Гараж

— Ёсан, пошли что покажу! — Уён прыгает вокруг от нетерпения, и скоро у Ёсана начинает рябить в глазах. — Остановись! Что опять? Я не пойду смотреть на дохлую собаку, в которой возятся черви. — Да, ладно тебе. Черви были классные. А учитель сказал, что их можно есть. В следующий раз… — Замолчи, а то меня вырвет прямо на тебя! — Не попадешь! — отскакивает Уён. — Я постараюсь! — бросается за ним в погоню Ёсан. Они бегут по тропинкам между старыми заборами, мимо каких-то домов и пустырей, огибают старое кладбище и разбегу влетают в колючий кустарник, который немного притормаживает разгоряченных мальчишек, но не останавливается совсем. Уён на четвереньках пробирается под низкие ветки, Ёсан ползет следом, обдирая коленки, и останавливается как вкопанный на небольшой пятачке свободной от травы земли, перед облупившимися от времени металлическими дверьми. Судя по всему, это старый кирпичный гараж, давно заброшенный хозяевами, как и все постройки вокруг. Когда-то дверь была серого цвета, теперь ржавчина пятнами расползлась вместо облупившейся краски, и вот это пятно очень похоже на Австралию, а вот это, длинное, на Японские острова. На двери они совсем близко, не так, как в жизни. Если построить лодку, то можно доплыть до Австралии и посмотреть, правда ли там прямо по улицам прыгают кенгуру. Ёсан проваливается в собственные фантазии, забывая, что гнался за несносным Уёном, и ободранная коленка кровит и щиплет все сильнее. — Ты чего застрял? — выглядывает Уён, хватает Ёсана за рубашку и втягивает в пыльную темноту. — О-о-о-о! — восхищенно тянет Ёсан и прощает Уёну все его выходки в прошлом и немного наперед. Гараж шикарен. Помимо наличия старого кабриолета, вдоль стен навалены коробки с разным добром, есть верстак, немного инструментов и даже диванчик. Правда, он такой ветхий, что ткань, разошлась и вылезли пружины, но это ничего, можно что-нибудь положить сверху и сесть. Хотя бы вон те картонки, приготовленные к сдаче, но так и не отправившиеся в утиль. — Это будет наше пиратское логово! — кричит Уён и запрыгивает в машину, поднимая облако пыли. Две противоположные стены гаража имеют длинные узкие окошки, через которые проникает слабый свет. А еще есть рубильник. Ёсан почти повисает на черной ручке, рубильник щелкает и под потолком загораются три пыльных, как и все остальное, матовых шара. — Если немного прибраться, то можно здесь жить, — с гордостью сообщает Уён, будто это он лично все сделал и принес сюда. — Даже плитка есть. Можно кипятить воду и заваривать рамен. — Ага, — кивает Ёсан, наблюдая за кружением пылинок в лучах света. Повисает торжественная тишина. Думая о разном, мальчики ожидают, что это станет местом начала чего-то нового. И невероятно удивительного.

***

Прошло много лет. Наши герои выросли из детских шалостей и перешли ко взрослым.

***

— Ты уверен, что это хорошая идея? — в голосе Ёсана сквозило сомнение и немного страх. — Я видел в одном ролике, как мужик капал воском на соски тетке, и та так стонала, что у меня встал. — И ты хочешь, чтобы я стонал или чтобы у тебя встал? — подозрительно прищурился Ёсан. — Почему или? И, — затормозил Уён. — Тьфу, не сбивай. Я хочу тебе сделать приятно. Он вцепился в футболку Ёсана, стараясь ее снять. Ёсан ухватил его за запястья и серьезно мешал реализации плана. — Может, я сам доставлю себе удовольствие? А лучше тебе. — Ты не знаешь как, — пропыхтел Уён, с недоумением рассматривая тонкие жилистые руки, которые ему не удавалось перебороть. Он видел, что Ёсан качается время от времени, но чтобы от этого был результат — как-то не ожидал. Кожа да кости, хоть анатомию изучай. — Ничего, я соображу, — крутанул его Ёсан, заключая в объятья. Прижатый спиной к Ёсановой груди, Уён притих. Не то, чтобы они никогда не обнимались. Они сколько раз вместе спали на старом диванчике в любимом гараже, а потом на новом, который притащили с помойки. Он был тоже потертый, но совершенно целый и даже кожаный. Красивый черный диван, на котором так красиво смотрелся светлый Ёсан. Ну, не совсем светлый, волосы черные, но кожа светлее, чем у остальных ребят. Его даже привидением дразнили одно время… — Уснул? — насмешливым шепотом поинтересовался Ёсан и перехватил Уёна удобнее. Уён вздрогнул, забарахтался, повернулся лицом к лицу, все еще находясь в объятьях, тоже обхватил Ёсана, прижимаясь плотнее. Член неудобно зажался меж телами, настойчиво требуя, чтобы его поправили, но Уён забил на это неудобство, потому что совсем рядом оказался более сильный раздражитель — губы Ёсана. И что особенно интересно, хозяин губ не вырывался и не хотел отстраниться, как обычно, а продолжал стоять, опираясь задом на отполированный бок машины. Стоял, и краснел пятнами, определенно ощущая, чем прижимается к нему Уён. — А я тебя уже целовал. Ты знаешь? Когда ты уснул тут, в гараже. — Знаю. Ты целуешься, как девчонка, — кашлянул в сторону Ёсан. Голос совершенно его не слушался последнее время, то становясь совсем низким, то давая петуха. — Будто тебе есть с чем сравнить, — надулся Уён, теперь уже не прижимаясь, а активно отталкиваясь. Но его не пустили, а резко прижали обратно, так что их рты столкнулись, больно стукаясь зубами. — Осторожнее! — возмутился Уён, но вырываться перестал. — Целуй или я пошел домой. — Вот так просто? — А ты хотел сложно? Я же знаю, что ты не отстанешь. Потерплю, чего уж. — Потерплю?! Ты и с другими так… терпишь? — Нет никого других, прекрати беситься, — тряхнул его Ёсан и прижался губами. Практики в поцелуях у него действительно не было. Он вообще не стремился познать радости взрослой жизни, хоть и был в курсе. Сам Уён его и просветил что куда, когда и как, даже видео показал… обучающее. Само видео Ёсану не понравилось, а вот как при этом розовеют уши Уёна и блестят глаза — очень даже. Хотелось взять и заставить того закатывать глаза от удовольствия, как делала женщина в фильме. Но это невозможно, потому что Уён не девушка. Однако целовался Уён со знанием дела, Ёсан нарочно его поддразнил, чтоб не зазнавался. И если зажмуриться, то можно представить, что это вовсе не Уён, а… это… наверное… Ладно, Уён. Никакие девушки, с которыми можно было бы вот так просто целоваться, на ум не приходили. С девушками вообще все было сложнее. То ли дело друг детства, с которым столько всего пережили. И гараж обустраивали, и машину отмывали, и в речке голышом купались сколько раз… — Тебе совсем не нравится? — оторвался Уён. — С чего ты взял? — У тебя не встает. — Ты парень. — Меня это не останавливает, — потерся о его бедро стояком Уён. — Знаю, — шмыгнул носом Ёсан и опустил руку меж их телами, чтобы член Уёна терся о костяшки его пальцев прям через одежду. Уёну понравился замысел, и он заработал бедрами, дыша все тяжелее. Через пару минут по штанам поползло мокрое пятно. — Черт, — хрипло выдохнул Уён, упираясь лбом Ёсану в плечо. — Как я теперь домой пойду? — Раньше надо было думать, — хохотнул Ёсан, растрепал ему волосы и отстранил, освобождаясь. — Ты доволен? — Да. Нет. — Нет? — С воском мы так и не попробовали. Свечка прогорела и остыла, другой нет. — На ком-нибудь другом попробуешь. А мне домой пора. Отец опять будет нотации читать, если поздно приду. — Мой тоже будет орать. Плевать. Тут заночую. Шагай. Ёсану совершенно не нравилось настроение Уёна, какое-то мрачное и потухшее, будто он чего-то ждал, а его обманули. Но разбираться с этим не было времени, да и не умел он в душу лезть. Захочет — сам расскажет, что случилось. — Пока. — Пока.

***

— Уён, это ты? Ёсан сидел в том углу гаража, который они оборудовали под учебу. Блестяще закончив старшую школу, он поступил в институт с первого раза и часто предпочитал готовиться к занятиям в любимом гараже, а не в специальных холодных классах, которые выделял институт для занятий. В этом углу, отгороженном коробками со старыми журналами и бывшим комодом, разломанные ящики которого давно заменили полками, имелся стол, кресло, стул, навесные полки для книг, лампа и старенький масляный обогреватель. А еще плед и две подушки, делающие это место еще уютнее. Заклеенные картоном стены были испещрены бумажками с формулами и английскими словами, между которыми попадались примитивные рисунки неприличного содержания, подписанные кривыми буквами — вклад Уёна. — Да. Я не один. — Мне выйти? — Не сейчас. Мы будем немного заняты. — Окей. Уён постоянно приводил кого-то к ним в гараж для разных надобностей, и Ёсан давно выторговал себе привилегию не уходить совсем, и не покидать свое убежище для знакомства. Он не любил людей так, как любил их Уён. Судя по звукам, сегодня Уён любил того, кого привел, в прямом смысле. Причем делал это на заднем сиденье кабриолета. Позер. Шуршание одежды, приглушенные переговоры, горячие заверения, это точно по поводу того, что Ёсан не выйдет посмотреть в самый ответственный момент, шуршание веревки… Веревки? Уён несколько дней практиковался в шибари, но получалось у него кое-как, очень уж тороплив и небрежен. Неужели он решил применить умения на новом человеке? Что это новый знакомый, Ёсан был уверен на все сто. Ни один давний знакомый на эксперименты Уёна уже не соглашался. Многие из них заканчивались не лучшим образом, хорошо если обходилось без разрушений и жертв. Вот и сейчас. Ёсан успел абстрагироваться от равномерного поскрипывания сиденья в машине, и даже задремать под него, обдумывая очередной постулат великого философа, когда его разбудил крик. Тишина взорвалась отборным матом на трех языках в исполнении Уёна. Больше всего Ёсану всегда нравился итальянский. — Помогать или не мешать? — громко спросил он, не вставая с кресла. — Помогать, — голосом полным боли, согласился Уён. С коротким вздохом Ёсан отложил книгу, прихватил плед и вышел из-за коробок. — А вы прекрасно смотритесь, — не удержался Ёсан и рассмеялся. — Рыбак поймал рыбку на крючок? Или это новый вид бутерброда? — Хоре изощряться, помогай. Прежде чем помогать, Ёсан попытался хотя бы разобраться, что произошло. Диспозиция была такова: новый знакомый Уёна, теперь Ёсан был уверен, что не видел этого парня, лежал на спине со связанными над головой руками и задранными ногами, которые, судя по синеве, уже порядком замерзли. На улице поздняя осень и в гараже не жарко. Сам Уён был сверху в нелепо искривленном состоянии. Правая его нога и рука провалились между спинкой и сиденьем, а левой стороной он пытался сохранить подобие равновесия. Малейшая попытка пошевелиться заставляла его болезненно шипеть. — Ты застрял? — Рукой, ногой и там тоже, — бросил быстрый взгляд на парня Уён. — В руку что-то воткнулось, и если я дерну, то раздеру все в клочья. Ногу зажало в колене. — А там? — не удержался от вопроса Ёсан. — А там кого-то заклинило. И если не расклинит, я не знаю, что делать, — яд в голосе перемешивался с растерянностью и страхом. Ёсану даже стало немного его жаль. Но парня, оказавшегося под Уёном в таком дурацком положении, было еще жальче. Человек рассчитывал на хороший перепих, а получил спазм очка и боль во всем теле от неудобного положения и холода. Накинув на парней покрывало, чтобы не любоваться на голые задницы, Ёсан первым делом развязал руки новенькому. — Ёсан, — представился и сжал ледяные пальцы. — Сан, — сгорая со стыда, судя по пылающим ушам, представился тот, и со стоном опустил руки вниз, пряча под покрывало. Ногу Уёна удалось освободить, просто надавив на спинку сиденья, с рукой пришлось повозиться, долго не удавалось понять, что же мешает. — О, крестовая отвертка. А я ее везде искал, — наконец разобрался с проблемой Ёсан. — Свитер дай, — растирая руку передернулся от холода Уён. — И куртку. Черт, как я замерз. — Может еще и кофе в постель? — кинул в него одеждой Ёсан и включил плитку, на которой стоял чайник с водой. Вместо ответа Уён попытался расцепиться в оставшемся проблемном месте, но оба вскрикнули так красноречиво, что резкие движения пришлось отменить. Уён пошарил по карманам куртки, нашел телефон, углубился в изучение вопроса. — Спазм на нервной почве, — выдал он диагноз через несколько минут. — И что с этим делать? — Расслабиться? — залил кипятком травяной чай Ёсан. — Рамена нет, кто-то вечно голодный сожрал все вчера, а новый не принес. Есть чай и булочки. Вчерашние. — А у нас были еще и булочки? — встрепенулся Уён. — Спасибо, Ёсан, что ты такой умный и предусмотрительный. Если бы не ты, хлебать бы нам сегодня один пустой кипяток, — изобразил Ёсан Уёна, заставив того сникнуть. То, что он вчера доел все, что увидел — факт. — Сан, если скажешь вызывать скорую и спасателей — вызовем. Скорая уже колею сюда прокатала, им не впервой, — подал чашку Сану Ёсан. — Не, — мотнул головой Сан, едва не облившись кипятком. — Тогда думай о хорошем, пей чай и расслабляйся. — А мне чай, — надул губы Уён. — А ты получишь чай после того, как поблагодаришь меня сто тридцать шесть раз, за то, что я до сих пор не свалил домой, а смотрю на вас, сцепленных, как собаки. У тебя точно не надувается узел? В полнолуние шерсть не отрастает? А когти? Хотя, да, когти не отрастают, ты их обгрызаешь каждый день. — Пользуешься тем, что не могу сейчас стукнуть? — Ага, — улыбнулся Ёсан. — Такая чудесная возможность высказать тебе все, что я думаю. — Сволочь. Я же освобожусь. — Сперва освободись, — хохотнул Ёсан, дал ему кружку с чаем и булочку, покидал Сану его одежду, чтобы можно было что-то надеть, а чем-то просто прикрыться сильнее, взял самый нудный философский трактат из имеющихся и устроился на переднем сиденье. — Значит так. К Сократу приходили с вопросами о добре и зле, о справедливом и законном, о прекрасном и безобразном. И после его разъяснений обычно выходило так, что у собеседника оставалось только недоумение, и то, что раньше казалось ясным и понятным, становилось смутным и неопределенным… Ёсан читал своим низким, хорошо поставленным голосом, и вместе с сумерками, все в гараже охватывало сонное оцепенение и покой. Никто не засекал через сколько это произошло, но горе-сексонавты были убаюканы настолько, что смогли расслабиться и разделиться. Стоило Сану выбраться из машины, как Уён растянулся на сиденье во весь рост и продолжил спать, причмокивая губами. — Спасибо, — поклонился Сан и замер, не зная, надо уходить или стоит остаться. — Не за что, — отмахнулся Ёсан и устроился с ногами на черном диване. — Не обижайся на Уёна, он не со зла все это устраивает. Просто любит новое. — Ничего, если я еще приду? — Конечно приходи. Друзья Уёна — мои друзья. — Часто он кого-нибудь приводит… для нового? — Когда заканчивается терпение у предыдущего подопытного, — тихо рассмеялся Ёсан. — А если я стану последним? — Рискни. Тебе сейчас в какую сторону? Надо идти, а то поздно, дома будут волноваться и мозг выедят нытьем. — Можно я тут останусь? — Можно. Подушка и одеяло в ящике, еды больше нет, извини. — Ничего, я привык, — впервые с момента их знакомства чуть улыбнулся Сан. — Если решишь спать с Уёном, имей в виду, он дерется во сне. Даже лучше, чем наяву. — Я учту, — еще шире улыбнулся Сан, демонстрируя ямочки на щеках. Ёсан замер на мгновение, быстро отвел взгляд. Если бы он искал за что можно влюбиться в этого зажатого парня, то наверняка выбрал бы ямочки. — Тогда я пошел. Увидимся еще.

***

— Ты где его взял? — напряженный шепот заставил закутанного в три одеяла парня пошевелиться и попытаться открыть глаза. — На кладбище, — ответил другой. — Нормально. Надеюсь, не из могилы? — в голосе первого прорезались истеричные высокие нотки. — Из могилы, — подтвердил низкий голос. — Аху… Я очень удивлен, — вовремя поправился высокий голос, заметив, что гость открыл глаза. — Я поскользнулся, — прохрипел парень сорванным голосом. — Как ты вообще на кладбище оказался? — высокий голос принадлежал подвижному молодому человеку с большим ртом и живой мимикой. — Искал, — начал говорить спасенный, но закашлялся и замолчал. — Надеюсь, вдохновение, а не где лучше прикопаться до весны, — поджал губы в улыбке высокий голос, так и не соизволивший представиться. — Да, вдохновение, — кивнул парень и решил представляться первым, раз другие не спешат. — Меня зовут Ким Хонджун. — Чон Уён, — представился высокий голос. — Кан Ёсан, — склонил голову второй и отошел к плитке, где закипела вода. — Хорошо, что я решил заглянуть к Уёну и проходил мимо кладбища. Тут редко кто ходит. Он принес кружку травяного чая, в которую Хонджун вцепился с благодарностью человека, едва не замерзшего насмерть. — Уён, разбери сумки. Как ты и просил, там все, что можно заварить кипятком или приготовить на плитке. — О, круто, спасибо. Я отдам. — Угу, натурой, — хохотнул Ёсан и сходил себе за чаем. — Договорились, — согласился Уён уже из пакетов, в которые нырнул с головой. Хонджун заценил туго обтянутый штанами зад, посмотрел на одного парня, потом на другого, щеки начали заливаться румянцем. Парни переглянулись и заржали, но объясняться не стали, оставив гостя гадать что скрывается под словом «натура». То, что он подумал или все же что-то приличное. Через час, еще три чая и рамен, Хонджун уже знал, что Ёсан студент, а Уён вчера сбежал из дома. Дружат с детства, в школе учились вместе, потом дорожки разошлись. Теперь Уён думает, где бы найти себя, а Ёсан следит, чтобы он не потерялся окончательно. Чего не знали сами друзья, это кто хозяин гаража, в котором они обосновались. А Хонджун знал. Когда он в следующий раз вернулся с пакетом закусок, в качестве благодарности за свое спасение, его приняли, как своего. Обогрели, заболтали, и Хонджун, с легкой руки Уёна сокращенный до Хона, решил отложить выяснение имущественных отношений на потом. Выгонять парней из обжитого и благоустроенного гаража, про который отец давно забыл, рука не поднялась. Но сам он увидел отличное место для своих идей, и скоро еще один угол, заваленный старой макулатурой, был разобран и переоборудован в мастерскую по переделке одного барахла в другое, винтажное. Ёсан боялся, что шум будет мешать учить, но Хон оказался тих и деликатен. И даже когда к сумке баллончиков с краской добавился синтезатор, шума больше не стало. Хон сочинял в наушниках, лишь иногда мурлыча мотивчик себе под нос. Кому Хон мешал, так это Уёну. И не чем-нибудь, а своей непонятливостью. Хонджун не замечал или делал вид, что не замечает бесконечных подкатов и намеков, а Уёна это бесило и расстраивало. В итоге он впал в уныние, два дня проспал на заднем сиденье кабриолета, и выбрался только когда Хон притащил пакет курицы в кляре, колу и ведерко мороженого. Где-то между колой и мороженым они поцеловались. Хон предупредил, что это ничего не значит, Уён согласился и в подтверждении своих слов поцеловал Ёсана. Тот в свою очередь предложил игру с кусочком мороженого, который можно передавать изо рта в рот. Это сблизило их настолько, что, когда Уён запустил руки под одежки Хона, сидя спереди, а Ёсан — обнимая сзади, тот почти не напрягся. Ну, может совсем чуть-чуть, потому что с двумя партнерами разом ему бывать не приходилось. — Можешь опереться о меня и закрыть глаза, — прошептал Ёсан в самое ухо Хона. — Мы остановимся, когда скажешь. — Без проникновения. Я не готов, — прикрывая глаза рукой, попросил Хон. — Окей. Только руки, — немного развернул его к себе Ёсан, чтобы было удобнее целовать, пока Уён сползал ниже и возился с застежками чужих штанов. — Как вы определяете к кому можно пристать, а к кому нет? — задал Хон давно мучивший его вопрос, едва рот освободился. — По голодному взгляду, — хохотнул Уён и занялся его членом. Разговоры отошли на второй план. Скоро стало настолько жарко, что они принялись избавляться от одежды. Все трое раскраснелись, плечи Уёна и Ёсана запестрели засосами. Хона они метить не решились, раз не обговаривали заранее, а друг на друге отрывались во всю. Уён потерся о ногу Хона, как это делают собаки, глядя Ёсану в глаза. — Хочу. — Тебя? — Играем, — вытянул он руку. — Кто не играет, тот проиграет, камень — ножницы — бумага, раз — два — три! — Не-е-е-ет! — простонал Уён, но не смог скрыть, что проигрыш его ничуть не расстраивает. — Не скучайте, я скоро. Накинув куртку на голое тело, Уён выскочил за двери, а Ёсан вернулся к Хону. — На чем мы остановились? А, помню, мы хотели проверить чувствительность твоих сосков. И пока не вернулся мастер по отсосам, я воспользуюсь рукой. Ты тоже можешь оказать ответную услугу. Мне так нравится ощущение от колец. — Вы всегда разыгрываете позиции? — в этой парочке Хона удивляло все. — Иногда Уён сдается без боя, но тс-с-с-с, он не любит об этом говорить, — улыбнулся Ёсан и прикусил Хона за сосок. — Лучше пососи, только сильно, — шалея от собственной смелости, попросил Хон. Ёсан втянул сосок в рот, вместе с ареолой, заставляя Хона охнуть, и одновременно принялся массировать уздечку члена, пользуясь его же естественной смазкой. Сочетание стимулов оказалось настолько возбуждающе необычным, что, когда вернулся Уён, Хон был уже на грани. Парни затеяли смену позиции, брошенный Хон недовольно хныкнул, но Уён бесцеремонно повернул его за ногу удобнее для себя, подтянул поближе, подсунул под зад подушку. Сам встал максимально устойчиво и склонился к жаждущему внимания члену. Пошуршав резинкой, Ёсан устроился сзади и аккуратно толкнулся. Уён подался ему навстречу и замер. Хон членом чувствовал, как Уён тяжело дышит, стараясь расслабиться. Повинуясь какому-то знаку или ощущению, Ёсан двинулся смелее, а скоро вообще перестал осторожничать. — Сейчас запоет, — отстранившись на секунду быстро сказал Уён. Хону в данный момент хотелось бы не пения, а оказаться на месте Ёсана, или хотя бы чего-то посущественнее рта, потому что оргазм витал где-то рядом, подкатывал, но не наступал. Это было приятно и мучительно. Обычно он кончал быстро и разбегался со случайным знакомым, а тут действо затянулось. Или затянуло… Вцепившись в бедра Уёна, Ёсан наращивал темп, и в какой-то момент действительно запел низким срывающимся голосом неразборчиво и зло. Там точно было про пиратов, высокие волны, тяжелую жизнь марсового и мечту, не дающую шагнуть в черную морскую воду. Уён подхватил мотив горлом, и присосался сильнее, закидывая Хона в омут наслаждения. Будто волной в бурю накрыло. Откатившись подальше, и завернувшись в покрывало, Хон смотрел, как банальный перепих превращается в… Во что-то необъяснимое. Пиратская песня закончилась, и Уён перекатился на спину, ловя и притягивая Ёсана длинными ногами. Тот переложил его ноги себе на плечи и продолжил в той же стенобитной манере, выбивая из Уёна высокие вскрики. Сам Хон уже давно сдулся бы, но Ёсан только разогрелся, не демонстрируя ни капли усталости. Он склонялся все ниже, заставляя Уёна складываться пополам, пока не достал того в поцелуе. Кому-то прокусили губу, запахло кровью, или так казалось завороженному Хону, вжавшемуся в дальний угол трясущегося дивана. — Пожалуйста — пожалуйста, — задыхаясь проскулил Уён. Ёсан отстранился, сжал его член в ладони и Уён почти сразу кончил, выгибаясь и закатывая глаза. В несколько движений Ёсан догнал его, замирая, будто выключили. — Ну, ты зверь, — восхищенно протянул Уён, когда смог говорить. К этому моменту Ёсан отмер, снял и завязал презерватив, педантично отнес его в мусорный пакет, а не кинул куда придется, вымыл руки под самодельным рукомойником, водопровода в гараже не было, накинул рубашку и поставил чайник. Пить хотелось неимоверно. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся смущенно. — Хон, Хон, ты не думай, он и нежно может, но, когда так, получается вообще круто, — кривясь и потирая поясницу, поднялся Уён, пошел собирать вещи с пола. — Ёсан, а что это за песня? — вкрадчиво поинтересовался Хонджун. Стоило тоже одеться, но мотив не шел из головы. — Не знаю. Может слышал где-то, — пожал плечами Ёсан, все больше начиная походить на себя обычного. — А повторить сможешь? — Не, я петь не умею, и слова… ну… — Слова каждый раз он выдумывает разные, — сдал друга Уён. — Нет такой песни, я искал. — Тогда ее точно надо записать. Она… впечатляет, — с трудом подобрал определение Хон. — К следующему разу готовь бумагу и ручку, — хохотнул Уён. А лучше сразу диктофон, записывать сложно будет. Потому что он поет только когда сверху, а я на ближайшие дни пас. — Нет, — сурово глянул на него Ёсан из-под бровей. — Ты не хочешь мне изменять? — с надеждой спросил Уён. — Я не хочу навредить Хону. У него не такая железная задница, как у тебя. — Сволочь. — Сам дурак. Парни принялись переругиваться, при этом в четыре руки накрывая на стол. Хон с интересом смотрел на это единство противоположностей, потом спохватился, принялся одеваться. Через неделю Ёсан сунул ему в руку листок, исписанный мелким четким почерком. Это была пиратская песня.

***

Все началось с горки. Обычного ледяного ската в парке. Морозные зимы были редкостью, но эта выдалась именно такая, с минусовыми температурами и пушистым снегом. Уён уговорил Хона пойти покататься, потому что больше было не с кем, а один он редко куда ходил. На горе уже катался народ, больше дети с картонками и ледянками, но достаточно и молодежи. Пока Хон взбирался на гору по скользкой дорожке, Уён успел взлететь вверх, съехать в толпу подростков, с кем-то поцапаться и завести нового друга. Ничего необычного. Хон диву давался на скорость его социальных взаимодействий. Пока Хон съезжал вниз, Уён успел его догнать, сбить с накатанной дорожки и закопать в сугроб. Холодный снег залепил лицо, набился за шиворот и в рукава, зачавкал в ботинках. Хон барахтался, проклиная идею с катанием, Уёна, и зиму, на чем свет стоит. Крепкая рука схватила его за шиворот и выдернула из сугроба. — Ты все же вернулся? Я думал у тебя совсем нет совести, Чон Уён! — затряс головой Хонджун, пытаясь избавиться от налипшего снега. — Простите, но я не Чон Уён, — ответил тот, кто помог ему встать. Хон потер лицо варежкой, но на ней тоже был снег, поэтому лучше не стало. — Секундочку, — попросил незнакомец и лица Хона коснулся бумажный платок, аккуратно промокнул глаза, прошелся по бровям и скулам, тактично обойдя рот. Хон проморгался, и увидел парня, немного выше себя, глядящего на него с таким вниманием и участием, будто Хон его самый близкий родственник. — Меня зовут Пак Сонхва. — Ким Хонджун, — протянул руку Хон, увидел, что Сонхва без перчаток, а варежки в снегу, быстро сдернул одну и обхватил чужие пальцы замерзшей рукой. — Вы замерзли, — заметил Сонхва. — Немного. Можно бы пойти в кафе, но я в таком виде… Не хочу оставить после себя большую лужу. — И что же делать? — Сонхва явно не собирался никуда уходить, но и вести Хона никуда не пытался. — Есть одно место, где можно погреться и обсохнуть, только придется пройтись в сторону старого кладбища. — Хон испытующе уставился на Сонхва. Испугается или нет? Сам он никогда бы не пошел с незнакомцем на кладбище. Правда когда-то он любил гулять там один, но это странно закончилось. Чуть не замерз, но нашел новых друзей. — Я согласен. — Отлично. Только сперва надо найти Уёна и предупредить, что я ухожу. Долго искать не пришлось. Едва Уён засек, что Хон не один, тут же материализовался рядом. — Здравствуйте, — поклонился почтительно. — Посмотри в каком я виде! — накинулся на него Хонджун. — Чтоб я хоть еще раз с тобой куда-нибудь пошел! Никогда! — Извините, хён-ним, этого не повторится, — поклонился Уён, сбивая с Хона всю злость разом. За все время их знакомства Хонджун ни разу не слышал, чтобы Уён хоть к кому-то обращался уважительно. А тут… Удивил и озадачил. — Мы уйдем. Мне надо переодеться и высушить ботинки. — Конечно. Извините еще раз. Такая оплошность с моей стороны. — Хорошо, извиняю. Сонхва, идемте. Через несколько шагов Хон не выдержал и обернулся. Уён нагло пялился на зад Сонхва, а заметив взгляд Хона, изобразил «хватай, вали и трахай». Хон быстро отвернулся, но зерна, брошенные Уёном, уже попали в плодородную землю. Сонхва Хону понравился с первых минут их случайного знакомства. Дорога оказалась длиннее, чем обещал Хон. И чтобы она стала такой, он приложил немало смекалки и усилий. Они говорили, смеялись, немного играли в снежки, держали друг друга на скользких дорожках, падали, вставали, отряхивались и шли дальше. Под конец пробирались какими-то звериными тропами и к гаражу вышли совершенно вымотавшимися. Сонхва не жаловался, но было видно, что он устал. Поэтому, гараж, как конечный пункт, его вполне устроил. — Располагайся, — сделал широкий жест Хон. Они перешли на «ты» где-то на полпути. — Я чайник поставлю. Если все не съели… А, нет, рамен есть. Даже с выбором. Ты какой больше любишь? — он показал пачки. Сонхва ткнул в острый, Хон забрал оставшийся. Надо будет пополнить запасы. Вкладываться старались все, но возможности были разные. Они с Ёсаном были из обеспеченных семей, а Уён про своих не рассказывал, денег у них не брал, а перебивался случайными заработками. Поэтому чаще кормили его, чем он. Но в особо удачные дни Уён приносил мясо или большой пакет куриных ножек, благодаря друзей. — Вот тут можно посушиться и погреться, — указал Хон на обогреватель возле дивана. Сонхва снял пуховик, вышел за дверь, тряхнул его за порогом, вернулся обратно с клубами морозного воздуха. Хон свою куртку повесил у входа и с нее накапало на пол. Сонхва увидел тряпку у порога, пододвинул ее под куртку и пошел осматриваться, двигаясь мягко и тихо, будто большой кот. Хон невольно следил за ним взглядом, запоминал что понравилось, а что нет. Красный кабриолет совершенно очаровал его, хоть Сонхва и быстро понял, что машина не на ходу. Уён пытался копаться в моторе, но больше разобрал, чем сделал. Это было видно под приоткрытым капотом. — Можно? — взялся за ручку дверцы Сонхва. — Конечно, — кивнул Хон с дивана, на котором сидел, укутавшись в плед. Сонхва сел на водительское сидение, положил руки на руль, а Хон представил, что эти холеные длинные пальцы ложатся на его колени и медленно разводят их в стороны. Картинка оказалась такой яркой, что по телу покатилось тепло, оседая в паху, предательски загорелись уши. «Это все Уён виноват», — подумал Хон, закрываясь краем пледа по самые глаза. «Это он приучил оценивать каждого на привлекательность в плане секса. Я не такой». Тут Сонхва обернулся и поймал его взгляд. Хон почувствовал себя мышонком, готовым добровольно зайти в пасть змеи. — Можешь подойти? — спросил Сонхва чарующе-бархатным голосом, от которого в штанах стало мгновенно тесно. Хон кивнул, растеряв весь словарный запас, встал с дивана, подошел к машине, все еще кутаясь в плед. — Это ты нарисовал? Хон рассеянно глянул в темный угол, где на стене белели пятна и линии. По задумке, это была дорога, уходящая вдаль. Ее хорошо видно только из машины, и она частично нарисована светящимися красками, но все это вылетало из головы, едва он утыкался взглядом в чуть обветренные губы Сонхва. Переводил взгляд на стену, силился сообразить, что от него хотят и вновь смотрел на губы. — Иди ко мне, не стой на полу босиком, — поманил его Сонхва, и сильнее открыл дверцу машины, которую не закрывал до конца. Он прижался спиной к спинке сиденья, освобождая место перед собой, протянул руку, и Хон в два шага оказался верхом на его коленях, только сейчас подумав, что кроме пледа на нем футболка и трусы, остальное бросил сушиться. Бедра Сонхва были обжигающе горячими, даже через брюки. Так же, как и его руки, обнимающие через футболку. — Ой, кажется я неправильно сел, — еще сильнее покраснел Хон, глядя куда угодно, только не в глаза. — Мне нравится, как ты сидишь, — мурлыкнул Сонхва и подхватил его двумя пальцами под подбородок. — Посмотри на меня. Ты очень расстроишься, если я тебя поцелую? — Скорее наоборот. Расстроюсь, если ты не сделаешь этого, — пробормотал Хон, понимая, что пропал. Если бы у него сейчас потребовали пароль от телефона, дома, или банковской карты, он бы выдал их не задумываясь. Но Сонхва не требовались его пароли, а вполне хватило его самого. Когда они закончили целоваться и обниматься, чайник выкипел почти до конца, а все окна гаража запотели. На улице стемнело и у двери топали чьи-то ботинки, оббивая налипший снег. — А что это у нас тут происходит? — поинтересовался Ёсан, отшатываясь от волны влажного горячего воздуха, ударившего в лицо. Хон и Сонхва замерли, как два школьника, застуканные родителями за рукоблудием, переглянулись и рассмеялись. — Чёрт, Ёсан, прости, кажется, я забыл снять чайник с плитки, — завозился Хон, но Сонхва его не пустил, сигнализируя взглядом, что ниже пояса они оба явно не в порядке. — Ёсан, ты можешь погулять еще немного? — Нет уж. Я поставлю новую воду и уйду к себе. А вы соизвольте успеть, пока чайник не закипит. — Я так не смогу, — со смехом простонал Сонхва в плечо Хона. — Привыкай, тут всегда так. Если бы пришел Уён, то втерся бы третьим, — хохотнул Хон и опустил руку вниз, одновременно возвращаясь к поцелуям. Хотелось больше, чем удовлетвориться руками, но он был не готов. Все же девушкам проще, им не надо проделывать с собой неприятные и стыдные манипуляции, чтобы заняться сексом.

***

Уён пришел на запах рамена. Не успел он открыть рот, как в руки ему тут же ткнулась тарелка. Обеспечив друга едой, Ёсан вернулся на диван, где ел сам. Зимой сидеть на полу было решительно невозможно. Уён быстро выхлебал половину, не отходя от кастрюли, добавил себе еще и только тогда устроился между Ёсаном и Хоном, распихав их задницей. — Дайте погреться, на улице жутко холодно. Хон. Хон! Ты чего как неживой? Этот хлыщ тебя обидел? — Не мешай человеку мечтать, он влюбился, — фыркнул в тарелку Ёсан. — В смысле? Они встретились несколько часов назад. — Иногда и мгновенья хватает, — процитировал Ёсан знаменитый стих. — Его зовут Сонхва и он обалденно целуется, — отмер Хон, посмотрел на Уёна задумчивым взглядом. — Лучше меня? — Лучше, — вздохнул Хонджун. — С тебя мясо, — ткнул в него пальцем Уён. — С чего вдруг? — Если бы я не запихнул тебя в сугроб, он бы не подошел тебя спасать, и вы бы не познакомились. — Хорошо. — Что хорошо? — Будет тебе мясо, прожора. — У меня растущий организм. — Сколько тебе лет, растущий организм? Уже все точки роста закрылись. — Вот не надо про больное, а то я скажу, что ты тоже коротышка. — В самый раз, — заверил Хон и опять завис, судя по пустому взгляду. — Что он имеет в виду? — не понял Уён. — Что когда он сидит у Хва на коленках, то отлично достает целоваться, — забрал пустую тарелку Уёна Ёсан, пока тот не начал ею размахивать или делать еще что-нибудь ненужное. — Я хочу проверить! Наверняка я тоже подойду. — Не смей. Дай им побыть вдвоем. — А как же проверить на верность и все такое? — поиграл бровью Уён. — Себя проверь. Сколько раз ты изменял Сану? — С тобой? Или с Хоном? Или с вами обоими? А когда мы втроем это считать за один раз или за два? Я Сану не изменяю, потому что ничего не обещал. Он с того раза стесняется приходить, а в кафешках отвратительные туалеты. — Вы расстались? — Нет. Иногда он подкидывает мне работу. — Это когда ты сутки пропадаешь, а потом еще двое лежишь пластом? — Вот что ты сейчас подумал? Признавайся! — вскочил Уён, перегораживая Ёсану дорогу. — Что таскать ящики на складе надо или каждый день или никогда. Спину сорвешь, что мы будем делать? Вернем тебя родителям? — Ой, нет, родителям не надо. Я буду осторожнее, — поморщился Уён и посмотрел так жалобно, что Ёсан без слов понял, надо поцеловать. А лучше трахнуть и плевать на поясницу. Но времени на это абсолютно не было. — Завтра сдам экзамен и приду вечером. Готовься. — Ты учи, а я посижу с тобой. Ладно? — Какой ты покладистый, когда тебе что-то надо, — улыбнулся Ёсан. — Тарелки мой и приходи. — В холодной воде? Я заболею и умру! Пусть Хон моет. Все равно он сейчас ничего не чувствует. — Мне надо уйти, — отмер Хон. — Иди. Только не шляйся по кладбищу. Вдруг тебя спасет третий принц и что ты будешь делать с таким гаремом? — хихикнул Уён. — Да пошел ты, — вяло огрызнулся Хон, обул чужие ботинки, споткнулся и с недоумением посмотрел на ноги. — Черт, и правда все плохо. Уён, проводи меня, дай Ёсану поучить. — Пошли, герой-любовник, — неожиданно легко согласился Уён и накинул куртку. — Стоп. Что ты задумал? Сразу говорю, не надо этого делать! — напрягся Хонджун. — Ничего я не задумал! Что за грязные подозрения? Ты попросил, я согласился. Доставка до дома в лучшем виде — две упаковки рамена. — А-а-а, согласен, — улыбнулся Хон. — Больших, — уточнил Уён. — Я бы тебе оптом заказал штук сто, но ты же обожрешься и помрешь, а меня будет мучать совесть, — нашел свои ботинки Хон, взял пальто с вешалки. — Это Ёсана, — шепнул ему на ухо Уён. — Тьфу. — Видишь, как я о тебе забочусь. Цени. Больше недели Хонджун не появлялся в гараже, Ёсан сдавал экзамены, а Уён приучал Сана к гаражу, заодно заставляя его переоборудовать неуютное помещение в более приемлемое. Занятый делом тот переставал стесняться и забывал, в какое глупое положение попал, когда был тут первый раз. Правда и к телу не допускал, заставляя Уёна страдать от неудовлетворенности, обходясь одними поцелуями. Сан как раз заканчивал оборудовать угол гаража, превращая его в маленькую кухню со столом, на котором удобно резать и можно поставить плитку, больше не боясь случайно споткнуться о нее. С усовершенствованным рукомойником, и крючками для сковороды и кастрюли. В перспективе намечался еще ящик с полками для продуктов и приправ, но сейчас на него не хватило досок. Сан снял мерки, записал цифры в блокнот, и в этот момент дверь гаража скрипнула. Он еще успел подумать, что надо смазать петли, когда вместо ожидаемого Уёна с пакетом еды и гвоздями, вошел лощеный парень, смотревшийся жутко инородно в таком месте. Разве что кабриолет соответствовал ему по уровню. — Здравствуйте, — поклонился Сан. — Здравствуйте, — ответил незнакомец с куда меньшим поклоном. Было видно, что кланяться он не привык. — Меня зовут Пак Сонхва и я хотел бы видеть господина Кима. — Его сейчас нет. И уже неделю не было. Меня зовут Чхве Сан. Я друг Уёна. — Приятно познакомиться, — все же склонил голову Сонхва, посмотрел в смартфон, разочарованно сунул его обратно в карман дорогого пальто. — Я подожду здесь, если вы не против. — Я не против. Мне нужно закончить работу и дождаться Уёна, тогда смогу уйти. — Если вы торопитесь уйти из-за меня, то не стоит. Меня вполне устраивает ваше присутствие. Сан продолжил наводить порядок и очень удивился, когда Сонхва решительно встал с дивана и взялся за самодельный травяной веник, которым тут пользовались. Он тщательно вымел из углов все опилки и прочий мусор, копившийся не один день, при помощи картонки вынес его подальше от гаража в яму. Схватился за тряпку, но в рукомойнике не оказалось воды и все пластиковые канистры оказались пусты. — Где тут берут воду? Или надо ехать в магазин? — Для хозяйственных нужд можно набрать в колонке неподалеку. А питьевую должен принести Уён. — Тогда пойдемте за водой. Не могу сидеть на месте, когда нервничаю, — подхватил сразу четыре бутылки Сонхва. — Удобно будет с моей стороны спросить, что заставляет вас нервничать? — взял еще четыре пятилитровые баклажки Сан. Обычно он ограничивался двумя, но нельзя же пасовать перед гостем. — Кажется я что-то сделал не так или наоборот не сделал так, как надо. И теперь Хонджун не отвечает на звонки и сообщения. — Разрядился телефон? — Вторые сутки? — Потерял и не знает вашего номера наизусть? — Это возможно, — согласился Сонхва и даже немного просветлел лицом. Уён нашел их обсуждающими готовку. Оба еще придерживались официального стиля в общении, но выглядели свободнее, чем в первые минуты знакомства. Не то, что бы Уён это видел, но представил очень хорошо, зная обоих. — Привет теоретикам, — потряс он пакетом. — Практика приехала. Сонхва, даже не начинай мне выкать. Вот сразу забудь этот стиль общения относительно меня, — наставил палец на растерявшегося юношу Уён. — Может Сан и согласен это терпеть, но не я. Расчехляйте сковородку, я мясо принес. — Откуда деньги? Когда ты уходил, было ровно на два рамена, — поинтересовался Сан. — Встретил одного доброго человека, — широко улыбнулся Уён. — Доброго, но очень грустного. Пришлось уговорить его прийти к нам на ужин. Ёсан сейчас тоже подтянется. Шевелитесь! Смотрю, вы молодцы, зря не сидели, воды принесли. — Ты тоже должен был купить воды, — напомнил Сан. — Я купил. Только она еще идет, — прислушался Уён, но за дверью было тихо. — Пойду встречу. А то, как бы наша вода не свернула в могилку поглубже. Сан уже знал, как появился Хонджун и упоминание могилы сразу подсказало ему кого ждут. Взглянув на задумавшегося Сонхва, сидевшего на краешке дивана, заложив руки между коленями, Сан пошел проверять, удобную ли кухню оборудовал всего с час назад. Долгожданный Хонджун ввалился в гараж через полчаса взмыленный и злой, швырнул пятилитровки с водой, пнул ближайшую. — Завтра же попрошу отца загнать сюда рабочих и сделать нормальную дорогу! — И прощай наше тайное убежище, — охладил его пыл Уён, поставил на пол еще две бутыли. — Нет уж, потерпи немного, скоро просохнет и ходить вновь станет легко. И вообще, радуйся, что я тебя встретил и помог все донести, кончай психовать, тебя тут ждут. На этих словах Хон, яростно сдиравший с себя куртку, но от этого только сильнее застрявший в рукавах, замер и обернулся, утыкаясь взглядом в грудь бесшумно подошедшего Сонхва. — О-о-ой, — посмотрел он снизу вверх и закрыл глаза ладонями. — Уён, почему ты не сказал, что он здесь? — прогундосил, не отнимая рук от лица. — Я сам не знал, — развел руками Уён с таким видом, что можно было не сомневаться — врет. — Я пришел извиниться, — начал Сонхва, поднимая руки для объятий, но так и не решаясь на столь откровенное нарушение личных границ без разрешения. — Сан, пойдем встретим Ёсана, — подергал друга за рукав Уён. — Выключай все, потом дожарим. Сан вздохнул, но команду выполнил. Накинул куртку и подошел к двери. — У вас тридцать минут. Хон, моргни, если услышал, — потребовал Уён. Хон посмотрел на него через пальцы злым и отчаянным взглядом, показательно моргнул. Уён схватил Сана за рукав и вытащил за дверь, тут же прижимая к стене гаража. — Поцелуй меня, — потребовал от озадаченного таким поворотом Сана. — Сколько можно меня динамить? Тогда вышло неудачно, признаю, но это же не значит, что всегда так будет получаться! — Ты сказал, что надо встретить Ёсана. — Он отлично доберется сам. Это просто причина оставить этих двоих наедине. Но лучше далеко не уходить. Вдруг решат поубивать друг друга. Успеем разнять. Все, целуй. Разнимать не пришлось. Когда пришел Ёсан и вся троица ввалилась в гараж без всякого предупреждения, Сонхва и Хонджун опять сидели в машине, целомудренно полураздетые и прикрытые ниже пояса пледом. Судя по раскрасневшимся лицам, одними поцелуями дело не ограничилось. — Вы не отвлекайтесь, — лучезарно улыбнулся им Уён. — Изгваздаете мой плед — сами будете стирать, — предупредил Ёсан. Оба красноречиво промолчали, и Сан прыснул в кулак, стесняясь смеяться открыто. — Тут надо ширму сделать, чтобы можно было ставить, когда надо, — помахал он рукой. — Я подумаю, что можно приспособить. — Кошельки вот этих богатеньких кроликов, — ткнул в сторону Хона и Сонхва Уён. — Пока это не мои деньги, а отца и матери, но я над этим работаю, — огрызнулся Хон. — Все, отвернулись все быстро! — Неправильная формулировка, — фыркнул Ёсан и ушел в свой угол. Сан вернулся к готовке, а Уён так и смотрел, как двое в машине пытаются привести себя в порядок не оголяясь. — Уён-и, уйди, — сделал жалобное лицо Хонджун. — Пожалуйста! — Сразу бы так. А то ишь, раскомандовался, — развернулся Уён. — И вообще, чего из себя целок строить? Будто я что новое увижу. — Хочешь сказать, что ты спокойно разденешься тут при всех? — спросил Сонхва, торжественно выходя из машины? — Если ты будешь это делать одновременно со мной, то да, детка, — оскалился Уён. — Уён, не смей! Сонхва, отойди от него! — всполошился Хонджун. — Он нарочно провоцирует, а потом скажет, что это ты начал! — Я запомню твое предложение, — подмигнул Уён и ушел прижиматься к Сану, мешая тому готовить. А потом и совсем забыл о произошедшем. По крайней мере все так думали до самых рождественских каникул.

***

Отдав родственные, религиозные и прочие долги, вся компания собралась в порядком обжитом гараже, увешанном лампочками и мишурой. Кабриолет от остального пространства отгородили шторой из множества блестящих полосок, которую можно связать, чтобы не мешалась, или распустить, чтобы уединиться. Пол утеплили картоном от коробок, а пледов и подушек натаскали столько, что теперь хватало на всех. — Кто не играет, тот проиграет, камень-ножницы-бумага, раз-два-три! — скомандовал Уён. Решали кто идет в магазин за недостающими продуктами, кто за водой, кто готовит, а кто будет прибирать после. В итоге в магазин ушли Сан и Сонхва, а остальные остались суетиться в гараже. Лишенный объекта тискания в лице Сана, Уён приставал ко всем остальным, параллельно успевая что-то делать. Ёсан пытался симметрично расставить на столе одноразовую посуду, но пустые стаканчики почему-то падали, и он поправлял их снова и снова. Хонджун нервничал. Какая причина была у него для этого, он не выдавал, хотя Уён и пытался выпытать ответ щекоткой. — Оставь ты эти стаканы! — наконец не выдержал Хон. — Пока Уён носится туда-сюда, стол будет подпрыгивать и все будет падать. Неужели сразу не понял? — Я знаю почему они падают, — посмотрел на него Ёсан. — Но мне хочется поймать момент, когда они все стоят одновременно. Хонджун быстрыми движениями перевернул стаканы кверху донышками, заставив их стоять, причем одновременно. Подошедший Уён не смог нарушить порядок, хоть и попрыгал рядом для проверки. — Лишил ребенка игрушки, — хихикнул Уён, глядя на озадаченное лицо Ёсана. — Пусть лук идет режет, — буркнул Хонджун и поморщился, будто где-то болело или доставляло дискомфорт. — А чего сам не режешь? — Мне нельзя, у меня линзы. — Так себе отмазка, — заметил Уён. — Тогда сходи за водой и вылей помои. — Лучше я порежу лук, — вздохнул Хон. — Уже линзы не мешают? — Я потерплю! — Ёсан, пошли вместе за водой, одному скучно, — подергал друга Уён. — Пошли, неугомонный, — вздохнул Ёсан и пошел одеваться. Сонхва и Сан вернулись груженые пакетами с едой и двумя упаковками соджу. Гараж наполнился аппетитными ароматами. А после того, как каждый открыл себе по бутылочке соджу, беседа пошла веселее, а взгляды стали откровеннее. Хон включил музыку в телефоне, Уён тут же включил что-то другое и запел, Ёсан глотнул прямо из горлышка и начал подпевать. Уён подстроился под его низкий голос, получилось неплохо, но далеко не идеально. Сан поднял тост, все выпили, и новый заход получился куда гармоничнее, потому что к поющим присоединился Сонхва. Последним не выдержал Хонджун, услышав, какие рулады выводит захмелевший Сан. Все это время они пересаживались, Уён порывался плясать, Сан хватал его за руки, пока чуть не получил с ноги, Ёсан то и дело засыпал, расслабленный алкоголем, в итоге совсем уполз к себе в уголок и засопел на кресле. Оставшиеся расселись парочками, постепенно заводясь. Еда подошла к концу. Близился рассвет. — Чья машина, чей диван? Так решим, или играем? — спросил Уён, не выдержав первым. — Наша машина, — краснея, выпалил Хон. — И мне нужна вода и ненадолго уйти. — Сан, согласен на диван? — заглянул в лицо напрягшемуся Сану Уён. — И мне тоже надо уйти. Хон, пошли, кое-что покажу, — поманил Хона за собой. Минуту назад он казался совершенно пьяным, а теперь взгляд прояснился, только щеки алели. Сонхва огляделся, принялся собирать пустую тару от еды и пластиковые тарелки. Он заметно нервничал и искал чем заняться, чтобы отвлечься от намечающегося действа. Сан, наоборот, вытянулся на доставшемся диване и наблюдал за ним через щелочку прикрытых глаз. По идее он должен был думать об Уёне, грядущем интиме и прочих приятных вещах, а в голове вертелся график работы будущей недели и вопрос, починили ли автопогрузчик. Когда уходившие парни вернулись, Уён выглядел возбужденно-восхищенным. Будто ему показали что-то такое, чего он никак не ожидал увидеть, и это было удивительно интересным. Хон же едва лицо не прикрывал от смущения. Зыркнув на лыбящегося Уёна, взял Сонхва за руку и дернул узел на шторе, освобождая блестящие полоски. Заднее сидение кабриолета уже пару недель как было превращено в спальное место. Оно не раскладывалось, но в промежуток между сиденьями напихали всякой всячины, застелили двумя ковриками для йоги и одеялом. Подушка, покрывало — вот и готова двуспальная кровать. Может особо длинноногим товарищам и коротковата, но это их трудности. Хон первым забрался в импровизированную спальню. Механизм крыши не работал, но они с Саном на днях вручную закрыли ее наполовину, делая место еще уютнее и уединеннее. Сонхва последовал за Хоном, на ходу разоблачаясь, потому что Хон уже покидал одежду на переднее сидение и юркнул под покрывало в самый темный угол. Тщательное складывание брюк прервал тяжелый вздох. — Я тебя дождусь или как? Неуклюже перебирая длинными руками и ногами, тихо матеря темноту и покачиваясь, все-таки алкоголь давал о себе знать, Сонхва добрался до Хона, прижался холодным телом. — Ледышка, — зашипел Хон. — Сам не лучше, — обнял его Сонхва, почти укладывая на себя. Положение оказалось удивительно удобным для поцелуев, к чему они и приступили немедленно. Где-то в другом измерении, на стороне дивана, вновь включили музыку, и выбор был так удачен, что Хон начал теряться в пространстве и ощущениях. Он ощущал руки Сонхва на своей спине и чем ниже они опускались, тем сильнее он заводился. А когда Сонхва первый раз обхватил его за ягодицы и сжал их, Хон прокусил ему губу. Случайно, честно. Длинные пальцы ласкали все увереннее, подбираясь к заветной цели, ногти чуть царапали чувствительную кожу, Хон подобрал сперва одно колено, чтобы облегчить доступ, потом другое, для удобства, и тут Сонхва нашел спрятанное. — Бля, — вырвалось у него, перечеркнув хорошее воспитание. — Серьезно? — Только попробуй еще что-нибудь сказать и я сбегу, — честно предупредил Хон и чуть прогнулся в пояснице. — Резинки под подушкой. — Я хочу это увидеть. — Извращенец. — Кто еще извращенец. Ты весь вечер проходил с этой пробкой? — он обвел пальцем силиконовую заглушку и постучал по центру. Хон животом чувствовал, как резко подскочило его возбуждение, значит мучения были не зря. В душе он был весьма доволен, но решил не показывать этого внешне. — В следующий раз ты будешь с ней ходить, — зашипел зло, выдернул из-под подушки квадратик презерватива, зубами рванул упаковку. У Уёна так легко получалось их открывать, а Хон только губу поцарапал и откусил уголок, сплюнул в сторону, рванул в другом месте, теперь удачно, вытянул скользкий кружок. — На. Сонхва подождал, пока Хон сползет набок, сел, порадовался, что тут темно и не видно, как у него дрожат руки, раскатал резинку по члену и плюхнулся на подушку, поймав Хона за локоть, чтобы вернуть на место. Рука подогнулась, Хон ткнулся носом Сонхва в грудь, выругался, опять сел верхом. Романтики, как в дорамах, совершенно не получалось, решительность таяла, как дым. И на музыку Уён забил, как на зло. Мог бы и зациклить трек, раз не может переключать. И что за странные звуки?.. — Кто-то времени не теряет, — хмыкнул Сонхва и вновь потянулся к пробке. Хон тоже понял, что за звуки он слышит, уткнулся лбом в плечо Сонхва. Вспомнилось, как они кувыркались втроем, и Хон не чувствовал себя лишним или неловко. Просто не успевал. Уён ебливый, как кролик, а Ёсан выносливый, хоть сразу и не скажешь. Но нет, нельзя быть всегда третьим, надо искать личное счастье. Вернее, пользоваться уже найденным. — Не тяни. Вернее, тяни сильнее. Сколько можно уже? Что именно можно он не уточнил, и Сонхва решил, что самое время заменить пробку членом и попробовать сосредоточиться не на том, что происходит на диване, а на том, что еще не происходит в машине. Но дело двигалось туго… — Ее утягивает обратно внутрь. Она скользкая. — А ты думаешь я ее смог бы на сухую засунуть? Там тюбик смазки, и она вся будет на тебе, если не поторопишься. Теперь понимаю, почему в порно у актеров так мало текста. Он отвлекает! Делай уже что-нибудь! Он хотел добавить «Пока я не ушел к Уёну», но вовремя остановился. Строить отношения — это работа, так всегда говорил отец, а работа — это напряги. И только деньги смиряли с нудной действительностью. В данном случае Хон еще надеялся получить дивиденды в виде качественного оргазма. — Меняемся, — велел Сонхва. Хон сдвинулся в сторону, встал на четвереньки и закрыл лицо руками. Ну почему ему так невыносимо неловко?! Даже выпитое для храбрости соджу подло улетучилось и не помогало. Он так ждал этой встречи, надеялся, хотел, а теперь мечтает сбежать от секса по любви к сексу без обязательств. Тем более, что те, на диване, уже закончили и чему-то смеялись, звякая бутылками. Удачный финал праздновали, не иначе. — Если ты будешь зажиматься, то у меня ничего не получится, — напряженно прошептал Сонхва. — Я не зажимаюсь. — Если ты передумал, так и скажи. Хон не видел лица Сонхва, но знал, что тот поджал губы. — Нет, я не передумал, но близок к этому. По шуршанию за спиной стало понятно, что Сонхва отодвинулся, садясь на пятки. Интим разваливался на глазах, и тут голос подал Уён. — Помогать или не мешать? — Помогать! — выпалил Хон и в то же мгновение услышал, что Сонхва говорит то же самое. Слава яйцам, кажется, все еще можно спасти. — Двигайтесь тогда, — велел Уён, ныряя к ним с переднего сиденья. — Сонхва, ложись. Хон, сверху. Можете целоваться, мне это не помешает. Сейчас все наладим и совместим, — хохотнул он и уполз назад, устраиваясь между коленей Сонхва. — Хон, ты действительно переходил с этой штукой. В другой раз самую маленькую бери, если прям очень нравится с пробкой. — Я тебя пну! — предупредил Хон. — Ай! — Не дергайтесь, больной. Операцию проводит хирург высшей квалификации. Сонхва, не отлынивай, почему он у тебя еще в состоянии говорить? Где наркоз от эйфории поцелуев? Хон не выдержал и фыркнул в плечо Сонхва. Уён умел самую дурацкую ситуацию превратить в шутку и разрядить обстановку. Сонхва еще морозился, но Хону стало лучше. Он сам взял инициативу в поцелуях, замерев только на моменте, когда пробка выходила самой широкой частью. А потом в него ныряли пальцы и искали что-то внутри, но не нашли, а вот член Сонхва нашел… — Твою мать, — простонал Хон и насадился сильнее, садясь почти вертикально. Смазка скользила, член попадал куда надо и все это вместе стоило предыдущих мучений. Тем более, что Уён не ушел, а поглаживал и целовал плечи, покачивающемуся вперед-назад Хону, нашептывая на ухо всякие непристойности и свои фантазии. — Когда-нибудь мы растянем тебя под двоих и вот тогда ты увидишь звезды. — Нафиг такое счастье, — рвано выдохнул Хон, закидывая голову назад, чтобы поймать болтливый рот Уёна. — Сам под двоих растягивайся. — А ты не видел? Точно, не видел. Я знаю о чем говорю, — самодовольно похвастался Уён. — Это очень хорошо, только потом плохо. — Я знал, что есть подвох, — укусил его за губу Хон. — Вы теперь справитесь? — Спасибо. Если Хон и был не против третьего, даже привык как-то, то Сонхва явно на это не рассчитывал и был рад, когда Уён ушел. Они оба легли на бок, потому что у Хона устали ноги, и Сонхва все же показал, что он может, когда захочет. Правда не долго. Поэтому Хону пришлось догоняться рукой, но, в общем и целом, вышло неплохо. — Парни, а кто заказывал пиццу? — заорал Уён на весь гараж, когда Хон уже спал, прижавшись к такому теплому и уютному Сонхва. — Не я. — И не я, — разлепил один глаз Сонхва. — Значит Ёсан, больше некому. Идите есть, пока теплая. Сонхва завозился вставать, Хон обхватил его поперек туловища и попытался уложить обратно. — Не-е-ет, там холодно. — Плед возьми. Я голодный, как черт, — попытался привести прическу в порядок Сонхва, нащупал штаны. За окном уже рассвело, растрепанные парни сидели на полу у маленького стола, кутаясь в одеяла и пледы. Хон обвел их взглядом и остановился на незнакомой фигуре. На углу сидел парень в фирменной курьерской накидке поверх дубленки, скромно сложив руки перед собой. Когда они встретились взглядами, незнакомец поклонился и представился: — Чхве Чонхо. Вы не против, если я немного погреюсь у вас? Всю ночь доставлял заказы, ваш последний, а до дома далеко. — Грейтесь, — позволил Хон. Что-то в этом парне настораживало, но что именно он не смог решить и оставил это на потом. Первым делом стоило сходить в туалет.

***

Проникнуть в гараж не составило труда. Цена одной пиццы. Тем более, что Чонхо действительно подрабатывал в доставке и униформа была родная. Собравшийся тут народ настроен был мирно и на просьбу погреться отреагировали спокойно. Его кореша давно бы вытолкали взашей, еще и деньги вытрясли. Некоторое время он ждал, что они перестанут притворяться и прижмут его к стенке с вопросом кто послал, но никто так и не зашевелился в этом направлении. Ему вручили чашку травяного чая и кусок его же пиццы, подтащили батарею поближе и каждый занялся своим делом. Тот, кто представился Сонхва, занялся уборкой. Сан согласился помогать, сортировал мусор, собирал раскатившиеся бутылки. Уён складывал пледы и одеяла, носил их в кабриолет, приспособленный под кровать. Хонджун медитировал перед остывающим чайником, ожидая, когда тот закипит. Чонхо видел, что плитка выключена, но решил не вмешиваться, вдруг у них тут свои заморочки и кинутся бить. От четверых ему не отбиться. От пятерых. В дальнем углу за коробками кто-то зашевелился, потянулся, громко зевнул, издал несколько удивленных возгласов и наконец вышел на свет. Чонхо засмотрелся, поперхнулся и опрокинул на себя чай. Кипяток легко стек по болоньевой накидке и впитался в отлично промокающие штаны. Матерный монолог получился сам собой. Все обернулись, Чонхо подобрался, готовый дать отпор хотя бы первым нападающим. — Ёсан, тебе в парандже надо ходить, честное слово, — без смеха упрекнул его Уён, протянул Чонхо несколько бумажных полотенец. — Не сильно обжегся? Если надо посмотреть, то вон за шторой можно. — Лучше вообще раздеться и просушить штаны на батарее, а пока вот, — протянул плед Сонхва. — Холодно в мокром ходить. Чонхо понял, что еще минута и он не выдержит, разрыдается на глазах этих придурков, не понимающих, что он враг. — Нет, мне пора идти, — рыкнул Чонхо, вскочил, чуть не сбил Ёсана, взглянул ему в лицо, замер на мгновение и выбежал за дверь, даже свою термо-сумку не взял. Не разбирая дороги Чонхо бежал, пока не вышел к дороге, там уже пошел спокойнее, отдышался, разозлился сам на себя. Надо же было так сглупить! Раскрыл рот, как последний придурок, облился, сбежал, так толком и не осмотревшись. Надо идти докладывать результат разведки, а сказать особо и нечего. И сумку прое… забыл забрать. Как он теперь без нее? Не возвращаться же обратно. Не сегодня — точно. Это будет слишком подозрительно. Домой дошел почти к обеду, сразу юркнул к себе, плюхнулся на кровать в чем был. Если припрутся братки, они не будут ждать, пока оденешься, потащат в логово в чем есть. Такая фишка. Типа смешно. Снился тот парень в лучах восходящего солнца. Он серьезно смотрел прямо в душу и молчал осуждающе. Он знал какой Чонхо человек. Никудышный. Пропащий человек. Без будущего. Бандит. Шестерка. Мальчик на побегушках. А ведь подавал надежды. Занимался спортом. Пока не поймали и не побили за то, что не вступал ни в одну банду. Били до тех пор, пока не примкнул к Псам. Сейчас тоже били, но не так. Вроде как в шутку. Типа игра такая: встают в круг и толкают кого-нибудь друг другу, как мяч. Кто руками, а кто и ногами. Без синяков и шишек не обходится. Одному пацану зубы выбили. Другому — глаз. Весело. Проснулся в темноте ранних сумерек, похлебал вчерашнего раскисшего рамена прямо из кастрюли, запил колой. В логово лучше прийти самому, пока не пришли и не погнали пинками. Пес ждать не любит. Если ты среди младших — плохо. Если самый младший — совсем плохо. Всем кланяйся, перечить не смей, хоть ты и сильнее, а они полные отморозки. Кучей забьют и сильного. Решение наврать с три короба пришло как-то само собой. Давно он так легко не врал. Рассказал, что да, гараж кирпичный, лучше их фанерной будки, но дыра там страшная, дорог хороших нет, воду покупают, электричества нет. Хотел добавить про дырявую крышу и обосранные стены, но решил, что это уж слишком, и проверить могут. Про пацанов наврал вообще с три короба: что и качки, и жестокие, кипятком облили, и выкинули на улицу, сумку отобрали, по башке настучали. Показал пару свежих ссадин на ребрах. На самом деле это свои же вчера и долбанули, но под одеждой было не видно, так что прокатило. Чонхо очень надеялся, что Пес отступится от этой цели и выберет другую. По натуре тот был трусоват, если дело касалось более сильных. Со слабыми не церемонился, а вот силу признавал. Но Пес сгонял за соджу и креветками, пошептался со своими приближенными жополизами и велел вести наблюдение и втираться в доверие, чтоб, значит, в нужный момент помочь захвату изнутри. Чонхо хотел упереться и не идти, потом рассудил, что не его, так другого зашлют. Сперва его отмудохают как следует, а потом другого подошлют и тот быстро сдаст всю компанию. Они же добрые, значит слабые. С силой вместе идет злость, а те парни точно не злые, это сразу было видно. Погреться пустили, чаем напоили… твари. Мучайся из-за них теперь, идиотов. — Пес, они дюжа злые, прирезать могут, если узнают, что я из банды, — склонился Чонхо и попытался изобразить глупое почтение на лице. — Как они узнают, если ты не скажешь, дубина! — Так если кто из наших будет рядом ошиваться, они в раз срисуют. Кокнут и меня и братков. — Не будет никто ошиваться, заметано, — согласился Пес. — Будешь приходить и докладывать, как там и что. Даю тебе неделю. — Недели мало. Хоть месяц. Я же не смогу каждый день туда ходить. Подозрительно. — Десять дней. Я хочу этот гараж! — Две недели, — уперся Чонхо. — Ладно. Завтра начнешь. А пока отсоси! — Меня вырвет, — побледнел Чонхо. После предыдущего раза он надеялся, что Пес никогда не позовет его снова, но у того были другие планы. — Облюешь — заставлю сожрать все обратно и вылизать, — оскалился Пес. Предстояла долгая и мучительная ночь. Для начала Чонхо решил найти удобный наблюдательный пункт и понять кто когда приходит и уходит. Как раз потеплело и можно было сидеть в засаде, не боясь замерзнуть за пару часов. Выбрал удобное дерево, залез, спрятался за ствол. Пока ветки голые и листья не распустились, все отлично видно. А он незаметен. По крайней мере, так казалось, первые часы, пока в гараже никого не было. Первым пришел Хонджун, открыл кодовый замок, поставил блокировку, оставляя дверь открытой. Чонхо даже со своего места видел зеленый огонек. Вопиющая беспечность. Вторым пришел Сонхва, долго топал, прежде чем войти, стряхивал одному ему видимый мусор с пальто. А может и правда колючки нацеплялись. С его приходом началась движуха. Переодевшись в объемную куртку с чужого плеча, он принялся что-то выносить, выметать и выплескивать. Отправил Хона за водой, ждал, вглядываясь в кустарник, пошел навстречу, бросив гараж открытым. Их и штурмовать не надо, сами все сдадут без драки. Где таких непуганных растят? Уткнувшись в телефон, прибрел Ёсан с объемным рюкзаком за спиной. На куртке нашивка хорошего университета. Точно примерный ученик. Всю библиотеку таскает что ли? Или еды принес. В животе предательски заурчало. Утренний рис давно проскочил, а следующей еды не предвиделось. Без сумки подрабатывать он не мог, а то, что было, давно вытрясли псы. С такого расстояния внешность Ёсана не производила такого разрушительного воздействия на психику Чонхо. Сутулится, одежда неброская, только красная шапочка привлекает внимание. Отличная цель для камня или палки. Еще один придурок, прости господи. — Не замерз тут сидеть? — раздалось за спиной и Чонхо полетел со своего насеста, больно приложившись о землю. — Не подходи, порежу! — нож сам собой оказался в руке. — Извини, не хотел так напугать. — С дерева спрыгнул Уён, встал на расстоянии чуть больше броска и так, чтобы можно было мгновенно спрятаться за ствол дерева. — Ты за нами следил. Зачем? — Я у вас свою сумку оставил. Хотел забрать. — Если отдам, то больше не придешь? Чонхо бы с радостью сказал, что нет, но над ним висел приказ втереться в доверие. Хотя, если он задастся целью, то и один захватит этот гараж прямо сейчас, как нечего делать. Но платить злом за добро… Обычное дело, в их среде. Только сразу становилось тошно. Вот прям физически неприятно от мысли, что Пес будет насиловать Ёсана и пиздить Сонхва. Или наоборот. И Уён смотрел так, будто все про него знал. А может и знал, потому что следующей фразой было: — Даже не думай, кадык вырву. И нож убери подальше, а лучше отдай мне. Верну, когда будешь уходить. — Это тебя я видел с Тарантулами, — не спросил, а констатировал Чонхо. Уён повыше поднял горло водолазки, из-под которой выглядывали мохнатые паучьи лапки татуировки. — А я тебя с Псами. Скажешь остальным про Тарантулов, я скажу про Псов. Если бы не Ёсан, я бы тебя прям сейчас сдал, но ты его заинтересовал. Он просил узнать о тебе, найти. Скажу, что вот, нашел. — Ёсан? Заинтересовался? — если бы Чонхо не сидел на земле, то опять упал бы. Ну, ладно, пошатнулся точно. — Он ангел, хоть и придурок порядочный. Если ты его обидишь, я тебя из-под земли достану. Понял? Уён схватил Чонхо за грудки и приподнял, скалясь в лицо. Чонхо вспомнил при каких обстоятельствах видел этого чела и почему не узнал сразу. Два месяца назад они сходились бандами стенка на стенку. После этого Псов стало меньше наполовину, перебежали к Тарантулам, как более сильным. Уён был с битой, весь с крови, только глаза ясные и сумасшедшие. Сразу видно, что полный отморозок. Чонхо тогда сломали два ребра и настучали по башке… в очередной раз. — Не тяжело жить две жизни сразу? — встал Чонхо и сбросил чужие руки. — Я справляюсь. Ты тоже можешь попробовать. Вдруг понравится. Ёсана в банду не отдам. Он из другого района. Из другого мира. Для него банды — страшная сказка на ночь. — Я понял, — поморщился Чонхо и потер ноющие ребра. Неужели опять сломал? Сколько можно?! — Пошли, посмотрим, что там с тобой, — совсем другим тоном предложил Уён, будто не было предыдущего разговора. — А-а-а… Где? — огляделся Чонхо, ища нож. Только что в руке был! — Это ищешь? — крутанул раскладушку Уён и самодовольно улыбнулся. — Мы же договорились. Потом отдам. Он потопал к гаражу, проломившись прямо через редкие кусты. Чонхо поспешил следом, с ужасом понимая, что кажется повредил еще и ногу. Наступать было больно.

***

— Мы так же глупо со стороны выглядим? — толкнул Хон Сонхва. Они валялись на любимом заднем сиденье кабриолета и наблюдали за Ёсаном и Чонхо, сидевших на диване, соблюдая дистанцию. Уён ушел спать в кресло Ёсана, и тому ничего не оставалось, как развлекать гостя. Чонхо же находился в таком состоянии, что его устраивали любые слова и действия Ёсана. Пусть хоть до десяти считает и обратно. Он хмурился и улыбался невпопад, не отрывая взгляда от лица напротив. — Нет, — ответил Сонхва и вновь углубился в изучение каких-то графиков и таблиц в ноутбуке. Несколько минут назад они отзанимались любовью, немного привели себя в порядок и наслаждались взаимным теплом под одним одеялом, каждый зависнув в своем ноуте, и одновременно наблюдая за парочкой через раздвинутые ленты шторы. — Ёсан отложил книги в сторону. Это надо где-то записать, — не унимался Хон. — Я тоже задвинул все дела ради тебя, — заметил Сонхва. — Не все, — постучал накрашенным ноготком по ноуту Хон. — Так ты тоже. — У меня творческий процесс. — А у меня бизнес. — Короче, мы нашли друг друга, — хихикнул Хон и запустил руку под одеяло, чтобы погладить то, что доставал. — А ты еще раз потянешь? — с сомнением приподнял бровь Сонхва, реагируя на его действия. — Ничего, ты потянешь, — сыграл на двусмысленности слова Хон и отложил ноут. Сонхва тоже закрыл ноутбук, переложил оба на переднее сидение, нащупал под подушкой презерватив, покрутил перед носом Хона. — Ты готов? — Всегда готов. А ты? — забрал у него резинку, открыл, сполз ниже, чтобы удобнее доставать руками. — О-о-о, тоже готов. После того раза, когда пришлось вмешаться Уёну, прошло достаточно времени, чтобы договориться, притереться и войти во вкус. Часто встречаться не получалось, но, когда дорывались друг до друга, останавливались только в полном изнеможении. Оказалось, что оба довольно спокойные от природы и предпочитают наименее энергозатратные, но от этого не худшие позы. Чаще всего ложились ложками, подбирали угол, когда наиболее приятно обоим и двигались с небольшой амплитудой, наслаждаясь процессом. Уён называл это стариковским сексом. Сонхва только пожимал плечами, мол хоть горшком назови, только в печку не ставь. А Хонджун мстительно менял пароль на двери, если они приходили раньше, заставляя Уёна громко обещать, что он рта не раскроет в их сторону и просить прощение за прошлые разы, припоминая каждый. — Я не злопамятный, но твои комментарии злят и память у меня хорошая, — каждый раз приговаривал Хон, все же впуская продрогшего Уёна. Тот всегда бегал одетым не по погоде и мерз. Впрочем, Уёна террор Хонджуна ничему не учил. Вот и сейчас, выспавшийся и бодрый, как никогда, Уён, заметив, что тела в машине приняли характерную позу и задвигались, начал кряхтеть и изображать пердеж в такт, попадая удивительно точно. Сан, до этого спавший в закутке Хонджуна, вышел на шум, потянулся, широко зевнул, оценил обстановку, тряхнул головой, пытаясь упорядочить кошмар на голове, но лучше не стало и он забил. Предстояло дело поважнее, чем восстановление прически. Надо было укротить разошедшегося Уёна, пока Хон не вышвырнул его на улицу по праву старшего. — Так, малышня, мотайте в свой угол, взрослые дяди должны серьезно поговорить, — сурово глянул на притихших Ёсана и Чонхо Сан. Причем Ёсан приготовился веселиться, а Чонхо был явно напряжен и подумывал сбежать. — Нам и тут хорошо, — откинулся на спинку дивана Ёсан, раскинул руки, вцепляясь в спинку и подлокотник, явно не желая уходить. — Третьим не возьму, — в самое ухо едва слышно прошипел ему Сан. Все знали, что Сан страшно ревнует Уёна к его беспорядочным связям, и расстраивается, когда тот ходит налево. Правда Уёну его страдания по барабану. Блюсти верность в их паре он возложил на Сана. — Ничего, я подожду свою очередь, — боднул его Ёсан и встал. — Чонхо, пойдем в мой кабинет, пока эти большие дяди будут пихать члены друг другу в задницы. — Ёсан, фу-у-у-у! — простонал из машины Хонджун. Заниматься любовью ему нравилось, а называть все своими именами — нет. Ёсан рассмеялся, взял Чонхо за рукав куртки и повел за собой. — Если немного переставить кресло, то нам будет отлично видно их голые задницы, — сказал громко. — А ты говорил, что я худший тролль, — заржал Уён, глядя на Сана. — Моя школа. — Кто бы сомневался, — сгреб его в охапку Сан и завалил на диван, сразу придавливая всем телом. Передвигать кресло не стали, как и подсматривать. Чонхо увидел колоду карт и предложил сыграть. Хотел «на поцелуи», но получилось «на щелбаны». Параллельно слушал, что твориться за спиной. А там явно было жарко. Шлепки, стоны и ругательства чередовались с завидным постоянством. В их банде тоже часто трахались, но выглядело это совсем по-другому. Главный Пес вообще не заморачивался взаимностью, да и остальные строили «отношения» совсем на другой системе. Поэтому сам Чонхо часто оказывался в самом низу рейтинговой пирамиды, как младший. Редко какой вечер удавалось пережить спокойно. Так что сейчас он наслаждался тем, что никто не пытается сдернуть с него штаны, и одновременно страдал. Ведь перед ним сидел и рассуждал о высоких материях пополам с высшей математикой тот, перед кем и штаны скинуть не жалко. Но Ёсан даже не намекал на интим, а внимательно следил за картами и параллельно вещал, удивляясь сам себе. Сам не знал, что он такой болтливый. Но, казалось, замолчи он хоть на минуту, Чонхо усмехнется и уйдет. Было в этом парне что-то такое, что и привлекало, и отталкивало. Ёсану впервые в жизни захотелось разгадать что именно. Он пробовал разные темы, но Чонхо отвечал односложно или отмалчивался, быстро оглядываясь, будто ожидал нападения со спины. И на Уёна отреагировал странно. Надо будет потом спросить, может они знакомы. Иногда Ёсану казалось, что Уён знает всех и вся. Это Ёсану требовалось время, чтобы привыкнуть к новым людям. Для Уёна время привыкания сводилось к нескольким секундам. Обе пары кончили примерно одновременно, завозились, перекидываясь фразочками. Хлопнула входная дверь раз, другой, кто-то входил и выходил. Щелкнула плитка. — Ты не должен пойти, сказать, чтобы и на тебя готовили? — поинтересовался Чонхо. Его явно напрягало, что вся движуха происходит у него за спиной. Каждый резкий звук заставлял напрячься или вздрогнуть, а резких звуков было предостаточно. Хозяева оказались шумными и смешливыми. — Они и сами знают, что на нас тоже надо готовить. Мы же здесь, — удивился вопросу Ёсан. — Может мне лучше уйти? Или внести деньги в общую кассу. У меня есть, — он звякнул монетками в кармане. — Ты гость. И рамена на всех хватит. Мы недавно купили оптом упаковку. Дешевле выходит. Крой, — помахал картами. — Нечем, — развернул к нему карты Чонхо. — Готовь лоб, — просиял Ёсан. Чонхо откинул челку со лба, Ёсан размял пальцы, примерился. При этом его лицо приняло такое сосредоточенное и смешное выражение, что Чонхо засмотрелся и пропустил момент удара. Только чуть дернулся от неожиданности. — Больно? Извини. Лицо Ёсана тут же стало смущенно-виноватым, и Чонхо понял, что единственное сильное желание сейчас, это защищать этого чудика до последней капли крови. Это звучало пафосно даже в голове, но было так правильно. — Ничего, у меня кости крепкие, — заверил его Чонхо и поймал за руку, тянущуюся к лицу. Движение вышло рефлекторное, но оба замерли. — О, уже за ручки держатся, прогресс, — откуда не возьмись появился Уён. — Еще лет десять и дойдете до первого поцелуя. Удар в плечо заставил его сделать шаг назад и резко перестать улыбаться. — Совсем больной? — потер плечо Уён. — Да смотрите друг на друга хоть вечность. Еще раз так сделаешь, руку откручу и в жопу вставлю. — В свою? — встал лицом к лицу Чонхо. — В твою, — дернул губой Уён. От злости лицо перестало быть милым и добрым. Ёсан поспешил вмешаться, отлично зная, что стоит за этим оскалом. — Прекратите оба, — встал он между ними. — Будете меня делить, уйду совсем. Я сюда прихожу не для того, чтобы смотреть на драки, а для отдыха и расслабления. Быстро взяли канистры и за водой. — Да, хён, — сбавил обороты и улыбнулся Уён. Ёсанова мягкость была притчей во языцех, но иногда он вспоминал, что старше некоторых и давил на это. Уён мог бы взбрыкнуть и не подчиняться, Ёсан быстро сдувался, если его не слушались, но чаще поддерживал друга даже в этом. — Пошли, чего стоишь? — дернул за рукав Чонхо. На улице они первым делом побросали пустые банки и вцепились в грудки друг другу, молча стараясь усадить противника в грязь. Уён коротко пнул Чонхо по больной щиколотке, добавил по ребрам. Чонхо взвыл, отшвырнул его от себя и согнулся, закашлявшись. Его так регулярно били по ребрам, что те не заживали до конца месяцами. — Я не дам тебе издеваться над нами, как ты издеваешься над Сонджунами, — прохрипел Чонхо, откашлялся, сплюнул. — Мы с Ёсаном дружим фигову тучу лет, и не тебе решать, что я могу делать, а чего не могу, — яростно отряхнулся Уён и с досадой посмотрел на выпачканные штаны. — Вы с ним спали? — внезапно сменил тему Чонхо. — Я его первый, — подобрал свою канистру Уён, еще раз прошелся ладонью по грязному бедру. — И как он? — Все тебе расскажи, — заржал Уён и пошел вперед. — Раскручивай его сам. А лучше прямо скажи, что хочешь потрахаться. Намеков он не понимает, имей в виду. Чонхо кивнул, подобрал свою бутылку, потер ноющие ребра. — Он верх или низ? — А сам как думаешь? — Думал, что низ, сегодня глянул — вроде нет. — Универсал. Моя школа, — задрал нос Уён, чуть не поскользнулся и вновь посмотрел на бренную землю.

***

Появление Уёна можно было услышать издалека. По пению. Уён обожал распевать во все горло, словно птица, помечающая свою территорию звуком. Сегодня он не пел, а смеялся тонко и заливисто. И смеялся явно не один. Два незнакомых голоса вторили ему, то замолкая, то вновь гогоча во всю мощь легких. Ёсан запрыгнул на коробки, которые специально оставил у окна, чтобы можно было до него добраться и посмотреть на дорогу, поворачивающую к их гаражу. Так и есть, Уён где-то подцепил двух байкеров и тащил к ним. Вернее, не так. Все трое катили большой черный мотоцикл, переговаривались и ржали. Прощай спокойный вечер. Через несколько минут Уён ввалился в гараж, загремел инструментами, закидывая их в ящик, потом огляделся, увидел Ёсанову куртку, долго решал разуваться или нет, чтобы пройти через весь гараж. Кроссовки были в глине, и Сонхва плешь проест, если увидит следы. Все же разулся, зашел в заваленный книгами закуток. — Мог бы и сам выйти, слышал же, — отнял томик с заумными мыслями у Ёсана, отложил в сторону, не заботясь о закладке, прихватил Ёсана за подбородок и впился губами жестко и настойчиво. «Сан уехал к родителям на прошлой неделе. Уён пытался быть верным, но сегодня сорвется», — подумал Ёсан, схватил Уёна за волосы и развернул его голову удобнее для себя. Уён тут же дернулся, разорвал поцелуй. — Ты решил мне свернуть шею? Вот так, без спроса? — А ты спрашивал, когда лез целоваться? — Мне надо, — скрипнул зубами Уён. — Это я понял, — усмехнулся Ёсан. — Поэтому ты приволок тех двух лбов? — Лбов? А-а-а, нет. У них мотоцикл сломался, я решил помочь. — Бескорыстно? — Они меня потом покатают. — Два раза и на мотоцикле, — рассмеялся Ёсан. — Какой ты гадкий, — наигранно обиделся Уён. — И пошляк. Поставь чайник. А лучше кастрюльку, свари рамен. — Возрадуйся, несчастный, Сонхва с барского плеча кинул нам рисоварку. И мешок риса. — Мешок? — Ага, десять килограммов. — Надо будет расцеловать его покрепче, — решил Уён, уже найдя рисоварку, полную отличного риса. Теплого еще. — Лучше прекрати над ним прикалываться. Он молчит, но страдает. — Не поверю, что ты научился различать чувства людей, — обернулся к нему Уён с набитым ртом. — Хонджун сказал, — смутился Ёсан. — Я так и думал, — растянул губы в улыбке Уён, стараясь не растерять рис. Внезапно прищурился, быстро заработал челюстями, жуя. — А Чонхо тебе ничего не говорил? — А что он должен сказать? — насторожился Ёсан. Чаще всего Чонхо приходил поздно вечером, когда уже было пора уходить, и провожал его до дома, развлекая разговорами. Иногда говорил только Ёсан, увлеченный новой темой по учебе, иногда только Чонхо, рассуждавший о политике или бизнесе, которым когда-нибудь займется. Самому Ёсану нравилось, когда Чонхо не говорил, а пел, но случалось это крайне редко, когда Уён доставал его своим фальшивым пением. Недавно Уён проговорился, что делает это нарочно, чтобы порадовать Ёсана. Сам Ёсан так бы и гадал, почему временами у друга напрочь пропадает слух. — Что влюблен в тебя без памяти, — проглотил рис Уён и уставился немигающим взглядом, ожидая реакции. — Скажешь тоже. Мы просто немного общаемся, — смутился Ёсан. — Поэтому он делает огромный крюк, чтобы проводить тебя домой. — Ну-у-у, может у него какие-то свои дела в нашем районе. — Вроде взрослый уже, а рассуждаешь, как ребенок. — Еще скажи, что он бандит, а не спортсмен, и сбитые руки и синяки у него не от тренировок, а из-за драк, — потянулся за своей книгой Ёсан. — А-а-а-а, о-о-о, м-м-м-м, — протянул Уён со странным выражением лица и быстро запихнул в рот еще ложку риса. В этот момент в дверь робко заглянул один из байкеров. Увидел Уёна с миской, гулко сглотнул, но ничего не сказал, только посмотрел вопросительно. — Юнхо? Ёсан, познакомься, это Юнхо! — махнул рукой Уён, рассыпая рис и тут же наступая на него. — Твою мать! Юнхо, это Ёсан, мой друг. Ёсан порадовался, что Уён из-за неприятности с рисом забыл добавить что-нибудь в духе: «У него тренированная задница, зацени при случае», или «Отлично работает ртом, рекомендую». Обычно реакция на такие заявления была не совсем адекватной, мягко говоря. Несколько раз самому Уёну приходилось в драке отбивать Ёсана, но, Ёсан подозревал, что Уёну это и было нужно. С Юнхо он драться явно не собирался, в нем был другой интерес. — Приятно познакомиться. Нам бы инструменты, — не отрывая взгляда от миски с рисом, попросил Юнхо. — Да, иду. Вон ящик, бери. Юнхо подхватил укладку с инструментами и исчез за дверью. — Даже я заметил, что он хочет есть, — попенял другу Ёсан. — Потерпит. Сперва мотоцикл, потом еда. Скоро стемнеет и придется закатывать эту махину в гараж, а тут и так места мало. А если такой сердобольный, сходи за водой. Совсем мало осталось, а нам руки отмывать. Идти куда-то совершенно не хотелось, но выбора не было. Приходилось убеждать себя, что это тренировка и топать к домику кладбищенского сторожа, где работала колонка. Сам дом стоял заколоченный, считалось, что охранять уже нечего, новых захоронений давно не проводилось, а старые могилы порядком заросли и терялись меж деревьев и бурьяна. Люди обходили это место по широкой дуге, а обитатели гаража давно привыкли к такому соседству. Увязавшийся помогать нести воду второй байкер — Минги, — сперва шел впереди, а потом понял куда они направляются, и плавно переместился за спину. Ёсан усмехнулся и прибавил ходу. Самые страшные места лучше проскакивать быстро. Уже позже, когда мотоцикл был починен, рис съеден, а компания пополнилась остальными завсегдатаями гаража, рассевшимися кто где, Минги принялся рассказывать истории о духах и мертвецах. Мрак ночи разгоняли только разноцветные огоньки гирлянд по стенам, делающие все еще более таинственным. Голос у парня был низкий и выразительный, так что скоро выяснилось, кто к кому тяготеет не только духовно, но и физически. — А еще как-то раз сделали в кафе заказ на доставку, загрузили курьера, и он пошел, а дело к ночи, последний заказ, голова уже о доме думает, — начал Минги очередную историю. — Шагает он по навигатору, уткнулся в экран, только на дорогу посматривает. Смотрит, значок странный, оглядывается, а это кладбище. За стеной резко крикнула птица, Сонхва вздрогнул и крепче обнял за талию Хонджуна, позади которого сидел. Юнхо шумно вздохнул, а Минги продолжил: — Кругом тишина, ночь, только ветер шумит, да в кустах крысы возятся. И чем дальше он идет, тем больше крыс вокруг шныряет. — Гадость, — передернулся Хонджун, подобрал ноги. — Идет он, значит, топает погромче, и вдруг РАЗ, все крысы разбежались, птицы разом взлетели с деревьев и наступила мертвая тишина. Все сидели, затаив дыхание, и только с той стороны дивана, где устроились Ёсан и Чонхо, доносилось мерное посапывание. Кто-то бессовестно дрых, не желая бояться вместе со всеми. — Страшно, но заказ доставить надо. Выходит, он к дому, а перед дверьми свежая могила. И никак не пройти, только по этой могиле. Делает шаг… другой… Панический визг заглушил слова рассказчика. Все повскакивали со своих мест, кто-то столкнулся, что-то свалили, загремела пустая кастрюля, пролили горячую воду из чайника и в нее тут же кто-то наступил. Мат всех сортов и вариантов рикошетил от одного к другому, хаос нарастал, пока не вспыхнул свет. — Замерли! — гаркнул Чонхо, и ему подчинились. — Все, наслушались, — отряхнул подмокшие штаны. — Ёсан, пошли, поздно уже. — Нам тоже пора, — засобирались Сонхва и Хонджун. — А кто орал-то? — огляделся Минги. Хонджун засобирался еще активнее, стараясь ни на кого не смотреть. Уён засвистел в потолок. Хон не выдержал, схватил его за грудки и прижал к стенке. — Это ты схватил меня за ногу? — Нет, — без зазрения совести соврал Уён и дернулся чмокнуть его в нос, но Хон успел отодвинуться. — Я тебе яйца оторву. — Руки коротки, — хмыкнул Уён, все же поцеловал его в нос и вывернулся из захвата так внезапно, что Хон не успел среагировать и ткнулся в стену лбом. — Ну, приди еще. Не пущу! — взвился Хонджун и побежал за хохочущим Уёном. Остальных перепалка и назревающая драка совершенно не напрягли. Если только байкеров, с тревогой посматривающих то на приоткрытую дверь, то на Сонхва, наводящего порядок. — Мы пошли, — махнул всем Ёсан, поспешил за вышедшим первым Чонхо. — Мотоцикл на ночь лучше закатить внутрь. Уёна не обижать. Презервативы в бардачке машины. Смазка там же. Грязь после себя не оставлять, — распорядился Сонхва, забрал свою сумку и Хонджуна, собрался с духом и шагнул в темноту. Пока Минги и Юнхо переваривали сказанное, вернулся довольный Уён. — Вместе спим или я с кем-то одним? Мне без разницы. Вы мне оба нравитесь. — Во наглый, — удивился Минги. — Да вообще, — поддержал его Юнхо. — Мы должны подумать, — сказали хором, переглянулись и заржали. — Пошли коня закатим, — махнул Юнхо. — Давно он в тепле не ночевал, — согласился Минги. — А диван у вас раскладывается? — спросил Юнхо. — В машине спишь ты, — ткнул пальцем в Уёна Минги. — Почему?! — возмутился и растерялся Уён. Так четко ему давно не отказывали. — День не тот, — туманно пояснил Минги и ушел к мотоциклу. — Ну, и ладно. Ну, и пожалуйста, — психанул Уён, сгреб все подушки и одеяла, и покидал в машину, оставив байкерам только один плед. Завернувшись в одеяла и обложившись подушками, попытался уснуть и не слушать, как тихо переговариваются байкеры, перебирая вещи в седельных сумках. Укладываются, даже не заметив мести Уёна, а может, просто делая вид, что не заметили. Не прошло и пяти минут, как оба уснули, похрапывая и присвистывая на два голоса. Два шикарных тела бессовестно дрыхли рядом, оставив Уёна одиноким и неудовлетворенным. А ведь он им помог! Офигеть, как обидно. Скорей бы вернулся Сан. С мыслью о Сане Уён и уснул.

***

Чонхо надеялся, что сможет оттягивать захват гаража бесконечно. Пока удавалось собрать разрозненные факты и события в общую угрожающую картину: Вот все сидят в темноте и подсвечивают лица фонариками, строя ужасные рожи, а в середине на плитке кипит подозрительное варево с торчащими вверх синими скрюченными когтистыми лапами — ритуальная сходка глав банды. (На самом деле Хонджун что-то красил пищевыми красителями, Уён стащил у него немного и намазал ноги цыпленку, которого купил Сан. Увидев результат, Минги тут же предложил сделать страшную вечеринку и вновь рассказывал ужастики, но теперь Хон сел подальше от Уёна, а рядом посадил Чонхо и Ёсана в качестве охраны). Из дверей гаража валит дым и даже вырывается огонь — тестирование взрывчатки. (Провальная попытка завести кабриолет). Хонджун с окровавленными руками и перекошенным лицом — глава банды в ярости. (Сделали глупость, заставив его нарезать свежую печень и прочую свиную требуху для варки. Он уделал кровью все вокруг, и себя. Пришлось трижды ходить за водой, потому что мыться и стирать у колонки на кладбище он отказался, спасибо страшилкам Минги). Сколачивание щитов для окон — защита на случай нападения. (Это была идея Чонхо, Сан помог с материалами и сделать, но все так до конца и не поняли, зачем им это надо. Однако, в этой странной компании поддерживали любые начинания, если они не сильно противоречили закону и безопасности). Но, сколько веревочке не виться, конец будет. Будку, в которой тусовались Псы, снесли в процессе реконструкции района. Причем произошло это ранним утром в самой подлой манере: без предупреждения. Хорошо хоть выгнали из нее ночевавших, а то бы не обошлось без жертв. Лишившись крыши, Псы быстро договорились о нападении. Взяли арматуру, биты и камни поувесистей, прихватили несколько сочувствующих и просто желающих поразмяться, и толпой устремились захватывать кирпичную крепость. Главарь держал Чонхо на коротком поводке, не давая отойти ни на шаг, поэтому единственное, что удалось сделать, это отправить Уёну слово «атас» в надежде, что он поймет правильно. Гараж встретил закрытыми дверьми, тишиной и… запечатанными окнами. Кто-то был внутри и ждал. Это вселяло небольшую надежду. — Ломайте! — велел главарь Псов. На металлическую дверь посыпались удары, несколько пришлось на замок, он заискрил и заклинил. Псы заорали возмущенно и разочарованно. Чонхо вздохнул свободнее. Он боялся, что его заставят открывать замок и придется врать про смену пароля и изворачиваться, но все получилось намного лучше. Теперь было время придумать что-то, что отвлечет кодлу от гаража, иначе, рано или поздно, даже толстая железная дверь не вынесет обрушившихся на нее града ударов. Еще одним плюсом было то, что никому не пришло в голову проверять, есть ли кто внутри. Поэтому штурм свелся к тупой долбежке в дверь. Попутно крушили все вокруг. Сломали навес и стол со скамейками, расшатали и повалили туалет. При этом парочку товарищей Чонхо «случайно» спихнул в выгребную яму и пока создавал видимость активной деятельности, бегая вокруг гаража с доской от скамейки, сумел спихнуть туда еще двоих. Его материли, даже стукнули по спине, но злой умысел удалось скрыть, так же как беспокойство. Дверь уже поддавалась, а никаких идей по спасению гаража не возникало. Один с двумя десятками отморозков он точно не справится. Кто-то догадался выбить окно. Хоть они были достаточно узкие и под самой крышей, пролезть в них было вполне реально. Один начал, другие подхватили, зазвенели стекла, камни забарабанили о деревянные щиты. Чонхо молча радовался, что делали они с Сан-и их на совесть, так же, как и крепления. — Лестница, тащите лестницу! — закричал один и остальные подхватили, загалдели. — Иди, найди лестницу, — велел главарь Чонхо, выловив его за шкирку. Не дожидаясь, пока к нему приставят помощника-охранника, Чонхо ломанулся через кусты в сторону кладбища и остановился только за домом сторожа. Выудил дрожащими пальцами телефон из кармана, прочистил горло, пока набирался номер. — Где вы там?! — заорал в трубку, едва на том конце ответили. — Кто внутри? Вместо слов раздался рев моторов и бешенный свист ветра, потом динамик прикрыли, кто-то приглушенно выругался, и вдруг веселый до истерики голос Уёна отчетливо гаркнул в трубку: — Уйди куда-нибудь, чтобы не зашибли. Мы уже на подходе. И в дым не лезь. — Какой дым? Какой дым?! — заорал Чонхо, но связь уже оборвалась. Что-то грохнуло, с деревьев шумной стаей сорвались перепуганные вороны, Чонхо побежал обратно, залез на дерево, откуда поле битвы было как на ладони. Одно окно выбили, но залезть внутрь не смогли, потому что оттуда валил черный дым. Из щелей погнутой двери тоже просачивались едкие струйки, разгоняя нападавших. Псы бегали кругами, кидали камни в разбитое окно, пытались вставить в образовавшуюся щель двери металлический прут, закрывая лица полами курток и шапками, но дело не двигалось. Главарь гонял всех пинками, заставляя лезть в окно. Псы огрызались, но все же начали взбираться друг на друга, чтобы подсадить третьего в дымящееся окошко. Чонхо радовался, что с физподготовкой у всех было так себе, и пирамида разваливалась под громкие ругательства. Время шло, Чонхо извертелся, высматривая Уёна на мотоцикле, а псам все же удалось закинуть кого-то внутрь гаража, когда дым поредел. «Кто, кто там внутри?!» У Чонхо были самые мрачные предчувствия. А если там Ёсан? Или Хонджун… Хонджун совсем не боец. Где Уён?! Чонхо отсчитывал секунды, но дверь изнутри не открылась. Псы закинули в оконце второго. Расстояние и шум не позволяли узнать, что происходит за стенами, но дверь оставалась закрытой. Она оставалась закрытой до тех пор, пока кто-то не смотался за здоровенным ломом. С противным скрежетом замок поддался и двери распахнулись, выпуская клубы дыма. Чонхо спрыгнул вниз. Кто бы ни был внутри, ему понадобится помощь. Если бы не дым, все могло бы закончится гораздо быстрее, но раздался второй хлопок и черное облако отбросило нападавших. Все закашлялись, из глаз брызнули слезы. Чонхо замотал лицо платком, подошел с подветренной стороны. Он был у самого входа, когда со всех сторон разом налетели байкеры. Сперва показалось, что их целая сотня. Они с гиканьем врезались в ощетинившихся палками псов, разбросали в стороны, выстроились полукругом у дверей, не глуша моторы. Теперь стало видно, что их всего семеро. Из-за спины Юнхо спрыгнул Уён, перехватил биту поудобнее, размялся. Широкая улыбка, сумасшедший взгляд, все, как в тот день, когда с ним столкнулся Чонхо. Рядом встал сосредоточенный Сан с обрезком металлической трубы. — Шли бы вы домой, мальчики, — звонкий голос Уёна ударил в собравшихся сотней презрительных игл. — Лучше вы домой топайте, сосунки, — вышел вперед главарь. — Все равно это будет наша халупа. Мы не отступим. Бей их, Псы! Псы заорали и бросились вперед. Чонхо успел представить себе батальную сцену их фильма, где сотни воинов в доспехах столкнулись на огромном поле. Знатное было рубилово. И воронье в конце, выклевывающее глаза убитым. Отвлекся и пропустил момент, когда двое псов проскользнули в гараж, захватили его защитника, выволокли отбивающегося Ёсана. Все-таки это был он. Черт. Сбросив кожаную куртку с эмблемой псов на спине, Чонхо бросился защищать свое сокровище. Хватит. Пора показать на чьей он стороне. Эффект неожиданности сработал на ура. Да, и Псы, это не спецназ, быстро ориентироваться не умеют. Пока один согнулся от удара в живот, а другой таращился на Чонхо, Ёсан вывернулся и пнул захватчика под колено, заодно пихнув под зад первого. — Ты как? — Чонхо быстро осмотрел Ёсана. Особых повреждений не видно, только под глазом налился синяк, да остались следы от противогаза. — Лучше, чем некоторые, — усмехнулся юноша, сплюнул кровью. — Язык немного прикусил, не кипишись, — тут же пояснил обеспокоенному Чонхо. Псы под ногами очухались, завозились, пришлось добавить. — Твой тот, мой этот, — ухватил одного за шиворот Ёсан. — Тащи внутрь. Там у меня веревки и склад, — опять сплюнул. — Черт, губу разбили об зубы. — Заживет, — заверил его Чонхо. — Куцый, вставай, смена власти, — тряхнул Пса, валявшегося у ног. Главарь часто их бил и не давал вставать, пока он не разрешит. Это так въелось в подкорку, что Куцый подчинился, не особо осознавая, что делает. В гараже все было сизым от дыма, еще и воняло мерзко. — Не ядовито, — заверил Ёсан, шмыгнул носом. — Как все закончится, я нейтрализую. Парни с химфака подогнали. Они скрутили псов. Чонхо показал более надежный и экономный способ, чем тот, который использовал Ёсан. В этот момент дверной проем заслонила высокая тень, Ёсан схватился за увесистую книгу в твердой обложке. — Это ты ею? — улыбнулся Чонхо. — Знания — сила, — шепнул Ёсан и начал обходить вошедшего со стороны. — Свои! — заорала тень голосом Минги. — Целы? — Нормально, — буркнул Чонхо. — Тогда пошли смотреть, Сонхва спецназ вызвал, — восхищенно выдохнул Минги. На улице и правда происходило что-то грандиозное. Почти в полной тишине, люди в черном с закрытыми лицами, паковали псов и загружали в специальную машину без окон. Убегающих вылавливали по кустам и притаскивали на затоптанную поляну. Сонхва и Хонджун стояли в сторонке с двумя мужчинами представительного вида и показывали какие-то бумаги. В гараж вошли двое военных, наставили автоматы. Все замерли. — Ваши документы. — Это свои! — влетел Уён, споткнувшись на пороге. — Ёсан — ты космос! Такую дымовуху устроил, что чуть все городские пожарки не слетелись. Две вон, стоят, хотят убедиться, что нет возгорания. — Документы, — напомнили о себе военные. Пришлось выходить на свет и предъявлять документы. — Там в гараже еще четверо этих, — отвлек Ёсан бойцов от пристального изучения документов Чонхо. — Эх, быстро все закончилось, я даже не размялся, — огорчился Уён. — Мне хватило, — потер красные глаза Ёсан. Чонхо тоже был рад, что все отделались испугом. Интересно, что же там втирает Хон чиновнику. Ведь этот гараж — самозахват в чистом виде. Уён сам говорил, что они с Ёсаном нашли его заброшенным много лет назад. Значит тоже не имеют на него права и их погонят отсюда к чертовой матери… Или не погонят. Хонджун раскланялся с чиновником, Сонхва с командиром спецназа, и оба довольные направлялись к порыкивающим моторами байкерам, возле которых сейчас стояли и остальные обитатели гаража. — Ёсан, запускай свой нейтрализатор, приводим себя в подарок и поехали праздновать, — хлопнул Ёсана по плечу Хонджун. — А-а-а-а? — протянул Чонхо, не зная, как сформулировать сразу несколько вопросов. — Псы всей шайкой пойдут под суд. За ними столько числится, что на три жизни хватит. — А я? — А тебе нужно будет пообщаться с адвокатом Сонхва, он обещал, что все будет нормально. — Что теперь с гаражом? — грустно посмотрел на покореженные двери Минги. — Отремонтируем, — дернул плечом Хонджун. — Отец поможет. Не безвозмездно, конечно, но я с этим разберусь. Хозяин я или кто. — Хозяин? — изумился Чонхо. — Ты не знал? Этот гараж принадлежит моей семье. Принадлежал. Сонхва помог выгодно продать несколько моих песен и идей, теперь гараж мой, — потупился Хон. — Наш. С Сонхва. Я так быстро не смог денег собрать. — Круто, — протянул Минги, хлопнул по ладони Юнхо. — Не зря старались. Байкеры посовещались, предложили кафе, остальные согласились. — В семь. — Пойдет. В семь.