Name a game to play

      Выпроводив нервничающего Тэёна, выдумывающего нелепые причины и начинающего такие же нелепые споры, чтобы никуда не идти («Кто присмотрит за Сыченом и приготовит вам ужин?» — «Я вызову ему няню или проститутку, при удачном стечении обстоятельств — 2 в 1».), Тэн с удивлением обнаруживает себя выставленным за дверь.       Обычно, когда Сычен получает травмы — не в танцевальных классах, а на улице, спотыкаясь о бордюры, несущихся за птицами собак и их хозяев, волочащихся за поводками, — он, страдая от безделья и скуки, заставляет кого-нибудь смотреть с ним китайских шоу на выживания. Для Тэна, делящего с ним комнату и понимающего язык, развлекательный марафон превращается в настоящее шоу на выживание. Неизрасходованная на учёбу и бытовые дела энергия Сычена щедро питает зачинаемые им скандалы: его раздражают звуковые эффекты, глупые интервью участников и комментарии Тэна, к которому он сам же и пристаёт. Тэн отмалчивается до последнего, старается не обращать внимания на провокации и каждый раз взрывается на радость Сычену. Но сегодня вместо предложения заказать закуски и выбрать шоу Тэн, весь вечер ломавший голову, как без громких истерик и критических потерь выбраться из цепких китайских ручек, получает летящее вслед захлопывающейся двери радостное «Повеселись!». Всего на секунду ему становится интересно, что задумал Сычен, но здравый смысл и инстинкт самосохранения подсказывают не совать нос в чужие дела. Вероятно, первый и последний раз в жизни. Кому: Johnny через h Я выхожу.

***

      Несколько недель назад, когда вышли все сроки сдачи зачётного проекта и Сыльги исчерпала запасы красноречия и терпения преподавателя, Тэн сосредоточенно грыз трубочку в очередном стакане холодного кофе. С экрана ноутбука ему подмигивал курсор, застрявший в начале нового абзаца. Тэн подошёл к расчётам, которые не сдавались под натиском прилежно записанных на всякий случай лекций, десятков вкладок в поисковике и его душераздирающих вздохов.       На третьем часу страданий и какой-то по счету попытке разобраться в цифрах кто-то отодвинул стоящий напротив стул: — Все места заняты, я могу присесть? — Только после того, как я разберусь в чёртовых формулах и сделаю вывод, из которого будет следовать, что я будущий Ли Суман. — Блестящую карьеру в индустрии развлечений не обещаю, но за возможность сесть согласен помочь с чёртовыми формулами. Я Джонни. Когда Тэн поднял сухие, уставшие глаза, в его голове промелькнули мысли о зрительных и слуховых галлюцинациях — на редкость приятных. — Тэн.

***

      Джонни серьёзнее и старше — привычка хмуриться прокладывает морщинку между бровями, и она сглаживает яркие черты раскрепощённости: точки-шрамы от пирсинга нижней губы, мочек ушей и «Что насчет языка?» — «И язык тоже». Тэн, лишённый предрассудков, забывает о разнице в возрасте сразу после того, как её обнаруживает, и позже, сидя в дорогом ресторане и прикрывая ладонью бунтарскую дырку на коленке, проклинает себя за беспечность. Сидящий напротив Джонни прячет искрящиеся весельем глаза за меню и предлагает выбрать вино. — Меня попросят подтвердить своё совершеннолетие. — Покажешь паспорт. В мягком свете и звуках тихой мелодии, прячущей чужие разговоры, смущённый Тэн кажется уязвимым. Джонни изучает его профиль с опущенными, бросающими тонкие тени на скулы ресницами и закушенной губой и накрывает его пальцы тёплой ладонью: — Пойдём отсюда.       На улице они всё ещё держатся за руки и молчат, подставляя лица прохладному ветру. Тэн щурится на яркие рекламные баннеры и оживает в их разноцветных вспышках. — Ты такая королева драмы. Влюбился в парня постарше и собрался перешивать все джинсы? Джонни с тихой усмешкой набрасывает на узкие плечи тёплый пиджак и ждёт, пока Тэн придумает остроумный ответ и посмотрит ему в глаза. Поворачиваясь, младший случайно мажет носом по его шее — детская обида тает в неловком нежном жесте. — Ты знаешь, какое это свидание, хён? — Тэн не дожидается ответа, мягко укладывая ладонь на его щёку. – Это свидание для поцелуев.       Спустя долгие-долгие минуты Джонни шепчет в его губы: — Нет, это лучшее свидание.

***

      Вся жизнь Сычена состояла из нелепостей: он спотыкался о свои крошечные ботинки по пути в детский сад, путал варианты на итоговых контрольных в школе и так и не научился держать в голове правильный порядок дней недели. Поэтому напоминание (из их бесконечного множества состоит его удачный день) о первой паре и сообщение Тэна настигли его в шортах и с забавной пальмочкой на макушке в сквере перед университетом. Между аудиторией с нудным лектором, чей монотонный голос благословлял на беззаботный сон, и Сыченом, мечтающим о душе, завтраке и тюбике санскрина — непреодолимое за десять минут расстояние. Включив беззвучный режим не назатыкающемся от оповещений телефоне, Сычен тихо выдохнул и зажмурился из-за поднявшегося над деревьями солнца. Тэн драматизировал: из-за одной пропущенной лекции небо не рухнуло бы ему на голову. Зато сумасшедшие на электросамокатах могли. В последний момент избежавший столкновения Сычен не успел обрадоваться, секундой позже оказавшись на асфальте после предательского удара под правую, вылетающую раз в месяц коленку. — Чёрт, надеюсь, ты не танцор! Несмотря на щиплющие от ссадин ладони и колени, Сычен улыбнулся: вполне сойдёт за извинение.

***

      В травмпункте Сычена встретили пластыри — его со Стичем (Тэён и Тэн по очереди рассовывали их по карманам рюкзака) застряли в общежитии — и нагоняй от врача: «Хватит испытывать моё терпение!». Никаких напоминаний про холод, покой и тугое бинтование — он наизусть выучил это в тринадцать, чтобы потом, не задумываясь, пропускать мимо ушей и возвращаться в танцевальный класс. Юта ждал его за дверью. Знакомство вышло скомканным: Сычен хотел отвязаться от него, но без конца суетящийся и извиняющийся Накамото вызвался проводить его к врачу. — Как ты? — В порядке. Царапины и растяжение связок — ничего нового. У Юты — растрёпанные волосы, виноватые глаза и новая отработка: желание помочь еле идущему Сычену и переживания под дверью вряд ли покажутся преподавателю уважительной причиной для пропуска занятий. — Ты ни при чем. Эти идиоты носятся по городу, как по трассе формулы-1. Ты неудачно отскочил, я неудачно упал. Несчастный случай. — Теперь ты пару недель не сможешь танцевать. — Ерунда. Мне никто не запрещал. Готовый к новой порции пророчеств инвалидности и костыля, Сычен передёрнул плечами, с трудом удержавшись от раздражённого фырканья и закатывания глаз. Но Юта молчал, разглядывая его сверху вниз, пока вдруг не усмехнулся: — Ты чокнутый. Мне нравится.

***

— Ты не шутил про шоу на выживание?.. — Нет, я шутил, когда сказал, что ты можешь зайти. — Ты меня ждал. — Всю свою жизнь. Сычен старательно кривится и освобождает место на кровати, складывая подушки горкой и сажая сверху плюшевого лисёнка. Под включённой лампой его тень вырастает в настоящего зверя, подбирающегося к Юте со спины. Последний, ничего не подозревая, рассматривает прикрепленные к металлической сетке на стене фотографии. На них Тэён, Тэн и Сычен в лучшие и худшие времена: счастливые на прошлом дне рождения Тэёна, нос и щеки которого испачканы сливочным кремом, пьяные после последнего сданного экзамена на третьем курсе, который они не надеялись пережить, расстроенные на полу посреди раскрытых чемоданов и кучи случайных вещей перед долгими перелётами Сеул-Бангкок, Сеул-Ханчжоу. — Это мило. Занятый картонными упаковками с тёплой едой и банками с напитками, Сычен не сразу понимает, о чём речь, и Юта указывает на полароиды. — Тэн любит снимать. — Кто из них Тэн? — На фото из аквапарка в дурацких очках, рядом с ним — Тэён. Я начинаю смотреть без тебя. По пути к кровати Юта замечает акварельный рисунок на столе: небо и много-много воды. — Тоже Тэн? Где это? Сычен качает головой и прячет глаза за щекочущей лоб пушистой чёлкой: — Нет. Это в Ханчжоу, где я родился. Озеро Сиху. — Я читал легенды о нём. Про дракона и феникса. Вместо ответа Сычен легко поднимает уголки губ в грустной улыбке. — Я тоже скучаю по дому.       Юта тёплый и кричит даже громче, чем Тэн. Сычен решает, что ссадины и растяжение — ничтожная цена за него.