Алый закат

Ноги начинали дрожать от серьёзного и поедающего взгляда мужчины. Он ждал того, что ему ответят, ведь пленный другого и не достоин. Пускай вообще радуется тому, что в живых его оставили, так как было приказано практически не брать пленных. Можно сказать, что этим двоим повезло. — Сейчас понимаю, — выдал он, ведь он не представляет того, что может сделать с ним немец, если узнает о том, что эстонец понимает немецкий. Они могут заставить его работать на себя, под угрозой смерти Латвии, это всё равно ужасно, а будет ещё хуже, если узнают о том, что они оба страны, да ещё дети того, против кого ведётся эта война. Нельзя чтобы узнали об этом. Слишком важная информация и куча рисков, — а так нет... Немец не поверил словам эстонца от слова совсем. Если бы парень не понимал немецкий язык, то не стал бы так прислушиваться. Да и по реакции на слова о том, чтобы их оставили наедине точно было ясно, что этот русский понимает всё сказанное. Какого чёрта он отпирается?! – Я ненавижу, когда мне врут. Ты эти слова не понял? — как же с одной стороны приятно ловить на лжи другого человека, особенно когда он не может ничего тебе сделать и по факту является лёгкой добычей. Можно сказать, что это этакие кошки мышки. Юноша прикусил губу. Он понимал, что скорее всего его раскусили, но надо отпираться до последнего, может мужчина хочет и просто так добиться положительного ответа и серьёзных последствий от ответа не будет. Сомнения насчёт этого колоссальные. К тому же сквозь свои мысли он кажется почувствовал пальцы на собственной шеи. Возможно это просто уже галлюцинации, он старается не смотреть на то, что происходит, так ему легче справляться с происходящим. Только вот немцу точно не нравится поведение парня. – Немного... — произнёс парень, это слово вызвало лишь вопрос у немца. Кто вообще может понять отдельное слово от предложения? Что с этим русским не так!? Он вообще может собираться и произнести хоть что-то внятное или нет? Как же с ним трудно, а это ещё и не весь допрос, который должен будет произойти, эти солдаты точно должны владеть какой-то важной информацией. – Говори нормально, — пальцы на шее действительно было лишь плот воображения юноши. Немец даже перестал его подбородок держать, что уж тут говорить, — " это какой-то...как русские называют это? Болванчик". – Я немного понимаю немецкий... Совсем немного, — какой ужас, этот немец может и не поверить, последняя надежда соврать в том, что понимает только пару слов, — " какой ужас. Ещё и руки затекли ", — он прикусил нижнюю губу, вероятно синяки останутся после этого. Мужчина внимательно прошёлся взглядом по Эстонии, непонятно с какой целью. То ли он не поверил словам парня, то ли ещё что. Это заставило эстонца чуть ли не дрожать от страха. Он прекрасно понимает, что его будут допрашивать. Да вот только не настолько смысл есть, он больше знает именно о их отряде, который к сожалению потерпел неудачу в бою. Но юношу интересовало ещё то, где находятся Евгений с Литвой. Он их не видел с момента начала боя, лишь своего друга, когда тот приказал бежать. Только вот остаётся лишь надеется, что они в порядке, иного не дано. К сожалению, не всё в мире идёт так, как бы хотелось, к тому же время ещё такое трудное...вообще надо благодарить, что жив остался. – Что ж, — мужчина слабо толкнул эстонца. Решил оставить допрос о том, знает ли солдат немецкий, на потом. А настоящий ждать не должен, хотя...у мужчины достаточно много работы, он и так "оторвал" совсем немного времени для того, чтобы допросить двоих пленных, но его практически полностью потратил этот мелкий. Немец подошёл к выходу из палатки и начал что-то громко говорить. В этот раз эстонец не стал прислушиваться к его словам, мало ли что случиться, а если заметит? Ещё больше вопросов ему не нужно. – " Надо как-то сбежать...голова совсем не варит, аргх...за что мне это?", — стоило и вправду оставаться в городе или в какой-нибудь сельской местности, но нет! Решил идти воевать, теперь то он понимает, что совершил ошибку. Жаль, что в прошлое нельзя вернуться, он бы был рад, будь у него такая возможность, юноша бы с удовольствием ей воспользовался. Но сейчас надо думать о другом, совсем о другом. Отвлекаясь от своих мыслей Эстония услышал фразу от мужчины, который вернулся за свой стол: –"Ich habe meine kostbare Zeit wertlos verschwendet". Что-то наподобие того, что он бесполезно потратил время своё. – " Про меня наверное это ", — Эстония чуть нахмурил брови. Он что, виноват в том, что стоит сейчас здесь и в том, что его допрашивают? Да что это за логика такая интересная у немца? Или он думал, что даже под страхом беспомощности ему ответят честно на все вопросы? Это же глупо...наверное. Сейчас юноша хочет отдохнуть, если говорить честно. В палатку зашли двое солдат, один схватил за одежду Эстонию и потащил его на улицу. А второй же привёл Латвию. Младший был совсем не рад тому, что его брата будут сейчас допрашивать. Они ведь явно не собираются с ним долго возиться, какой же ужас. Вся ситуация ужасна и отвратительна.

***

С губ сорвался тихий вздох, а Эстония немного прижал к себе ноги. Его привязали к какому-то дереву, которое находится недалеко от палатки, видимо, главного в этом месте. Хотя бы не посередине этого места выставили, а если бы так сделали? Могли ведь, ещё как могли. Юноша подумал о том, что если бы они бы привязали его к палке посередине лагеря, то явно бы над ними могли издеваться. Ударить там, плюнуть, кинуть что-то и прочее. Эстонец кинул взгляд как бы за себя, там были ещё палатки. Значит вероятность того, что всё-таки с ними могут что-то сделать, возросла. Такие мысли заставили парня нахмуриться. Ведь он не сможет даже ответить на подобные оскорбления, умирать то не хочет. Но если Эстония может сдержать свой гнев и долго терпеть, то Латвия нет, спустя начала войны он стал очень даже злым и раздражённым, а теперь они даже в плен попали, вероятно латвиец станет срываться совсем на любую мелочь. – " Были бы хорошие виды, если бы не эти палатки " — подумал Эстония, закрывая глаза и погружаясь в свои воспоминания. Раньше лето ассоциировалось у юноши с чем-то хорошим и свободным. Отец иногда отправлял братьев в пионерские лагеря, где они находились почти всё лето, но лучше было именно то лето, когда они ездили за город в деревню! Их дом был большим, практически особняк, так ещё и два этажа. Но самым интересным был чердак, так как отец запрещал туда по какой-то причине заходить, а значит там хранится что-то интересное. На вопросы детей насчёт того, что находиться там СССР отвечал лишь: — " Крысы там живут. Укусят и заболеете чем-то ". Естественно никто не поверил, особенно " Главная четвёрка", как их называли старшие братья. Звались они так потому что в ней присутствовал правопреемник Союза — РСФСР, да и остальные дети не боялись какой-то там крысы, ведь была установка "хочешь получить – постарайся, даже если запрещают". А вот старшие братья пользовались запретами отца, особенно после того, как он вынес некоторые коробки с чердака на помойку, а на саму дверь повесил замок, начали травить всякие байки. Им было всё равно на то барахло, которое валяется в коробках, а вот любопытство младших они хотели усмирить. Жаль, что они не подумали о том, что байки о крысах людоедов и призраков лишь подогреют интерес младших. Речка...она была там такая большущая! А летом ещё иногда бывало половодье и из реки получалось чуть ли не целое море. Прекрасное зрелище, именно по этой реке они пускали бумажные кораблики, надеясь, что импровизированные игрушки доплывут до небольшого мостика, соединяющего противоположные берега. В тех местах было так спокойно и тихо. Пение птиц, деревенский быт, за которым городские дети в первый год своего приезда с интересом наблюдали. В той деревни у Эстонии и остальных друзья были даже! Эх, беззаботная детская пора. Как жаль, что её время прошло. – " Я ведь не закончу так? " — от тёплых воспоминаний отвлекла именно эта мысль. Он не хотел умереть здесь, это даже недостойная смерть. Ладно бы он защитил Евгения или кого-то из братьев, а в итоге...он даже не хотел думать о том, что его друг и брат мертвы. С губ слетел тяжёлый вздох. Он не может помочь Латвии, его брата возможно изобьют за то, что не рассказывает нужную им информацию, даже думать о таком не хотелось. – " Хочу спать... " Эстонец облокотился об дерево. Его желанию мешали лишь связанные руки, ведь они жутко болели, как бы не онемели или ещё чего похуже, но дабы избежать такое, он старался как-то ими шевелить, это отдавалось болью, которая по ощущениям разносилась по всему телу, что заставляло прикусить губу чуть ли не до крови.. – " Сил думать как таковых даже нет ", – глаза уже начинали закрываться сами собой. Юноша же пытался препятствовать этому, тряся головой, он хочет спать, но безопасно ли делать это в таком месте? Он не знает, но подозревает, что ответ "да". Мало ли что немецким солдатам придёт в голову. Но усталость давала о себе знать, а голова начинала наливаться свинцом, всё тяжелее и тяжелее, — ммм...

***

Первый месяц весны, ещё только начинает таять снег, но по большинству дорог тянутся длинные полоски воды, ручейки. Их будут ещё миллионы, пока не исчезнет последний сугроб, который обычно и является истоком ручейков. Дни становиться длиннее, а ночи наоборот - короче. К сожалению в весеннюю пору отвратительным был факт присутствия грязи, в которой можно запросто испачкать обувь или ненароком упасть и тогда совсем будет ужасно, да и луж предостаточно. Это не нравилось Эстонии в весне, его всегда больше привлекало лето, но явно не весна, тем не менее эстонец ходил гулять, но только по своим проверенным местам, дабы случайно не упасть куда-то и придти домой как какой-то живой комок грязи. Чаще всего он всё-таки ходил с РСФСР, пускай и не привлекал особо его именно этот брат. Нет, он его не ненавидел, но по мнению Эстонии РСФСР был больно уж энергичным, порой казалось, что он живой мотор, а не страна. Откуда он столько энергии брал не знал даже их отец. – Сегодня прекрасный день, — с улыбкой говорил русский, засунув руки в карманы и отведя куда-то взгляд, наблюдая, наверное, за птицами. Вроде бы всё шло нормально, но эстонцу казалось, что что-то всё-таки не так, но не мог понять почему. Места знакомые, это родной город, да и брат вроде ведёт себя как обычно...ключевое слово "вроде". Как-то непривычно и словно неродное место. – Да...наверное, — сглотнув слюну, сказал чёрноволосый, поправляя свои волосы. – Почему на... — договорить РСФСР не дали, а он ли это был вообще? Эстония только сейчас заметил, что на улице нет ни машин, ни людей. Да даже птиц нет, только улицы схожи и внешность находящегося рядом с ним человека. Но уже и на него он смотрел достаточно отстранённо. – Что за происходит, РСФСР? Где мы?! – В смысле? В Москве, у тебя всё хорошо, может приболел? Улицу уже не узнаешь, — с тихим смешком произнёс парень, глядя на эстонца, но тот лишь нахмурил свои брови. – Здесь так тихо никогда не было, — с тихим фырканьем сказал он, начиная оглядываться по сторонам. Стало ещё страшнее от того, что он не заметил каких-то луж, словно эта Москва является той, какой её бы хотел видеть Эстония, но ведь такой никогда не будет и он это понимает, да и этот РСФСР точно не его брат, странное место... Снова переведя взгляд в сторону, где должен быть РСФСР. Но там уже никого не было, ошарашенно он начал смотреть по сторонам, но результата нет, никого не было. Эстонец собирался ринуться к дому, по крайней он надеялся, что не только эта улица похожа, но и вся местность тоже. – Это всё твой сон... Раздалось над самым ухом юноши. Он не успел даже обернуться на звук, который по ощущением раздался за его спиной. Как ощутил резкую головную боль, а мир вокруг него начал резко рушиться, причём в прямом смысле. Ведь вместо красочного, родного города появилось лишь чёрное пространство. А Эстония спустя пару секунд начал чувствовать какое-то удушье, что заставило упасть его на пол и стараться отдышаться, но вздох переставал поступать, только вот на пару секунд он появлялся вновь, это словно какая-то игра, которая хочет заставить эстонца страдать раз за разом, с неизвестной целью. – Нет, нет! — на последнем вздохе прокричал Эстония, пытаясь куда-то убежать, хотя было ощущение, что это чёрное пространство – коробка, ограниченная лишь четырьмя стенами, — помогите мне! Я не хочу умирать! — произносил он, в надежде, что его кто-то услышит. Хотя эти надежды совсем напрасны. Здесь нет никого кроме него и абсолютной тишины. Никто не придёт...

***

– Эстония! Эстония! — Латвия сидел рядом с ним. На лице красовалось несколько синяков, да и всё тело, помимо рук, у него болело, но ничего страшного, главное, что он остался жив, а теперь он старается разбудить своего брата. К сожалению не мог его потрясти за плечи, но пытался бить немного ногами, — тц... — тяжёлый вздох слетел с губ старшего. Он хотел обсудить с Эстонией их нынешнее положении, — ну вот и спи дальше, чёрт с тобой. А ведь он даже не подозревает того, что его брату в данный момент сниться кошмар, в котором его ждёт именно то, что он боится больше всего на этом свете – смерть.