today you won't leave

Йокогаму окутала беспросветная ночь, тусклый свет исходил только от фонарей в далеке, и луны, которая тщетно пыталась пробиться сквозь тучи. Чуя Накараха шёл в свою квартиру после одиночки, с желанием скорее отмыться от крови, грязи и пота, и замертво завалиться на кровать, уснуть и больше не просыпаться. Ноги ныли и подрагивали, он еле ими передвигал, шаркая по земле, не в силах поднять их на нормальную для шага высоту. Миссия выдалась очень утомляющей, как всегда, впрочем. Дойдя до съемной квартиры, которую им с Дазаем выделил Мори, чтобы было удобней вызывать их обоих на задания, не собирая каждого с разных концов города, попусту не тратя время, он скинул с себя плащ и сразу завернул в ванную. В квартире было тихо, Дазай, скорее всего снова в баре с Одой и Анго. Ну и ладно, так даже спокойней, не будет этих его тупых подъебов, из-за которых хочется его просто убить на месте, но сейчас он слишком устал, и даже если бы Осаму был здесь, Чуя бы его просто игнорировал. Тот, кстати, после его одиночек докапывается меньше, видимо понимает, что Накахара ну совсем не в настроении отвечать на его шутки. Впрочем, он никогда не бывает на это в "настроении". Чаще всего, после тяжелых миссий, Осаму помогал ему вымыться и одеться, даже до кровати доносил, укрывая сверху пледом. Чуя сначала сопротивлялся, не очень ему хотелось, чтобы кто-то видел его таким беспомощным и слабым, но в какой-то момент забил, и совместное отмывание после миссий стало чем-то вроде нормы, обыденности. Накахара помогал Дазаю наматывать бинты, а тот обрабатывал его раны, смывал с тела кровь, одевал Чую в чистую одежду, так как у того даже руки не поднимались, и уносил в кровать. Сейчас, когда Дазай стал подолгу пропадать в баре, Накахара видел его только ночью, ну или на совместных миссиях, и не то, чтобы он скучал, просто, стоя сейчас под холодной струей воды, пытаясь дотянуться до шампуня, и нецензурно ругаясь от того, что не может дотянуться до грёбаного флакона, он думал, что было бы не плохо, будь Дазай сейчас здесь. Он бы сам намылил рыжему волосы, приятно массажируя голову и Чуе не пришлось бы делать все эти движения, вызывающие боль во всем теле. Он бы просто расслабился, облокотившись на бортик ванной, слушая какие-то дурацкие истории про работу, коллег, пошлые и не только, шутки, которые его бесили, но без которых сейчас было странно не привычно. Кое-как взяв в руки шампунь, он опустился в ванной на колени, поставив локти на дно, опустив голову, и только в такой позе он мог намылить свою голову, и то, с большим трудом. Он понимал, как смешно и нелепо сейчас выглядит, но было плевать. Руки бы просто не поднялись выше собственной головы, что ему еще делать. Управившись с душем, он лениво вышел из ванны, опираясь руками о края, замотался в большое полотенце, прошел в комнату и обессиленно рухнул спиной на кровать. Полежав с минуту, он подумал, что нужно одеться, но сил подняться, и даже пошевелиться совсем нет. Поймав себя на мысли, что ждёт, когда придет Дазай и заставит его идти одеваться, он резко встал, отчего закружилась голова, но проигнорировав это, он взял чистую футболку с нижним бельем, и напялил это на себя. Ватными ногами он прошёл на кухню и сел на широкий подоконник, беря в руки, рядом лежащую пачку мальборо и чиркая зажигалкой, закурил, стряхива пепел в стоящую рядом кружку из-под кофе. Пепельница находилась на столе, но спускаться за ней было слишком влом. Он выпускал едкие клубы дым в окно, вдыхая свежий воздух, отстраненно смотря на темную Йокогаму с седьмого этажа. Вид был потрясающий, но он не особо уделял ему внимание. Что-то Дазая долго нет. Обычно, он всегда дожидался его прихода и они вместе ложились спать, и сейчас он понимал, что сидит, и ждёт, пока Осаму придет, и он может оправдывать это тем, что просто хочет покурить, однако, он не желает ложиться, не убедившись, что Дазай не лежит где-нибудь мёртвым в канаве, хоть это и невероятно тупо. Слишком этот гад живучий. Не смотря на это, странное беспокойство его не покидало и он выкуривал уже третью сигарету, ожидая услышать наконец знакомый скрип двери и уйти спать. Когда скрип двери не раздался ни через двадцать минут, ни через сорок, он решил, что хуй с ним, с этим придурком и пускай он шляется где хочет. Накахара кинул последний окурок в кружку и с громким стуком захлопнув окно, спрыгнул с подоконника. Прошёл к кровати и зарылся под одеяло с носом, прикрыв глаза, и подогнул колени, обхватив их руками. Несколько минут в голове крутились тревожные мысли, но усталось дала о себе знать и он вырубился, заснув крепким сном.                                           *** Дазай сидел под деревом, уткнувшись головой в дрожащие колени. В голове вертелись последние слова Одасаку, и мысли о том, что ему делать дальше. Ничего делать не хотелось. Он, казалось, только-только нашёл человека, который понимал его до самых потайных глубин души, и тут же потерял его. Он миллион раз прокручивал в голове, что было бы, если бы он успел прийти раньше, если бы Одасаку выжил. Об этом думать бессмысленно. Он понимал, но ничего не мог с собой сделать. Дождевые капли падали с листьев на его голову, стекая по лицу, перемешиваясь с редкими слезами. Он знал, что в мафии остаться просто не может. Не когда Мори убил его самого близкого друга. Он не сможет его простить. Будь это любой другой человек, он и бровью бы не повёл, но он использовал Оду, как пешку в своих грёбанных целях. Это было слишком. Он встал с места и отряхнулся, хоть толку от этого не было – одежда насквозь промокла. Он решительно пошел в сторону квартиры, намереваясь собрать вещи и свалить. Куда – непонятно, но подальше от мафии и Мори. Он знал, что у Чуи была одиночка, и после неё тот, должно быть спал, как убитый, а это было ему на руку. Черт, всё внутри разрывалось, при мысли, от том, чтобы бросить Чую. Его буквально разрывало пополам от сомнений, как ему поступить. С одной стороны – последняя просьба друга, а с другой – напарник. Он остановился на пару минут посреди тускло освещенной улицы, но решившись, быстрым шагом пошёл вперед, боясь передумать. Он осторожно открыл дверь и так же осторожно захлопнул её за собой. Заглянул в комнату, убедившись, что Чуя действительно спит, и пройдя к себе, достал спортивную сумку, скидывая в неё самое необходимое. Впрочем, у него и так было немного вещей, как раз всё поместится. Собравшись, он, зачем-то, заглянул в комнату рыжего, где Чуя спал на животе, положив подушку вертикально, обхватив её рукой, как обхватывал Дазая, когда они ложились вместе, что было довольно часто. Дазай долго слушал тихое сопение рыжего, мучаясь от дикого желания разбудить напарника, поговорить обо всём. Ему сейчас просто невероятно этого хотелось, но он не мог этого сделать. Он знал, что если сейчас услышит голос Чуи, то просто не сможет уйти. И нет, Накахара бы не стал его отговаривать, просить не уходить или что-то в этом духе. Он бы, скорее всего, поинтересовался, не нужна ли ему помощь, и всё ли в порядке, и это было бы даже еще хуже, чем если бы он просил его не уходить. В один момент, Осаму даже чуть не сорвался с места, и уже хотел подбежать к спящему Чуе, лечь с ним в кровать, крепко обхватить руками и уснуть, но в последний момент одернул себя. Лучше уж он будет для него врагом, бросившим его, так ему будет проще жить. Им обоим будет проще. Он кинул на спящего рыжего последний взгляд, повесил сумку на плечо и двинулся в сторону коридора. Он наклонился, чтобы обуться и свалить уже побыстрей, однако локтем зацепил стоящую на высокой тумбочке чашку с кофе. Та с грохотом полетела на пол и разбилась. Её содержимое ввылилось, образовывая небольшую коричневую лужу. В голове Дазая сейчас не было ни одного приличного слова. Он зажмурился на секунду, надеясь, что Чуя не проснётся, что было мало вероятно, так как дверей в комнатах не было, а в такой тишине, звон от упавшей чашки ощущался, как если бы сейчас перед их окном взлетала ракета. Без единой связной мысли в голове, он заглянул в комнату, где спал Накахара и тот... он остался на месте, в той же позе, так же мирно сопя. Дазай тихо выдохнул, не понятно, от облегчения или разочарования, и на цыпочках вернулся в темный коридор, уже берясь на ручку двери, как вдруг, послышался щелчок выключателя и после, коридор озарил яркий свет, заставляя зажмуриться. Дазай замер и медленно повернул голову, уже зная, кого сейчас увидит. В голове не было ни одной связной мысли, он был без понятия, что сейчас нужно сделать. Сбежать? Нет, что за бред. Повернувшись окончательно, он увидел стоящего Накахару, привалившегося бедром к стене. Его руки были за спиной, он смотрел на него прямым нечитаемым взглядом. Дазай смотрел также, и он правда попытался приподнять уголки губ, но был почти уверен, что его выражение лица стало еще более растерянное. В голове судурожно вертелись варианты того, что скажет Чуя, и ответов, которые он мог дать, но не один не подходил. Они стояли молча несколько десятков секунд, но по ощущениям, прошёл уже час. Он открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, еще сам не знал, что из него вылится, но Чуя его опередил. – Куда ты идёшь? Ожидаемо. – Я не знаю. - проговорил он на выходе, бдагодаря все высшие силы за то, что голос не дрогнул. Он правда не знал, куда пойдёт. У него нет абсолютно никакого плана. Чуя продолжал сверлить его взглядом, таким, будто он уже всё понял. Его выражение лица было обычное, немного мрачное, но Дазай знал, что вероятно, ему сейчас больно, ну или будет больно через несколько секунд. – Чуя, мне нужно уйти. – Может хотя-бы расскажешь мне, что случилось? – раздраженным тоном ответил он. Его брови были нахмуренны и выглядел он отстранённо, будто даже не был заинтересован в ответе Дазая, но Осаму знал, что это не так, и что за показной злобой Чуя всегда скрывает боль. Он знал об этом, никогда не подавая виду, но, видимо сейчас придется. – Одасаку мёртв. – твердо произнёс он, глядя в глаза Накахары, в которых на секунду мелькнуло удивление, но тот быстро вернул невозмутимое выражение лица. Он молча глядел на Осаму, видимо, ожидая, что тот скажет еще что-нибудь, но Дазай молчал, и тогда заговорил Чуя. – И ты...? – Я.. - сейчас голос предательски дрогнул, и мысленно он проклинал себя за это. Взяв себя в руки, он сжал руки в кулаки, вонзая ногти в ладонь, оставляя кровавые полумесяцы, и продолжил, хотя уже и не был полностью уверен в своем решении, а такое с ним бывает очень редко, если вообще бывает. – Я ухожу из мафии. – Ты же понимаешь, что тебя найдут и убьют, чертов предатель? – прорычал сквозь стиснутые зубы Чуя. – Вряд ли меня убьют... – с долей разочарования проговорил Дазай, опустив голову. – Моя способность слишком сильна, чтобы так её растрачивать. – Ну тогда я тебя убью, мудила. - он в мгновение налетел на Дазая, ударяя кулаком в его горло. Тот что-то прохрипел и от усталости упал на пол. Ему было лень сопротивлятся, да и он понимал, что заслужил эту боль, и не стал останавливать Чую, когда тот начал просто избивать его кулаками, встав на колени сверху. С каждым ударом он приговаривал: – Ты. Мудила. Хотел. Уйти. И бросить. Меня! Снова. Оставив. Одного!! Придурок! Ненавижу тебя!! – он ударил последний раз, и взглянул на лицо Осаму. Его губа была разбита, из носа хлестала кровь, а на щеках были ссадины. Он с призрение глянул ему в глаза, а после рухнул рядом на пол, тяжело дыша, вовсе не от усталости. – Знаешь, Чуя.. – он повернул голову в сторону, где лежал рыжий. – Если бы мне пришлось выбирать... я бы предпочел умереть от твоей руки. Через несколько секунуд, Чуя тоже повернулся к нему. – Почему ты дал себя избить? Дазай пожал плечами. – Я заслужил этого. - просто ответил он. Чуя фыркнул. – Ты заслужил смерти. – Возможно. – сразу ответил он. – Убьёшь меня? Я очень устал. – он положил тыльную сторону ладони на лоб. Чуя медленно сел через несколько секунд. Дазай тоже, хрипя при этом от боли. – Почему ты это сделал? Скажи мне! – голос Чуи звучал без злобы, с долей отчаянья. – Одасаку сказал, что в мире жестокости и кровопролитий я не найду причину, чтобы жить. – Дазай глубоко вздохнул. – Он сказал, что если перейти на сторону, тех, кто спасает это... сделает меня лучше. – последние слова он произнёс почти шепотом, но, Чуя услышал их очень четко. Он отвернулся и обдумал это несколько секунд, которые затянулись в минуты, и Дазай, все-же, решил прервать тишину. – Чуя, я не хочу тебя бросать. – Накахара резко повернул голову, глядя Осаму в глаза, и усмехнулся. – Ты уже это сделал, идиот. – отрезал он и встал с места. – Ты.. можешь уйти со мной. – тихо, но уверенно сказал он. Чуя обернулся, наблюдая, как Дазай корчится от боли, чтобы вставая на ноги, и подумав, протянул ему руку, окидывая презрительным взглядом сверху вниз. Тот схватил его ладонь и поднялся. – Ни за что на свете. – отчеканил Чуя. – Хочешь свалить, иди без меня. – Ты вот так просто меня отпустишь? Не доложишь Мори? – Дазай выгнул бровь. – Ты... блять, вали уже нахуй отсюда, или... сука! – он развернулся и быстрым шагом вышел из коридора. Дазай постоял ровно секунду, после, подорвался и пошел вслед за рыжим, сам не зная, зачем. Возможно, сейчас и стоило просто уйти, но он не мог. В голове вертелись слова Одасаку, в перемешку со словами Чуи, они отдавались эхом в его мозгу и это было почти невыносимо. Он за пару шагов вошёл в комнату, где к нему спиной стоял Накахара. Он услышал, как шатен зашел, но не поворачивался. – Чуя.. – Вали отсюда! – Он пытался придать голосу злобы, но он прозвучал больше жалобно и горько. Он слышал, как Осаму медленно к нему приближается, и ему хотелось развернуться и ударить его еще несколько тысяч раз, но он не мог пошевелиться. Он не замечал, но его руки подрагивали, а в горле встал противный ком, не позволяющий и слова сказать. Осаму подошёл вплотную, он стоял прямо у него за спиной, Чуя слышал его дыхание. Он медленно набрал воздуха в легкие, и на выдохе произнёс: – Уходи. В ответ – тишина, Дазай не сдвинулся с места. Через секунду Чуя почувствовал, как его обхвалили его за плечи. Он сразу дернулся, но хватка стала сильнее. Чуя развернулся к Дазаю лицом и стал колотить в грудь, так как до лица не смог бы дотянуться, но его руки прижали к телу, полностью обездвиживая. – Придурок, отвали от меня, отпусти!!! Мразь, я ненавижу тебя, слышишь?! Отъебись!! Сука, ненавижу!!! Ненавижу тебя!!! Ненавижу!! Чуя не заметил, как из глаз полились слезы, а его голос стал звучать сломлено. Больше не было сил сопротивляться. Будь это любой другой человек, он бы вырвался из этой хватки в два счета, но с Дазаем он не может применить способность. Чёрт. Он стал издавать противные всхлипы, и в попытках заглушить себя, они стали ещё громче. Чтобы хоть немного затихнуть, он уткнулся лицом в чужую рубашку, заглушая все звуки, исходящие из него, после, сам не заметил как, он обхватил чужое тело руками, крепко стиснув. Влажная от дождя рубашка Дазая пропиталась слезами в том месте, где было лицо Чуи. Через несколько минут, Накахара немного затих. Дазай стоял, не шевелясь, его глаза блестели, но за всё время, по его щеке покатилась лишь одна слеза, которая потерялась где-то в волосах рыжего, в макушку которого он уткнулся носом. Чуя стоял и понимал, что хочет стоять вот так вечность, вдыхая знакомый запах бинтов, спирта, почти выветревовшевовся одеколона, и не думать ни о чём. Он злился, невероятно сильно злился, что Дазай собрался уйти, не предупредив его, но сейчас, думая, чтобы в такой ситуации сделал он сам, понимал, что скорее всего поступил бы точно также. Это и впрямь намного легче. – Чуя, я не заслуживаю твоего прощения. – Без тебя знаю, идиот. – Я просто хотел... – Знаешь... если хочешь, ты можешь уйти, я не буду тебя держать. – вопреки своим словам, он сжал чужое тело в своих руках сильнее. – Но... можешь остаться, хотя бы сегодня? Он убрал голову от чужой груди, поднимая взгляд вверх, смотря в чужие глаза, замечая, что они тоже на мокром месте, и отмечая, что наверное впервые видит такого Дазая. Такого потерянного и уязвимого. Ему было стыдно за свою просьбу, мысленно он уже приготовился к тому, что его пошлют подальше, но.. Осаму прикусил нижнюю губу, и быстро закивал. – Конечно. - и снова прижался к Чуе, со слабой улыбкой на лице Стояв так, потеряв счет времени, Чуя даже немного приснул, а потом понял, что очень устал держаться на ногах и его колени вот-вот подкосятся. Сделав над собой моральное усилие, он оторвался от Дазая, который тоже уже почти спал, устроив голову на чужой макушке. Когда рыжий ушёл, Дазай сонно заскулил. Чуя сел на пол, привалившись спиной к кровати и запрокинул голову вверх. Дазай тоже сел рядом, устраивая голову на накахаровском плече. – Дазай, ты слышал о "Шато Петрюс"? – М? Это потрясающее и дохрена дорогое вино. – У меня где-то была бутылочка восемьдесят девятого года. – задумчиво произнёс Накахара, глядя в потолок. Дазай усмехнулся. – Даже не сомневался. – и встав, резво ушел на кухню. Чуя проводил его взглядом и снова поднял взгляд на потолок, пытаясь найти там смысл завтрашнего дня, когда Дазая здесь уже не будет. Злость на него ушла на второй план, и осталось лишь желание задержать эту ночь подольше, навсегда сохранить её в сознании, если он, конечно, вообще что-то вспомнит. Дазай вернулся с бутылкой красного вина, штопором, и двумя стеклянными бокалами в руках. Бутылку он держал подмышкой, так как рук на всё не хватало. – Эй, Чуя, не поможешь? – Накахара оторвался от рассматривания потолка и вытянул обе руки вперед. Дазай замахнулся и по одному кинул бокалы в руки Чуи. Тот поймал оба и использовав способность, поднял их в воздух. Дазай присел рядом и откупорил бутылку. – Блять, Дазай, я хотел это сделать! Осаму неловко улыбнулся, на самом деле сдерживая смех. – Прости. – он поднял бутылку и наполнил летающие бокалы темно-красной жидкостью, беря один в руку. – За что пьем? – Мне плевать. - ответил Чуя, и беря бокал в руку, подънёс его к губам, делая небольшой глоток, облизывая губы после. Дазай тоже отпил из бокала, искоса наблюдая за Чуей, за дергающимся при глотании кадыком, и за влажными губами. – Дазай, как Ода умер? – спросил Накахара, отставляя бокал на пол. Осаму прямым взглядом посмотрел на Чую, не шевелясь несколько секунд, а после, схватил бутылку вина и долил сначала себе, а потом Чуе полный бокал. Со стуком поставил бутылку на место и выдохнув, осушил бокал в два глотка. – В бою с главой "Мимик". Это Мори убил детей, которых опекал Одасаку, слив "Мимик" информацию об убежище, которое я организовал. Он натравил Одасаку на их лидера, зная, что он единственный, кто с ним справится. – Дазай невесело усмехнулся. – Знаешь, я понимаю, что Мори действовал в интересах организации и происходящее не противоречило принципам мафии, понимаю его план, но... я просто не могу смириться. Я злюсь, но не могу объяснить причину своего гнева, я чувствую вину, за то, что это чувствую. Я ведь и правда предатель, Чуя. Накахара смотрел на Дазая с нечитаемым выражением лица, моргнув несколько раз, а после, поднес бокал ко рту, и выпил всё содержимое, с глухим стуком ставя его на пол. – Я бы тоже злился. Очень. Я думаю, ты имеешь на это право, твоего друга использовали как шестерку, и твоя злость мне абсолютно понятна. Но.. мне кажется, что ты хочешь уйти не только из-за злости на Мори, тоесть, ты говорил, Ода сказал, что в мафии ты не найдешь причину жить? Ты ему поверил? – Да. Поверил. – Просто.. Ты уверен, что не пожалеешь? Всмысле.. ты уверен в словах Оды? - Я не в чем не уверен, но.. Одасаку единственный человек, который понимал меня и, да, я доверяю ему. – поникшим тоном ответил он. – Доверял. – Прости, Дазай, я не... – Нет, не извиняйся. Ты ни в чём не виноват. Чуя нахмурил брови. – И ты тоже. – Знаешь, я прибежал в последний момент, но.. прийди я чуть раньше.. – Ты. Ни в чём. Не виноват, Дазай. – он взял бутылку и отхлебнул из горла, и после продолжил: – Даже если ты бы и пришёл, ты бы ни чем не смог помочь. Ты сам сказал, что никто кроме Оды не справился бы с главой "Мимик". – Я прокручивал в голове несколько сотен раз, как пришёл раньше и обезвредил " Мимика" способностью. Одасаку бы его устранил и мы ушли, и я бы его не потерял.. – Дазай. - Чуя придвинулся ближе, соприкасаясь с Осаму бедром. – Ты не должен себя изводить. Ничего уже не изменишь. – Дазай глядел на Чую мутным взглядом. – Ода умер, и с тобой или без тебя, исход был бы один и тот же. Ты не смог бы этого изменить. Чуя глядел в темные глаза Осаму, пытаясь понять, что за эмоции тот за ними скрывает, и в любой другой момент, это было бы четно, но сейчас, казалось, Осаму впервые не прячет свои чувства за лживой, наигранной, и такой радражающей Чую, улыбкой. Впервые он казался настоящим, и Чуя хотел запомнить такого Дазая. Он знал, что это неправильно, но внутренне, даже радовался, что тот сейчас такой именно перед ним. И видеть настоящие эмоции Осаму, Чуе достовляет странное удовольствие. – Эй, ты в порядке? – Дазай смотрел перед собой, куда-то в пустоту, на вопрос Чуи он медленно покачал головой в стороны. Чуя встал с места и сел напротив него, заглядывая в пустые стеклянные глаза. Он вытянул руку, и двумя пальцами обхватил чужой подбородок, заставляя посмотреть на себя. Не встретив сопротивления, он занёс руки за его спину и притянул к себе, устраивая лохматую макушку у себя на плече, и поглаживая напряженную спину. Тело Осаму натянулось, как стуна, и Чуя никогда не был мастером в поддержке, но сейчас очень захотелось попробовать и не облажаться. Он осторожно убрал влажные пряди волос от чужого лица, и мягко прикоснулся губами к виску. – Всё хорошо. Я рядом с тобой. – он поразился, как естественно из его уст прозвучали данные слова. Дазай, кажется, расслабился и обмяк в обьятьях рыжего. Сидеть в такой позе было не совсем удобно, да и ноги начинали затекать, но пока Дазай находится в его руках, такой уязвимый и потерянный, каким никогда до этого дня Чуя его не видел, он готов просидеть так, сколько нужно, хоть всю ночь, лишь бы тому стало легче. Он прикоснулся губами к чужому лбу, собирая ими соленые капли пота, после он взял лицо Осаму в свои ладони и стал покрывать поцелуями щеки, веки, и слегка, почти невесомо, коснулся губами чужих губ, на что Дазай рукой зарылся в чужие волосы и накрыл губы Чуи своими. Накахара чувствовал маленькие царапинки на чужих губах и не смог удержаться, чтобы не прикусить, надеясь, что они закровоточат, на что услышал тихое шипение. Из царапинок выступила кровь, и Чуя слизал её всю, что в перемешку с вкусом алкоголя давало странный, но очень приятный привкус, заставляя Чую с нежность вылизывать чужой рот, наслаждаясь этим вкусом, и дивясь тому, что Осаму позволяет ему вытворять такое. Сам Дазай тоже не отставал, он не спешил, целуя глубоко и чувственно, посасывал и иногда прикусывал чужую нижнюю губу. В какой-то момент характер их поцелуя зашел куда-то не туда и Дазай перекочевал губами на Чуену шею, прикусывая и сразу зализывая место укуса, наверняка оставляя заметные следы, но Чуе было на это плевать. Он поворачивал голову немного в бок, подставляясь под приятные прикосновения. Он был уверен, что это всё действие алкоголя, а иначе зачем им творить такую херню. Да, раньше были случаи, когда они целовались, и переспали несколько раз, но это было пару лет назад, у обоих играли гормоны и никто не делал из этого что-то ужасное или неправильное. Оба понимали, что это ничего не значит, это было просто мимолетное увлечение, и на следующий день никто из них об этом не вспомнил бы. Ну, то есть, вспоминал конечно, но не упоминал в разговоре. И тогда было хорошо, ахуенно просто, никаких обязательств, просто охрененный секс на ночь. Сейчас же, оба понимают, что это больше никогда не повторится. Более того, по прошествию этой ночи они станут друг для друга врагами. Эта мысль больно отозвалась где-то внутри сознания Чуи, но усаживаясь на колени Дазая, стягивая с него влажный плащ и припадая губами к ключицам, на ходу растегивая рубашку, он представляет, что Осаму никуда не уйдет, что на следующее утро он проснется в его объятьях и всё будет как раньше. Да, Накахара ненавидел обманывать самого себя, но сейчас он просто нуждался в обмане, чтобы взять максимум из этой ночи, отпечатать в сознании каждый момент, каждый вздох напротив его губ, и стон-скулёж, когда Чуя стянул с Дазая рубашку и бинты, покрывающие грудь, осыпая поцелуями грудь, живот, выперающие ребра и белые рубцы на тонкой коже, всегда скрытые бинтами. Чуе льстило, что при нём Дазай позволяет себе остаться без второй белой. Это подмывает считать себя каким-то.. особенным что-ли. Звучит как бред, да и насрать вообщем-то. Он разматывает бинты на чужой шее и сразу припадает к ней губами, отчего Дазай громко выдыхает, запрокидывая голову. В какой-то момент, он хватает Накахару за талию и кидает на кровать, нависая сверху. Футболка, в которая все это время была на Чуе, задралась, и под ней виднелось лишь нижнее бельё. Дазай потянул за края футболки вверх и стянул ткань к чертям, выкидывая в сторону. Далее, он взял чужие руки в свои и залез пальцами под перчатки, которые Чуя не снимал даже ночью. Он стал медленно их стягивать, но Чуя его остановил, вывернув руки из его хватки. Дазай перевел взгляд на его нахмуренное лицо и нагнувшись над ним, шепнул на ухо: – Да ладно, Чуя, ты же со мной. Сними их, пожалуйста. Непонимание на чужом лице ушло и Чуя вытянул руки, давая Дазаю стянуть с них черную ткань, открывая его виду бледную кожу. Дазай стал осыпать поцелуями костяшки пальцев, сами пальцы, причём каждый, тыльную сторону ладони, и запястья. Чуя наблюдал за этими действиями и в голове у него мелькнула мысль, что никто раньше не касался его рук так. Никто впринцепе не видел его рук без перчаток уже несколько лет, и ему стало странно приятно от действий Дазая. Закончив с руками, он аккуратно положил их на кровать, и стал целовать шею, спускаясь на ключицы, после, на грудь, обвел ореол соска мокрым языком, щекоча и прикусывая после, застравляя рыжего раскрыть рот в протяжном стоне, вызывая у того мурашки вдоль позвоночника. Ему целуют ребра, впалый живот, отчего пальцы на ногах поджимаются, а в паху сводит и покалывает. Через несколько секунд он чувствует руку, сжимающую его член через бельё, и это заставляет его выгнуть спину и заскулить, откинув голову назад. На секунду мелькнула мысль, что у Дазай слишком быстро поменялось настроение, но она улетучилась, когда чужие пальцы залезли под бельё, поглаживая слегка твердый член. Чуя поднёс руку к лицу, закрывая ей глаза, но её сразу же перехватили, прижимая за головой, вызывая у рыжего неоднозначную реакцию. Дазай с секунду смотрел в его синие глаза, при этом стягивая с него белье, оставляя полностью нагим. Он ухмыльнулся и спустился ниже, взирая на прижатый к животу член, после чего еще раз глянул на Чую, и нагнувшись, лениво облизнул головку, отчего издал прерывестый стон. Он провёл языком вдоль, и обхватил член губами. Чуя шумно выдохнул и зажмурился, не в силах наблюдать, как Дазай медленно опускается ниже. Он не был готов к такому, но может, в душе, слишком сильно хотел. И да, это был не совсем профессиональный, но первый в его жизни и просто ахуенный минет, он даже не знал, что может быть лучше. Мозг Чуи просто отключался от каждого движения его губ и языка. Это было ахуенно, но слишком мало. Дазай, будто дразня, не брал слишком глубоко и не спеша облизывал головку. – Дазай. – Чуя застонал и зарылся рукой в его волосы, поглаживая по голове. – Ты можешь просто трахнуть меня? Дазай медленно выпустил член изо рта, и посмотрев на Чую, закусил губу. Блять. От этого вида Чуя сейчас точно из орбит вылетит. – Так не терпится? – он обхватил член рукой, двигая вверх-вниз несколько раз, выбивая из Чуи приглушенные стоны. Тот нашёл в себе силы кивнуть, его глаза были зажмуренны, но он почувствовал, как Дазай приблизился к его лицу и шепнул ему на ухо: – Тогда попроси. – он крепче сжал пальцы на чужом члене, второй рукой дотягиваясь до тумбочки, ища там завалявшуюся смазку. Сука, чертов Дазай. – Блять, ты в курсе, что я тебя ненавижу? - сквозь зубы выдавил он. Хватка на члене резко ослабла, и рука исчезла, отчего Чуя заскулил. – Твою мать, Дазай.. Пожалуйста!! – На лице Осаму заиграла пошлая улыбка, и Чуя почувствовал, как между ягодиц скользнул холодный от смазки палец, нащупывая кольцо мышц и медленно проник внутрь, заставляя инстинктивно сжаться. Дазай закинул чужую ногу себе на плечо, и стал целовать бедро, отвлекая от неприятных ощущений. – Расслабься, солнце. – нежно сказал он, и Чуе показалось, что он мог кончить только от этой фразы, хоть в ней и было что-то сопливо-разражающее. Чуть позже Чуя уже привык к ощущениям и стал сам насаживаться на палец глубже. Дазай добавил второй, внимательно отслеживая реакцию, которая приятно радовала: Чуя закусил губу и отвернулся. Его ресницы подрагивали, а щеки краснели. Дазай стал медленно двигать пальцами, разводя ножницами, растягивая тугие стенки и когда он выгнул их под нужным углом, задевая простату, Чуя вскрикнул и выругался, вцепившись и царапая чужие плечи. Дазай сосредоточенно наблюдал за тем, как красиво Чую вело, что забыл, что сам все еще в брюках. Он закинул себе на плечи вторую ногу, оставляя на бедре несколько горячих поцелуев и добавив третий палец, развел их внутри. Чуя посмотрел на него, и на секунду Дазай замер, провалившись в этот взгляд - нетерпеливый, просящий, и такой до одури приклекательный. Под этим взглядом Дазай медленно вынул пальцы, так как внутри было уже достаточно свободно, растегнул ширинку брюк, спуская их вместе с бельём, выдавил на свой член побольше смазки, приставил его ко входу и толкнулся внутрь. Чуя застонал и закрыл лицо рукой. Дазай замер, давая Чуи привыкнуть и пытаясь отойти от резко нахлынувшего возбуждения, от того, как туго мышцы обхватили его головку. Он навалился на Чую сверху, удерживаясь на локтях и жадно целовал плечи, ключицы, ребра, чувствуя чужие пальцы в своих волосах и сбившееся дыхание, опалявшее его шею, отчего еще больше возбуждался. Вскоре, над ухом он услышал хриплый шепот. – Давай уже! Тут он не сдержался, и припал к покрасневшим губам Чуи, поддался бедрами вперед, входя полностью, ловя губами несдержанные стоны, от которых у него еще больше сносило крышу. Он уже не сдерживался, и входил медленно, но глубоко, с каждым разом вгоняя член до конца, из-за чего были слышны невероятно пошлые шлепки кожи о кожу. Чуя жадно ловил ртом воздух, тянул за чужие волосы, и стонал на самых глубоких толчках, мычал что-то точно одобрительное и впивался ногтями в чужую спину, сводя за ней лодыжки, прижимая ближе. Стенки уже не так туго обтягивали и постепенно Дазай стал ускорять темп, уже откровенно вбивая Чую в матрас, и с каждым глубоким толчком его член вбивался в простату, из-за чего мозг Чуи окончательно отключался и тот лепетал какие-то неразборчивые фразы, вперемешку с несдержанными стонами, через которые Дазай разбирал только своё имя и " никуда от меня не уходи", но он не стал задумываться над смыслом. Какой в этом прок? Он приподнялся на локтях, заглядывая в лицо рыжего, наслаждая видом такого потрясающего Чуи, которого он лицезрел довольно редко, и запоминал каждую детать, потому что больше этого никогда не увидит. Он припал к чужой шее, оставляя на ней засосы и следы зубов, после, смазанно поцеловал в губы. – Дазай... я сейчас.. – Хорошо, давай, солнце. Он оставил несколько укусов-поцелуев на ключицах, чувствуя, как Чуя прижимает его к себе. Он зарылся пальцами в чужие волосы, оттягивая их назад, снова целуя шею и сразу после этого по чужому телу прошла крупная дрожь, и член, зажатый между их животами, дернулся, выплескивая сперму. Дазай смазанно поцеловал его в губы, еще пару раз глубоко толкнулся и кончил, на несколько секунд теряя связь с реальность, а его мозг натуральным образом выключился. Он вышел из чужого тела и перекатился на спину рядом, несколько секунд не думая вообще ни о чем, смотрел на раскрасневшего Накахару, потянул руки к нему, перебирая пряди мокрых от пота волос. Оба тяжело дышали, и спустя, казалось, несколько часов, Дазай уже мог выдавить из себя слова. – Я думаю, нам нужно в душ. – на что Чуя тихо промычал какие-то ругательства себе под нос и отвернулся на бок. Дазай, ощущая в голове приятную пустоту, закинул на него руку, прижимая к себе, прижался носом к чужой шее, поглаживая по бедру и прикрыл глаза, кажется, всего на пару минут.                                                 *** Чуя нехотя разлепил глаза, так как по ним бил солнечный свет, исходивший от неплотно закрытых штор. Он поморщился от ломоты в теле, и перекатился на спину. В голове резко стали всплывать события вчерашней ночи, и теперь, он сташно боялся повернуть голову на другую половину кровати. Он был голый, но заботливо накрытый одеялом, чему невольно улыбнулся, но улыбка была горькая. Он чувствовал, что рядом с ним сейчас никого нет, но он не хотел в этом убеждаться. Он представлял, как поворачивает голову, а рядом с ним лежит Осаму, у него закрыты глаза и над ухом слышно его сопение. Он зарывается рукой в его волосы, отчего тот сначала морщится, а потом открывает глаза с довольной миной, варит кофе и просит аспирин, потому что они выпили бутылку вина, и в висках неприятно колит, но Чуя бы не обратил на это внимание, будь Дазай сейчас здесь, шутя свои тупые шутки, которые его так раздражают и он бы давал ему за них подзатыльник. Это всё намного лучше, чем если он сейчас повернёт голову, и увидит пустую и холодную сторону кровати. Будто там и не было никого, будто вчерашняя ночь была всего лишь сном, и теперь, после пробуждения, он уже не хочешь жить в реальной жизни. Он хочешь вернуться туда. Пересиливая себя, он поворачивает голову. Конечно, там никто не лежит, а на что он надеялся? В пересохшем горле встал противный ком, а глаза наполнились слезами, но он вытер их рукой, и рывком поднялся с постели, что было ошибкой. В глазах потемнело, а голова закруживась. Не удержав равновесия, он опустился на пол, больно ударяясь бедром, из-за чего слезы полись потоком из его глаз. Конечно не из-за этого, но легче думать так. Он смахивал их, но они не останавливались, всё лились и лились, и в какой-то момент стали жутко раздражать. - Чёрт!!! Он со всей силы ударил кулаком по полу, даже не почувствовав боли. Не в силах держаться, он просто лег на пол, забивая на то, чтобы смахивать слезы, он стал ждать, пока они остановятся сами, и это дурацкое состояние пройдет. Он заметил, что на его руках надеты перчатки, он стал предстсвлять, как Осаму ночью надел их на него, и это окончательно добило его, он уже перестал сдерживаться и откровенно рыдал, лежа на полу, выкрикивая в пустоту все ругательства, которые знал, через всхлипы. Он все еще смахивал с глаз слезы, отчего перчатки намокли, но рыдания всё никак не утихали. Он свернулся в комок, уткнув голову в колени, заглушая всхлипы, и крепко зажмурился, иногда сотрясаясь всем телом. Он не знал, сколько так пролежал, но на работу сегодня точно не вышел. Так же, как и завтра.