Враги бывают разными

Деймон холоден как лёд, а от его тона у меня в голове вспышками проносятся воспоминания. Он произнёс свою отповедь так, будто ничего нелепее фразы мистера Локвуда в жизни не слышал. Маленькая глупышка Елена Гилберт, разве можно принимать её всерьёз, она ни в чём не может сравниться с Деймоном Сальваторе, ни на каком поприще. Я просто посмешище. Никакая работа мне не светит, о чём тут вообще говорить? Мне ещё надо поучиться, как разговаривать по телефону. – Может быть, и нет, – задумчиво произносит мистер Локвуд и, явно довольный тем, что разворошил два пчелиных улья, уходит. В ожидании лифта он оглядывается на нас. – Но всё-таки, доктор Деймон, вы можете передумать. Пока закрываются двери лифта, беззвучно произнесённое Деймоном «Да пошёл ты!» разделяет нас. Потом он смотрит на меня: – Я лгал. Тишина звенит, как сдвинутые вместе хрустальные бокалы. – Что ж, ты хороший актёр. Я и правда поверила. – Беру бутылку воды и отпиваю глоток, пытаясь ослабить злобное напряжение в горле. На самом деле я благодарна ему. Именно этого мне не хватало. Мы две скаковые лошади, несущиеся к финишной черте. Я давала слабину, но тут почувствовала первый хлёсткий удар бича. Нужно не утратить этого ощущения, пока я не выйду с собеседования. – Я всегда этим отличался. Меня взбесило, как он пялился на тебя, и я выпалил лишнее. У меня есть плохая привычка срываться. Посмотри на меня, Елена. – Когда я делаю это, он медленно повторяет: – На самом деле я так не думаю. – Всё в порядке. Мне это было нужно. – Я использую тот же приём – ледяной тон, каким Деймон только что говорил с Локвудом. Сама не представляю, как мне удаётся говорить так холодно, когда гнев рокочет в груди реактивным двигателем. Я тоже неплохая актриса. На лбу у Деймона появляется фирменная озабоченная складка. – Тебе это было нужно? Чтобы я вёл себя как мудак? Кажется, только это ты от меня и получаешь. – Ты сказал то, что мне нужно было услышать. На всё в жизни можно смотреть с разных сторон: если я склонюсь к тому, что сейчас получила мотивирующий пендель от своего соперника, то забуду об уязвлённой гордости. Но я нацелюсь вперёд. Мой взгляд теперь сфокусирован – это лазерный луч, которым снабдил меня Деймон. Компьютер подаёт звуковой сигнал. Пять минут до встречи с Тайлером для обсуждения работы над моим проектом по электронным книгам. – Погоди. Нам нужно с этим разобраться. Хотя я пока не могу чётко всё объяснить. – Деймон выглядит взволнованно. – Время поджимало. Я совсем не то хотел сказать. – Я ухожу. – Я беру свою сумку и пальто. – А куда ты идёшь? Если Джозетт спросит… – пытается оправдать своё любопытство Деймон. Вид у него несчастный. – Ты вернёшься? – Я встречаюсь кое с кем в кафе. – Что ж, – говорит через секунду Деймон, – не могу тебя удерживать. – Спасибо, что позволяешь мне выполнять свою работу. – Сердито столкнув с места поднос для входящей корреспонденции на столе Деймона, я марширую к лифту. Отправляюсь в «Старбакс» на другой стороне улицы. Хочу ли я вновь вступить в бой с Деймоном Сальваторе? Проблема в том, что мне никогда не выиграть. Вот в чём кроется ловушка. Стоит мне помыслить о победе, как тут же происходит нечто напоминающее мне: ни о каком триумфе и речи нет. Прошу тебя, дай мне насладиться этим моментом. Деймон Сальваторе официально мой друг. Только ощутила вкус победы, и вот – на тебе, полный аут. Тайлер уже занял место у окна. Я опоздала, и это ещё один гвоздь в крышку моего профессионального гроба. – Привет. Спасибо, что пришёл. Извини за опоздание. Я заказываю кофе, после чего быстро обрисовываю свою идею. – У меня есть время в эти выходные, – благородно предлагает Тайлер. Он разглядывает меня с нескрываемым интересом: убранные наверх волосы, обнажённая шея, красные губы. Появляется неприятное чувство, будто он надеется, что наш провальный поцелуй был случайной ошибкой. – Я буду платить тебе из своего кармана. Не намекнёшь, сколько это может стоить? Тайлера такая постановка вопроса, кажется, ничуть не обеспокоила. – Почему бы нам не заключить сделку? Ты упомянешь моё имя на собеседовании и расскажешь Джозетт о моей разработке. Функционал платформы для самопубликаций может быть пригоден и для твоего проекта. И… три сотни баксов. – Отлично! Конечно, я всё это сделаю, – спешу заверить я Тайлера. Это я могу. Представить его работу начальству и помочь ему выстроить бизнес. Пара сотрудников «Л и Г» стоят в очереди за кофе и подозрительно косятся на нас. Другие проходят мимо по улице и машут мне рукой. Я сижу в огромном стеклянном аквариуме. Щёки у меня начинают гореть при мысли о том, что я наговорила Деймону и как вела себя там, на верхнем этаже офиса. Колкости, оскорбления, обжигающие поцелуи. В нашем маленьком изолированном мирке всё кажется таким нормальным и приемлемым. – Спасибо, что вспомнила обо мне. – Тайлер отпивает глоток кофе. – Ну, после нашего ужина в понедельник я убедилась, что могу доверить тебе свои маленькие секреты. Как ты и говорил, мне понадобилась помощь, и ты был первым человеком, о котором я подумала. – О-о, так, значит, это секрет? – Джозетт, конечно, знает. Мистеру Локвуду известна концепция проекта, но не конечный продукт, который я собираюсь представить. – Хотелось бы мне обойтись без следующей фразы, и очень жаль, что, как следствие, ситуация становится такой запутанной. – Я должна попросить тебя: пожалуйста, не говори ничего Деймону. Я знаю, что ты с ним больше не встретишься, но всё равно пусть это останется между нами. Он так уверен, что получит повышение. Для меня как никогда важно утереть ему нос. – Я не скажу. Но он и сам тут как тут. – Что? – Я едва не вскрикиваю. Оборачиваться нельзя. – Веди себя по-деловому. Я рисую диаграмму в блокноте, Тайлер проводит по ней несколько косых линий. – Что ему тут понадобилось? У него всегда такой злобный вид. – Тайлер качает головой, глядя в мой блокнот, и мы оба изображаем жестами, что заняты деловой беседой. – Это его лицо. – Между вами, ребята, что-то странное происходит. – Странное? Ничего странного. – Я отхлёбываю кофе. Плохая идея: он слишком горячий. – Но ты знаешь, что он влюблён в тебя, да? Делаю большой глоток, жидкость попадает не в то горло, и я начинаю тонуть на суше. Тайлер наклоняется ко мне, стучит ладонью между лопаток. Слёзы струятся по моему лицу. Лучше бы он дал мне умереть. – Ничего подобного, – сиплю я и вытираю салфеткой лицо. – Глупее ничего в жизни не слышала. Никогда. – Как твой друг, – Тайлер с лёгкой усмешкой напирает на последнее слово, – говорю тебе, это правда. – Что он делает? – Пугает до смерти кассиршу. Люди беспокоятся, что будет, если он получит работу. Мы знаем, как он хорош в сокращении персонала. Несколько ребят из дизайнерского отдела на всякий случай уже обновляют свои резюме. – Уверена, с ним будет хорошо работать. – Усилием воли я включаю дипломатичность. До уровня Деймона опускаться не собираюсь. Я встаю и собираю свои вещи. – Давай скажем ему «привет», – говорит Тайлер, и я почти уверена, что он поддразнивает меня. Уголки его рта приподнимаются в полуулыбке. – Нет, мы выберемся отсюда через окно в уборной. Быстро. Тайлер смеётся и качает головой. Меня снова впечатляет его смелость. Обычно люди стараются избежать встречи с человеком, которого считают монстром. Но мне известен секрет Деймона. Я думала о нём прошлой ночью. Вспоминала, как он щупал мой пульс, считал удары сердца или накрывал меня одеялом. Весьма примечательно, что ему удавалось так долго сохранять этот устрашающий вид. – Привет, – говорим мы в унисон, приближаясь к Деймону. – Ну привет, – лукаво отзывается он. – Хватит вынюхивать, – говорю я обиженным тоном. Девушка за кофемашиной хохочет в голос. Деймон поправляет манжету: – Соскучились друг по другу, да? Я лазерными лучами черчу в мозгу Тайлера слово «СЕКРЕТ». Приподнимаю брови, он кивает. Деймон наблюдает за этой пантомимой. – Елена говорила со мной о… о возможности… поработать с ней. – Тайлер гений. Ничто не звучит убедительнее правды. – Это верно. Тайлер помогает мне… с презентацией. – Более таинственными мы выглядеть не могли бы, даже если бы попытались. – Ты работаешь над своей презентацией. Ну что ж, отлично. – Выкрикивают имя Деймона, он берёт свой кофе и бросает на меня такой осуждающий взгляд, что я спадаю с лица. – А мы не тем же занимались с тобой, Елена? Прошлым вечером на моем диване? Челюсть Тайлер отпадает на пол. Мне не смешно. Если это выйдет наружу, моя репутация будет разодрана в клочья. Какая смачная новость! Тайлер поддерживает связь со многими людьми из отдела дизайна. И к тому же он любитель собирать сплетни. – В твоих снах, Сальваторе. Не слушай его, Тайлер. Пошли со мной. Я тяну Тайлера вперёд, чтобы он не оторвался от меня в потоке движущихся навстречу людей. Деймон вяло плетётся следом, потягивая кофе. Я сжимаю руку Тайлера так крепко, что он морщится, пока я тащу его на другую сторону улицы. – Даже если он похитит тебя и будет пытать, не говори ему, что ты для меня делаешь. Он использует любую информацию, чтобы раздавить меня. – Ну и ну, да вы, ребята, и правда смертельные враги. – Да, до самой смерти. Обнажим мечи и вынем пистолеты на рассвете. – Так он делает это, чтобы вынюхать твою стратегию на собеседовании? – Тайлер на ходу приветствует коллегу и проверяет телефон. – Именно! – Из меня вылетает нервный смех. Думаю, теперь всё шито-крыто. – Я позвоню тебе после работы, как только соображу, какую книгу ты для меня отформатируешь. Деймон у нас на хвосте. Я начинаю думать, не толкнуть ли Тайлера под колёса, чтобы покончить с этой затянувшейся сценой. – О’кей, поговорим вечером. Пока, Деймон. Удачи на собеседовании. – Тайлер уходит по пешеходной дорожке. На пути к лифту мы с Деймоном не произносим ни слова. Мой приятель очень бледен, у него явно проблемы с желудком. Тем временем сама я едва не отдаю концы при мысли о словах Тайлера. Ты ведь знаешь, что он влюблен в тебя, да? – Он такой добряк. Что за милый парень! Думаю, я понимаю, что ты нашла в нём, – вдруг говорит Деймон, я отшатываюсь назад и врезаюсь в стенку. – Должно быть, вчера вечером мне приснился очень живой сон. – Эй, а что я могла сказать? Только солгать. Я хорошая актриса. – Значит, ты стыдишься меня? – Нет! Конечно нет! Но никто не должен знать. Думаю, Тайлер сплетник. О, не делай такое сердитое лицо. Люди будут судачить о нас. – Тоже мне новость, люди всегда судачили о нас. И тебя не волнует, если начнут говорить о тебе и о нём, а не о нас с тобой? – Мы сидим за рабочими столами в десяти футах друг от друга. Это совсем другое. Я хочу вывести профессионализм в этом офисе на новый уровень. Деймон пощипывает переносицу: – Отлично. Буду играть по-твоему. Это последний разговор личного свойства, который мы имели в пределах этого здания, так что я скажу тебе сейчас. Приноси свои вещи в пятницу. – Что? Что случится в пятницу? – Приноси свои вещи для свадьбы. Платье и всё прочее. – Видя мой окосевший взгляд, он напоминает: – Ты идёшь на свадьбу моего брата. Ты сама рвалась, помнишь? – Погоди, зачем мне приносить платье в пятницу? Ведь свадьба в субботу. Планируется репетиция? Я не давала согласия ходить на свадьбу дважды. – Нет. Свадьба состоится в Порт-Уорте, так что нам придётся добираться туда на машине. Я гляжу на него в большом сомнении: – Это не слишком далеко. – Достаточно далеко, чтобы мы отправились в путь после работы. Накануне вечером маме нужна моя помощь. Я раздражена до крайнего предела, напугана, уязвлена и абсолютно уверена в том, что это будет настоящая катастрофа. Мы смотрим в глаза друг другу. – Я знал, что ты не обрадуешься, но такого полного ужаса не ожидал. – Деймон отклоняется назад в кресле. – Не чуди. – Мы с тобой даже в кино не ходили или там в ресторан. Мне было не по себе ехать в твоей машине. А теперь ты говоришь, что мы проведём в дороге несколько часов, и велишь принести пижаму? Где мы остановимся? – Возможно, в каком-нибудь задрипанном отеле. Мотель? Я начинаю часто дышать. И уже готова кинуться к пожарному выходу. У меня сформировалось ясное представление о том, как мы в какой-то момент дойдём до игры в «Или что-нибудь ещё». В моём представлении это должно произойти в его голубой спальне или в кладовке уборщицы, когда я буду бросать ему обидные слова. Но сегодня слишком много всего произошло. – Я пошутил, Елена. Я обговорю с мамой, где мы остановимся. – Я, вообще-то, ещё не обдумывала знакомство с твоими родителями. Слушай, я не поеду. Ты только что поступил со мной как мудак, помнишь? Тебе не нужна помощь, чтобы разделаться со мной, не забыл? После такого с моей стороны было бы безумием помогать тебе. Поезжай один, как настоящий лузер. – Но ты согласилась. Ты обещала. И никогда не нарушаешь данного слова. Я пожимаю плечами, и на совести становится неспокойно. – А мне плевать. Деймон решает выложить на стол главный козырь: – Я выбрал тебя в качестве моральной поддержки. Ничего более интригующего он сказать не мог. Мне не устоять. – С чего это тебе понадобилась моральная поддержка? Деймон не отвечает, но ёрзает в кресле, будто ему неудобно. Я поднимаю брови и смотрю на него, пока он не сдаётся. – Я не тащу тебя с собой как сексуальную рабыню. Пальцем к тебе не прикоснусь. Просто я не могу приехать без девушки. И это будешь ты. У тебя передо мной должок, помнишь? Я помогал тебе блевать. У Деймона такой мрачный вид, что по телу от недоброго предчувствия пробирает холодная дрожь. – Моральная поддержка? Там будет настолько плохо? Звонит его мобильник. Деймон смотрит то на телефон, то на меня, разрываясь надвое. – Сейчас на это нет времени. Я должен принять звонок. Он выходит в коридор, я отказываю себе в удовольствии проследить, куда пошёл мой заимодавец, потому что, к несчастью, это правда. Я обещала.

***

Когда-то, маленькую вечность тому назад, я могла спокойно лежать на своём диване, как любой другой человек. Могла смотреть телевизор, хрустеть чипсами и красить ногти. Могла позвонить Бонни, и мы с ней пошли бы мерить одежду. Но сейчас я одержимая, мне приходится впиваться обглоданными ногтями в подушку, чтобы не позволить себе встать, сунуть ноги в туфли и побежать к дому Деймона. От этих усилий у меня всё болит. Придавливаю себя к дивану, поставив на грудь ноутбук, и вполглаза просматриваю вперемешку новости, свою презентацию, аукционы смурфов и любимый сайт с дурацкой ретроодеждой. На экран выскакивает оповещение: мои родители только что вошли в скайп, и я моментально звоню им, даже немного стыдно. На экране появляется мама, хмурая и слишком близкая. – Это вообще будет работать? – бормочет она, а потом расцветает. – Смурфетка! Как ты? – Отлично. А ты? – Прежде чем я слышу ответ, экран заполняется мельканием её джинсов – она встаёт и на протяжении долгой минуты настойчиво взывает к отцу: – Грейсон! Грейсон! – Слыша знакомый тон и модуляции её голоса, я съёживаюсь от тоски по дому. Наконец она бросает попытки дозваться отца. – Он, наверное, на грядках, – говорит мне мама, садясь на стул. – Скоро придёт. Мы долго смотрим друг на друга. Мне так редко удаётся побыть с ней наедине, без присутствия отца, который своим штормовым напором двигает вперёд беседу, что я даже не знаю, с чего начать. О погоде говорить не хочется, как и о своей занятости на работе. Проницательные карие глаза матери прищуриваются, я подыскиваю слова и тут понимаю, что лучше задать вопрос, который мучил меня последние несколько недель, а возможно, и всю жизнь. Мне нужно было спросить её об этом уже давно. – Когда я ещё не родилась и ты познакомилась с отцом… как ты смогла отказаться от своей мечты? Вопрос звенит в мёртвом неподвижном пространстве между нами. Мама долго не отвечает, и я думаю: может, брякнула что-то не то? Когда она встречается со мной глазами, взгляд её твёрд и решителен. – Если ты спрашиваешь, жалею ли я о сделанном выборе, то нет. Она откидывается на спинку стула, я сажусь прямее на диване, и вдруг экран между нами как будто исчезает. Никакие рамки вокруг её или моего лица и никакие квадратики с предпросмотром больше не отвлекают нас. Такое ощущение, что я могу дотянуться до неё и взять за руку. Так близки мы не были с того последнего раза, когда я обняла её в аэропорту и вдохнула запах шампуня и нагретой солнцем кожи. Смотрю, как она задумалась, часы тикают, отмеряя время до прихода отца. – Как я могу жалеть об этом хоть секунду? У меня есть твой отец, и у меня есть ты. Только такой ответ я и могла от неё услышать. Разве могла она сказать что-нибудь другое? – Но ты никогда не задумывалась, где была бы сейчас, если бы выбрала карьеру вместо него? Она снова уклоняется от ответа: – Это из-за твоего собеседования? Ты беспокоишься, что случится, если ты упустишь свой шанс? – Что-то вроде этого. Я только сейчас начала думать, что даже если получу эту работу, то могу потерять другие… возможности. – Я не думаю, что тебе нужно отказываться от своей мечты ради чего-нибудь. Ты хочешь этого, я вижу. По голосу слышно. Времена изменились, дорогая. Тебе нет нужды отказываться от мечты. Перед тобой не стоит такой же выбор, какой был передо мной. Тебе нужно полностью отдаться своему делу. Где-то на дальнем плане хлопает дверь, и мама отрывает глаза от экрана: – Это твой отец. Я начинаю впадать в отчаяние. Я не могу рассказать ей о переменах в отношениях с Деймоном, о нашем соревновании и о том, что потеряю вне зависимости от того, какой будет итог. На это нет времени. Успеваю спросить только: – А если бы я оказалась в таком же положении, брела по фруктовому саду и готовилась пустить свою жизнь под откос, что бы ты мне посоветовала? Мама смотрит в сторону от экрана, и я слышу тяжёлые шаги ботинок, топающих вверх по лестнице в кабинет. Её ответ открывает мне суть того «что, если», которое всегда таилось в её сердце. – Тебе? Я бы посоветовала продолжать идти. Пусть у тебя будет всё. Не отрывай взгляда от поставленной цели и, как бы ни складывалась жизнь, продолжай двигаться к ней. – Что происходит? – Появляется отец, целует маму в макушку и видит на экране меня. – Надо было меня дозваться! Как моя девочка? Готова победить Донни на собеседовании? Представь себе его лицо, когда ты получишь работу. Я уже сейчас это вижу. – Он плюхается на стул рядом с мамой, а потом с блаженной улыбкой смотрит на потолок, упиваясь моей воображаемой победой и своей прозорливостью. На маленьком экранчике я вижу свое погрустневшее лицо. Из космоса его тоже можно разглядеть, а мама уж точно всё замечает. – Ох! Теперь мне понятно. Елена, почему ты ничего не сказала? Отец, не дожидаясь моего ответа, берёт нить разговора в свои руки. Следующий вопрос: – Когда ты приедешь домой? Признаю, для пущего эффекта я держу паузу несколько дольше положенного. – На длинные выходные. – Этот ответ я даю с болью в сердце. Видя, как лицо отца расплывается в щербатой улыбке, радуюсь, что сказала это. Мама неотрывно смотрит на меня: – Продолжай в том же духе, если только то, что висит на том дереве, не такое особенное, как это. – О чём вы вообще говорите? Ты слышала её? Она приедет домой! – Стул скрипит под отцом в ритме его танца, а я, как мама, стою у ворот сада – вход в него страшит, и мне нужно сфокусировать взгляд, упорный, как лазер, на едва проступающем вдали выходе и не витать в облаках.

***

Пятница. Сегодня должна быть ужасная горчичная рубашка, но её нет. В багажнике моей машины лежит собранная сумка. На протяжении последних двух дней я так нервничала по поводу грядущих выходных, что была не в состоянии принимать твёрдую пищу. Жила на одних смузи и чае. Прошлую ночь спала всего два часа. Хорошо, что мы уже близки к главному моменту. Чем раньше уедем отсюда, тем быстрее всё закончится. В голове прокручиваются возможные сценарии – во сне и в каждый миг бодрствования. Единственное, в чём я уверена: что бы ни случилось, скоро всё останется позади. Деймон провёл в кабинете мистера Локвуда больше часа. Слышались разговор на повышенных тонах, крики мистера Локвуда, потом тишина. От этого уровень моей тревожности ничуть не понизился. Чуть раньше туда зашла Джозетт, чтобы вмешаться. Ещё больше успокоило меня появление Энджела, она торопливо просеменила в кабинет мистера Локвуда минут сорок пять назад и вступила в свару. Может быть, стратегия Деймона подразумевает широкое сокращение штата и её призвали для консультации. Уходя, Энджела задерживается у моего стола, смотрит на меня и смеётся. В смехе слышен отзвук истерики, как будто она только что услышала нечто презабавное. – Удачи, – говорит она мне. – Тебе она пригодится. Это вне компетенции отдела кадров. Нас застукали. Кто-то видел нас с Деймоном вместе. Или Тайлер кому-то разболтал. Всё открылось. Такой сценарий ещё не рассматривался. Я нагибаюсь вперёд и прижимаю щёку к колену. Вдох, выдох. – Дорогая! – тревожится Джозетт, подходя к моему столу. В глазах у меня потемнело. Я пытаюсь подняться и устоять на месте. Она заставляет меня сесть обратно и протягивает мне бутылку с водой. – С тобой всё в порядке? – Я падаю в обморок. Что там происходит? – Они обсуждают собеседования. Идея Деймона о будущем компании не совпадает с видением мистера Локвуда. Джозетт придвигает стул и садится рядом со мной. Меня, похоже, уволят. Я начинаю тяжело, с присвистом дышать. – У меня проблемы? У них там нечто вроде предварительного интервью? Почему я тоже не прохожу его? И почему привлекли отдел кадров? Всё время слышались крики. И Энджела сказала что-то страшное. Мол, мне пригодится удача. У меня проблемы? – заканчиваю я на той же жалостливой ноте, с которой начала. – Разумеется, нет. Они там злобно спорят, дорогая. У них много разногласий. Я подумала, самое лучшее – привести Энджелу, чтобы она напомнила им о профессиональной этике. Нет ничего хуже двух мужчин, которые лают друг на друга, как собаки. Джозетт смотрит на меня как-то странно. Должно быть, у меня ужасный вид. – А он… – Я закусываю губу вместе с продолжением фразы, но Джозетт не позволяет мне скрытничать. – Что – он? – Он в порядке? С… Деймоном всё в порядке? Она кивает, но дело в том, что я знаю: это не так. Два предыдущих дня были изматывающими. Деймон являл собой образец мрачной вежливости, но я теперь могу читать нюансы эмоций на его лице лучше, чем когда-либо. Он утомлён. Печален. Подавлен. Не может решить, что хуже: встречаться со мной глазами или нет. И я его понимаю. Правда понимаю. Я обнаруживаю, что если не смотрю на него, а сосредоточиваюсь на экране компьютера, то вероятность ощутить кувыркание в животе гораздо меньше. Я способна выгнать порхающих бабочек из своих внутренностей, если мне удастся не встретиться со взглядом его синих глаз, не видеть очертаний пухлых губ. Губ, которые я столько раз целовала. Никто не может целовать меня так, как Деймон, и это с ещё большей очевидностью доказывает, как несправедлив мир. Боль от его замечания: «Мне не нужна помощь, чтобы победить её» – притупилась и превратилась в мозоль, на которую я не могу не давить. Что за гадость он сказал! Но если бы мы поменялись ролями и нас изводила бы намёками Джозетт, где гарантия, что я не произнесла бы ровно те же самые слова? В нашей частной войне я вовсе не безвинная жертва. Мы такие, потому что нашли человека, который способен принять удар так же хорошо, как ответить на него. И я могу гарантировать одно: на собеседовании я прекрасно это продемонстрирую. Даже во сне я знаю ответы на все вопросы, которые мне могут задать. Деймону наверняка понадобится помощь, чтобы обставить меня. Джо наблюдает за мной, взгляд её мягок и полон сочувствия. – Приятно, что ты беспокоишься о нём, дорогая, но Деймон – большой мальчик. Тебе следует всерьёз тревожиться из-за Локвуда. Я знаю, на кого сделала бы ставку. – Но почему мистер Локвуд… – Не могу сказать. Это их личное дело. Давай поговорим о твоём интервью. Как прошла встреча с Тайлером? – Всё идёт хорошо. Он переделает для меня в электронный формат старый триллер «Кровавое лето». Это любимая книга моего отца. Тайлер управится за выходные и возьмёт совсем недорого. – Ну что ж, очень мило с его стороны. Если презентация произведёт впечатление на комиссию, может быть, в конце концов, мы привлечём его к работе в качестве консультанта. Как твой отец? Когда ты поедешь домой, дорогая? Родители наверняка скучают по тебе. – На ближайшие длинные выходные. Тогда мне нужно будет поехать. На самом деле, мне хотелось бы взять отпуск на неделю. – В продолжение последовавшей за этой фразой паузы я понимаю, что не присоединила к своим словам обычную присказку «если всё будет хорошо». Прежняя я недоуменно качает за меня головой. Смотрю на свою милую, великодушную подругу; она, как я и догадывалась, кивает: – Очень хорошо. Возьми отпуск, прежде чем начнётся новая работа. – Её вера в меня непоколебима. Вновь обретённая напористость не помогает мне избавиться от ощущения, будто что-то идёт не так. Я снова гляжу на запертую дверь мистера Локвуда. – Иди домой, дорогая. Всё равно в такое время в пятницу уже никто не позвонит. Это было бы нарушением правил. Что ты собираешься делать в выходные? У меня возникает очень странное чувство: уж не проверяет ли она меня? Кроме Деймона, я никому не могу врать нормально. – Наверное, отправлюсь в небольшую поездку… с другом. На самом деле он мне не друг. Но пока не могу решить, стоит ли. Слово «друг» ощущается на языке как иностранное и в моем исполнении звучит некрасиво: «Дрюг». Джозетт делает паузу и улыбается: – Поезжай. Надеюсь, ты прекрасно проведёшь время со своим приятелем. Тебе это нужно. Я знаю, ты осталась совсем одна после слияния, когда потеряла свою Бонни. – Неожиданно Джозетт берёт меня руками за плечи и целует в обе щеки. – Я вижу, как у тебя без остановки работает мозг. Думаю, надо отложить всё это в сторону хотя бы на выходные. Забудь о собеседовании. Один день – и это испытание останется блеклым воспоминанием. – Надеюсь, приятным. Триумфальным воспоминанием. – Теперь всё в руках кадровых божеств. Я знаю, ты сделала что могла. Вынуждена признать, это правда. – Пока идея с форматированием электронных книг не перечёркнута, я могу пройти интервью в любое время, хоть сейчас. – Я твой начальник и приказываю тебе в эти выходные пожить своей жизнью. Ты за последние дни исхудала. Посмотри на свои глаза. Они красные. Ты выглядишь так же плохо, как Деймон. Мы вас обоих привели на грань нервного срыва, объявив об открытии этой вакансии. – Джозетт грустно выпячивает губки. – Бывают моменты, когда мне хочется, чтобы ничего этого не было. Ничего. Ни слияния. Ни этого кабинета. Ни повышения. С этим что-то закончится, и я пока к такому исходу не готова. – Сочувствую. – Джо похлопывает меня по руке. – Очень сочувствую. – Я готовила свои бумаги на случай, если придётся уходить. Отправила по имейлу резюме в шесть рекрутерских контор. Выгребла барахло из своих ящиков. И почти всё упаковала. На всякий случай. Джо смотрит на стол Деймона, который выглядит ещё более стерильным, чем обычно. Он занимался тем же. На его рабочем месте можно проводить хирургические операции. – Я не могу потерять тебя. Мы найдём тебе место в каком-нибудь другом отделе, где ты будешь счастлива. Не хочу, чтобы ты испереживалась за выходные, думая, что у тебя нет никаких других вариантов. – Но как я буду сталкиваться с новым главным исполнительным в лифте? Это унизительно. Могу себе это представить. Кожу обдаёт жаром, и все волоски на теле встают дыбом от воспоминаний. Он будет смотреть на меня сверху вниз, в глазах – холодный профессионализм. Я вежливо приветствую его и вспоминаю, как он однажды прижал меня к стенке лифта, нарушив правила всех игр. Потом доезжаю до своего этажа и оставляю нового босса продолжать подъём вверх. Лучше уж совсем убраться отсюда, чем смотреть на него через стол в зале совещаний или краешком глаза ухватывать очертания знакомой фигуры на парковке. Он найдёт себе новую женщину, которую будет мучить и пленять. И когда-нибудь я замечу на его пальце обручальное кольцо. – Зачем продолжать изводить себя? Думаю, моё лицо застыло в решимости, потому что Джозетт предпринимает попытку меня взбодрить. – Поживи немного в своё удовольствие на этих выходных. Поверь, это пойдёт тебе на пользу. – Я переключу телефоны на свой мобильник и дам вам знать, если случится что-нибудь срочное. Мне нужно спуститься вниз, к своей машине. Я хочу открыть багажник, посмотреть на собранную сумку и попытаться ещё ненадолго оттянуть ответ на главный вопрос. Что я испытываю к Деймону? Ключи от машины сверкают в сумочке. Я могу сесть в машину и уехать. Постукиваю по карманам и понимаю, что у меня большая проблема. Мобильника там нет. Заглядываю под стол, в сумочку, в папки с бумагами. Не могу вспомнить, когда я видела его в последний раз. Нахожу телефон рядом с раковиной в женском туалете. Когда возвращаюсь к столу, Деймон выходит после совещания с мистером Локвудом в полном порядке, ни один волосок не сдвинулся со своего места.