ!!! — Эдик, оставь его............Он уже всё...........Видишь пятна?........- пробормотал Даня. Эдик лишь тихо всхлипнул. Остальные непонимающе переводили глаза с Эдика на Семёна и обратно. Вдруг в дверь постучали. Костя вздрогнул, шагнул к ней и замер. Че у вас там происходит? Вы че оргию устроили? — Спрашивал Соколов из-за двери и люто колотил по ней. Костя без промедлений отворил дверь и впустил в комнату отчаянно матерящегося Соколова за ним вошел и Милошевич. Соколов оглядел комнату. Повсюду валялись два пакетика травы, семьдесят пять ампул мескалина, 5 пакетиков диэтиламида лизергиновой кислоты или ЛСД, солонка, наполовину наполненная кокаином, и целое море разноцветных амфетаминов, барбитуратов и транквилизаторов, а так же литр текилы, литр рома, ящик «Бадвайзера», пинта чистого эфира, и 12 пузырьков амилнитрита — Твою мать! — только и сказал он. — Что вы устроили, суки??? Эдик?! — Чего Эдик? — отозвался Эдик. — Он сам. — Пиздец! Всю мою заначку разворотил! — Юрец упал на колени перед кучей своего добра. — Сволочь! Юра лихорадочно рылся в своих пакетах. — Всё снюхал, пидорас!!!!!!!! 11!!!!!! >: (- Соколовчик был в отчаянии . Милошевич с Костей сидели на кровати, глядя на Юрца и обсуждая свои планы. — Что теперь делать? — спросил Костян. — А хуй знает! — рявкнул Эдик. — Бля буду, ничего теперь не сделать! — Ну, бля мы же не оставим его тут гнить — сказал Юра, перебирая оставшееся добро — Жалко конечно этого добряка, но нам ничего не остаётся кроме как положить его к Соне — Грустно сказал Эдик. Все в комнате согласились. На этот раз ребята решили не просто скинуть труп вниз, а устроить полноценные похороны. Эдика нарядили в костюм батюшки, Диму одели в кельт и заставили играть на волынке, Соколов заебашил поминальний стол. Гроб сделали из коробки от холодильника. Эдик начал отпевать его, остальные стояли со свечками и плакали. После короткой церемонии труп скинул в подвал под подвалом и все пошли за поминальный стол. — Че за хуйню на поминках едят? — Валера указал на рис с сухофруктами — Будто мухи в рис насрали! — Это кутья. — объяснил Соколов — Съешь хотя бы ложку, это традиция Валера скрючил гримасу отвращения и ужаса. Юрец взял ложку, зачерпнул кутьи и протянул Мальцеву. — Открывай ротик, летит самолётик — Соколов начал изображать звуки боинга и покачивать ложку вверх-вниз. — жри, сука. — Кого ты хуйней-то мажешь, падла — не вытерпев, возмутился Валера — Ты на хуй на хую летишь, муди… Валерчик не успел закончить фразу, как в его рот смачно влетела ложка. — ЪЭЮЪЬЪЬЕЭЪБЯЧЪББЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪ — Завопил Валера. — Соблюдай традиции, сука — Соколов зажал рукой рот гному чтобы тот точно проглотил — за Семёна, блять! Валере ничего не оставалось сделать как проглотить эту хуйню. От ужаса он совершенно забыл про свой секретный приём с облизыванием ладони. — ФУ БЛЯТЬ ФУ НАХУЙ!!!!!!!!! 111!!!!!! 111!!! — Валера начал глазами искать воду — Дайте пить, дайте пить! Юрец уже держал в свободной руке сок «Агуша с яблоком». Дитё выхватило баночку и осушила её залпом. — Я чуть не умер бля: (- Валера тяжело дышал — коли мені було 5 років, мій прадід готував подібне — сказал Дима, перестав играть на волынке — виглядає так, ніби у когось був пронос — Слыш бля, hohol schwein, по русски говори епта шлюха) — Соколов зачерпнул ещё одну ложку кутьи — Волынку в жопу, кутью в зубы! Юрец встал из-за стола и направился в сторону Димы. — Нормально съешь или тоже самолётик нужен? — Соколов выглядел угрожающе — Вжжжжжжжжжж — Я в этом смысле не очень. — Сказал Димон, — Я лучше «Агушу» возьму. А что у вас за правила такие странные? — Не правила, а традиции, блять, запомните уже бляди — Юра подходил всё ближе. — Тут традиции. Мы все эти тонкости, бля, уважаем. — Валера показался из-за Соколова Дима вжался в стенку, готовясь к неминуемой участи. Он дрожал как осиновый лист, крепко вцепившись в волынку. — Ну, так что? По-хорошему съешь? — Соколов совершил Кабэ-дон как Цикада, пристально смотря на Диму. — Открывай ротик, летит, сука, самолётик. Может, подхватишь его, пока летит? Не бойся, по-нормальному съешь. Или я тебе пальцы-то вырву. Ну? Только тихо. Дима уже знал, что если разинет рот, то быстро схватит порцию кутьи. Поэтому он решил молчать до конца. — Блядь, ну что вы все к этому крестьянину привязались? — загремел за спиной Эдик. — Он кутью, бля, не хавает — объяснил Валера — А, ну, кутья это святое — Эдик удалился так же быстро как и появился. По-настоящему, если честно, ничего страшного не было. Совсем. Подумаешь, съесть немного кутьи. Мало. Ну съешь. Поешь. Если понимаешь вообще, о чём речь. Сущая ерунда. — Открывай рот, сука, полетит самолётик! — проорал сзади Валера. Терпение у Юры и Валеры было на пределе, Дима заебал ломаться как целка. Валера решил действовать, он взял разбег и, словно таранный камень, влетел между ног Диме. Тот взвизгнул и открыл рот. Когда там оказалась кутья, он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы и в носу защипало. Но постепенно он начал расслабляться, а потом его охватила эйфория от только что съеденной кутьи. Юрец спрыгнул со стены и пожал Валере руку в честь победы. Диму немного смущал запах, который вдруг ударил в нос. Теперь он знал, что так пахнет кутья. Но блаженное чувство волшебства было сильнее, и всё остальное отошло на задний план. Дима запихал в рот последнюю ложку и почувствовал как по телу разливается горячая волна. Запах стоял так плотно, что в голове появилось странное ощущение. Странное, но… Приятное? Пожалуй. По крайней мере, голод исчез, и запах кутьи стал потихоньку действовать на Диму успокаивающе. Он поел и почувствовал себя намного лучше. Кутьи было много — полведра. Когда все нажрались и помянули Семёна, то разбежались по своим комнатам. Кроме Котенки и Морифича: D, первый жестко дристает после кутьи, а второго заставили мыть посуду. во время лютого поноса, дима чувствовал подходящее возбуждение после съеденной кутьи. Явно в ней что-то было намешано, ведь после такого говна невозможно было даже в мыслях хуй поднять! но у димы он всё же встал. Раздвинув ноги так, чтобы не обдристать всё за пределами толчка, он взялся за свой член. Тяжко дыша, то ли от говна, исходящего из очка, то ли от напряжения в пахе, он принялся наяривать елду, мысленно пронося песню «Ебанько — Ландыши». Его уже не волновало, услышит ли кто-то его стоны или нет, ведь он знал, что все уже ушли. Кроме одного. Костя люто убирался, но увидев пиздец в раковине, он решил оставить его на кого-то другого. После кутьи, ему тоже приспичило посрать. Его вовсе не смутил тот факт, что в уборной уже было занято. Он вышиб дверь ногой, в то время, пока дима дрочил. Он только решил помочиться в тазик для посуды, который Костя успел протереть, но, увидев в туалете это… нет, он просто не мог увидеть ЭТО в таких условиях. Ебать блядь надо было в натуре, а не в кустах. И ведь все так привыкли… в метро… в очереди… в лифте… в душевой… в сортире… В бане… А сейчас он, кажется, видит эту хуйню. Дима в два раза увеличил темп. хуй разогрелся до такой степени, что казалось, он сейчас пробьёт руку. Костя оглянулся. Пиздец в раковине был такой огромный, что стоявший рядом с ним апельсинообразный член димы показался ему мизинчиком. Приглядевшись, он заметил, что димин член увеличился вдвое, превратившись в налитый кровью поросший волосами окорок. Дима, в свою очередь, увидел, что Костя смотрит на него и кивнул головой. Костя кивнул в ответ. Оба они хорошо понимали, что происходит. Дело было не в кутье, дело было в пиздатом Свете, который был источником их эротического наслаждения. Это чувство было в конце концов им знакомо. Оно возникало и раньше. Вдруг до Кости дошло, что происходит какой-то пиздец. Он резко захлопнул дверь, резвернулся на 180С и метнулся кабанчиком на третий этаж. Добежав до сортира, он без сил свалился на толчок и уставился в стенку. Задумавшись о бесконечно-вечном, он задремал на унитазе, а позже уснул. Рука последний раз дёрнула за писюн. Дима, издав тихий, но протяжный стон, задумался о том, что было бы, если бы Костя остался. Столько несбывшихся надежд и желаний, что терзают хрупкую душу изнутри… Но сейчас не до этого. надо подтереться.Ну да, подтереться, так и быть, если время будет. Когда Дима открыл глаза, было почти темно. Он увидел собственное лицо в зеркале. Оно выражало брезгливое равнодушие и старательность. Отвернувшись, Дима подошёл к раковине. Разглядев под струёй зеркала своё дрожащее лицо, он понял, что сейчас начнёт блевать. Опустив голову на руку, он закрыл глаза и прислонился к кафельной стенке. Постепенно ему стало казаться, что он стоит внутри своего собственного организма. Сквозь стенку проступали кишки и инфузории. Их было очень много, и каждый своим образом напоминал Диму. Постепенно вокруг собралась маленькая вселенная. Она росла и ширилась, сливаясь друг с другом в одно большое и величественное целое. Там не было ничего, кроме димыных мыслей, но всё это всё равно было его, и Дима понимал, что это его собственная вселенная. Он так бы и продолжил стоять с полуспущенными штанами, если бы не стук в дверь. — ОТКРЫВАЙ ХУЕСОС, ТЫ ТАМ УЖЕ ПОЛЧАСА СИДИШЬ ЧМО БЛЯ — это был Даня. — Я ТЕБЯ КАК ТУЗИК ГРЕЛКУ ПОРВУ! — Сейчас, сейчас… — ответил Дима, соображая, что бы такое сказать поумнее. — Потерпи. Давай ещё посижу пять минут. А потом открою. Спорить с Даней было бесполезно: — я СЧА ОБОСРУСЬ НАХУЙ! — Даня продолжил долбить в дверь — КАКОГО ХУЯ В ЭТОМ ДОМЕ НИ ОДНОГО СВОБОДНОГО ТОЛЧКА???? Я НЕ СОБИРАЮСЬ В КУСТЫ СРАТЬ!!! — Так, ладно, — сказал Дима, подходя к двери, — успокойся, пожалуйста. Успокойся и отойди в сторону. Димчик натянул штаны и открыл дверь. Даня чуть не сбил его с ног, когда забегал внутрь — ВЫЙДИ ОТСЮДА НАХУЙ!!! 1 Диме ничего не осталось кроме как выйти. Дверь захлопнулась и послышались пиздец какие страшные звуки. Словно сам бес вышел из преисподней. Димчику было так плохо после кутьи, что до третьего этажа он бы не дошёл. Парень присел за кухонный стол и облокотил голову на руку. В голове проносились события сегодняшнего дня. «Почему Даня так орал? — подумал он. — Нет, так не пойдёт. Надо по-серьёзному поговорить с ним.» И Дима начал думать про Балуева. Балуев — это был настоящий бизон, сексот с самого начала, и лучшим его другом был Даня Балуев. Балуев ни в чём не уступал Митрополу, Митропол никогда его не бздел и даже предлагал ему место Юкоса при своём культистском движении. Но Балуев, по слухам, был страшно крут — когда один из мелких рогатых гадов сказал, что Митропол берет с собой двух бизонов в пятницу, он просто взял и убил гада. Балаев был отличным вожаком, почти как Митропол. за этими мыслями Дима и уснул