Последняя зимняя ночь

Какой пустяк — не быть отражением в её прекрасных глазах. Баки Барнс снова в анабиозе. Подо льдом. Но на этот раз не физически, всего лишь душевно. И так уже год. Наташа его не помнит. Даже не так. Наташа его в упор не замечает. И это больнее чего бы то ни было. Армейский нож рвёт мясо, вспарывая сухожилия, и тот не ранит так сильно, как её взгляд. Сухой, повседневный и такой равнодушный. Баки зовёт его про себя «притворимся, что не питаем ненависти ради наших общих друзей». Перемирие в некогда горячей войне, где все орудия давно остыли. Наташу словно на паузу поставили: она не вспоминает, а он и не спрашивает. Так всем лучше. Небо гаснет до следующего рассвета, а, может, уже навсегда. А завтра уже весна. Весна, за которой в его душе вряд ли закончится затянувшаяся зима. Баки Барнс почти не против. Баки Барнс почти смирился. Февраль, вьюжный и снежный, стал роднее теплоты её мягких ладоней, за его метелями так просто спрятаться. А сердце унять не так уж и трудно, нужно лишь слегка остудить обжигающий жар. Заставить стучать ровнее, холоднее. Вынужденное, отчаянное решение — сердце снова обратить механизмом системы, кусочком заиндевевшего железа. А затем вдруг оторвать глаза от узкой спины в чёрном, посмотреть поверх её вспыхивающей янтарём головы. И успеть перехватить, развернуть, поменяться местами. И позволить ей бросить всё, как есть, словно на полпути. Или Баки Барнс всё-таки перешагнул свою половину, урвал лишнего? Он снова открывает глаза, сглатывая густую, всё ещё обжигающую кровь, бешено, на пределе гоняемую живым сердцем. Лёгкое пробито. Ею рождённый и в неё ушедший вновь. Снова снег. Снег и кровь. Закат выкрашивается багряным и серебристым, подводя на небе последний, финальный аккорд. Наташа его не помнит и теперь уже никогда не вспомнит. Он пачкает губы, вдыхая морозный воздух последней зимней ночи, но улыбается — зима теперь уже навсегда. Теперь уже без боли и одиночества. Настоящая, глубокая, чёрная. Становится спокойно и до глупого правильно. Всё так, как и должно. Баки Барнс совсем смирился. И когда он совсем не чувствует её рук, не видит её глаз, но слышит её голос. Тогда вечность длинною в год оканчивается испуганным и почти реальным, словно великодушным подарком из его далёкого воспоминания. — Джеймс..?

Январь, 2021