Враги бывают разными

– Мы ещё не играли в гляделки, когда ты внутри меня. Он слегка приподнимает бёдра, мои ресницы трепещут. Я ожидала удовольствия и ощущения полноты, но сейчас меня душат эмоции, и я не могу ответить. Виной тому – его глаза и их выражение, когда он начинает раскачивать бёдрами, интенсивно и в то же время легко. Нет ни тяжёлых толчков, ни глухих ударов, от которых стучат зубы. Он двигается внутри меня размеренно, держа всё под контролем. Это самый восхитительный момент в моей жизни. Я не в состоянии отследить каждое ощущение. В груди копится чувство вроде того, которое вынуждает вас взбрыкивать и чудить. Я не могу сохранять самообладание под его взглядом. Страстные глаза. Напряжённые, огненные, бесстрашные. Он хочет получить от меня всё. И на меньшее не согласен. – Поговори со мной. – Он прикасается носом к моему носу. Дыхание тяжёлое и ровное. – Ты был прав, ты подходишь мне… в некотором роде. О, это так приятно. – Я едва могу говорить. – Я немного теряю контроль над собой. – Приятно, да? – Он весело смотрит на меня. – Я способен сделать больше чем просто приятно. Деймон отпускает мои пальцы, подкладывает руки под мои бёдра и приподнимает меня на 5 см над постелью. – Приятно – значит хорошо, приятно – значит хорошо, – лепечу я и затем издаю стон. Деймон Сальваторе действительно знает, что делает. Глаза мои закатываются. Я понимаю это потому, что Деймон слегка усмехается и продолжает двигать бёдрами. Одеяло отползает в сторону, и вот я на передовой – смотрю на красиво играющие мышцы Деймона, ему в лицо. – Я не милый, – говорит он. Мы начинаем медленно скользить друг по другу, добавляя нашим движениям вращение. Ничего подобного я раньше не чувствовала. Что только подтверждает: ни один из моих прежних парней не делал этого правильно. До настоящего момента. Деймон слегка хмурится, концентрируясь. Сейчас наши тела сойдутся под новым углом, и это происходит с такой лёгкостью, что у меня внутри будто срабатывает какой-то маленький выключатель. – Эй! – Деймон снова нажимает на него, и удовольствие от этого такое сильное, что горло перехватывает плач. Опять и опять. В такую игру я ещё никогда не играла. У меня нет сил, чтобы положить руки на плечи Деймону. Каждое его скользящее движение, которое он совершает внутри, подводит меня на шаг ближе к тому, что, вполне вероятно, станет моим концом. – Ты не устал? – Я стараюсь быть внимательной, но он вместо ответа учащает ритм. На коже выступает пот. Руки скребут по простыне. От меня осталась одна пустая оболочка, но, кажется, Деймона это не беспокоит. Всё, на что я способна, – это вжаться плечами в матрас и попытаться выжить. – Я умираю, – предупреждаю я. – Деймон, я умираю. Он поднимает за лодыжку мою ногу, кладёт её себе на плечо и обхватывает рукой. Ещё ускоряя ритм, с интересом изучает моё лицо. Брови сходятся к переносице. Игра в гляделки абсолютно прекрасна, когда Деймон давит на мою не существовавшую на протяжении всей жизни точку G. Теперь она появилась. – Чёртов… Чёртов… Сальваторе. Он отвечает смехом, и я почти отпускаю ситуацию. Вот в чём моя проблема. Обычно такого не случается. Первый секс с кем-нибудь, как правило, неловок, вы по очереди пытаетесь узнать, что нравится или не нравится партнёру. Раскованное траханье и попытки оттянуть оргазм не происходят одновременно. Но я пытаюсь. И Деймон знает это. – Елена, хватит сдерживаться. – Я не сдерживаюсь, – возражаю я, но за эту ложь он наращивает усилия. Я бормочу спасибо. – Всегда пожалуйста, – говорит он и приподнимает меня. Не представляю, как он выдерживает. Напишу открытку с благодарностью его личному тренеру. Если смогу после этого удержать в руке ручку. Закусываю губу. Пусть это не кончается. Так и говорю Деймону. – Вечно, делай это вечно, – молю я, уже готовая расплакаться. – Не останавливайся. – Ну и упрямая же ты, Печенька. – Пусть это не кончается. Пожалуйста, Деймон! Прошу тебя, прошу, прошу… Он прижимается щекой к моей икре. Это такой сладкий любовный жест. – Я не кончу, – говорит он мне. Вижу, мой партнёр начинает немного забываться. Глаза затуманиваются, он возводит их к потолку, молясь о чём-то. В свете лампы его прекрасная кожа отливает золотом. Мягкий, глубокий, ввинчивающийся нырок, похожий на все остальные, – и я ломаюсь. Меня охватывает не мирное, приятное ощущение. Я стискиваю зубы, вцепляюсь в него и выворачиваюсь. Мучительный стон, который я издаю, вероятно, будит всех постояльцев отеля, но я не могу сдержаться. Это насилие. Я едва не пинаю Деймона ногой в челюсть, но он хватает мою ступню и удерживает её. Удовольствие перетекает через край, моё тело скручивается, сжимается, вытряхивает из меня душу, я теряю рассудок из-за Деймона Сальваторе. Он прав. Этого явно будет недостаточно. Мне нужны дни. Недели. Годы. Миллион лет. Я лечу, парю. Смотрю вверх и вижу, что с Деймоном происходит то же самое. Он прислоняется к моей ноге, я чувствую его дрожь и слышу облегчённый выдох. Деймон смотрит на меня, в глазах внезапная робость. Я поднимаю руку, чтобы погладить его по щеке. Он осторожно опускает меня. Не могу представить, что позволю ему уйти. Обхватываю его руками за плечи, прижимаю губы к его лбу, а в груди у меня чувство очищения, словно пробежала несколько километров. Деймон, должно быть, чувствует себя как после финиша на дистанции триатлона. Он смотрит на меня и тихо шепчет: – Как поживаешь? – Я призрак. Труп. – Не думал, что могу довести до летального исхода, – говорит он и начинает отстраняться от меня, до боли медленно. Я молю про себя, отчаянно и безнадёжно – нет, нет, нет. Я наркоманка, попавшая на крючок, уже мечтаю о следующей дозе, хотя предыдущая ещё растекается по венам. Тело моё пытается ухватиться за Деймона, но он целует меня в лоб и извиняется: – Прости, мне нужно, – и уходит в ванную. Я смотрю на его спину и падаю на подушки. Лучший секс за всю жизнь. Лучший вид сзади. – Это без шуток? – спрашивает Деймон из ванной. Похоже, я говорила вслух. Прикрываю рукой глаза и пытаюсь выровнять дыхание. Чувствую, как проседает матрас, потом Деймон накрывает моё остывающее тело одеялом и выключает лампу. – Теперь ты станешь невыносимым. Но чёрт побери, Деймон! Чёрт побери! – бормочу я. – Чёрт побери тебя саму! – отвечает он, и я оказываюсь в колыбели его рук, прижимаюсь к нему щекой, нежусь в его объятиях. – Давай разработаем план игры на утро, когда проснёмся. Я не выдержу, если ты начнёшь чудить и вести себя странно. – Мы вежливо скажем друг другу «доброе утро», а потом сделаем это снова. – Я говорю так, будто только что перенесла удар. Засыпаю, приложив ухо к груди Деймона и слыша его смех.

***

Каким-то образом я дожила до утра. Мóю руки и бросаю взгляд в зеркало: – Боже! – Что? Я приоткрываю дверь ванной. Комната тускло освещена лучами, падающими сквозь просвет в тяжёлых шторах. – Забыла смыть макияж. Опять выгляжу, как Элис Купер. – Опять? А ты уже выглядела, как Элис Купер? – Да, в то утро, когда была больна. Я едва не закричала, когда взглянула на себя в зеркало. – Я чищу зубы и собираю волосы в пучок. – Мне нравится, когда ты немного растрёпана. – Ну, тогда я должна нравиться тебе такой, как сейчас.

***

В душе я безуспешно пытаюсь вскрыть крошечную упаковку с мылом, как вдруг дверь открывается и ко мне присоединяется Деймон – так спокойно, будто мы делаем это каждый день. Желание электризует меня, это странная смесь радости и страха. Он забирает у меня упаковку и вскрывает её зубами. Выдавливает из неё мыльную монетку и держит, зажав между большим и указательным пальцем. – Я собираюсь насладиться этим. Я так заворожена тем, как по его бархатистой золотой коже струится вода, что несколько минут способна только созерцать, язык вываливается из уголка рта, как у голодной собаки. Вода находит себе русла между мышцами Деймона, а потом заливает сплошным потоком плоские поверхности. Лёгкая волосяная поросль появляется в центре его груди, веерами расходится к соскам и тонкой линией спускается к пупку. После бомбардировки миллионом рекламных плакатов с изображением великолепных красавцев в нижнем белье я почти забыла, что у мужчин бывает растительность на теле. Скольжу взглядом вслед за потоком воды, вот волосы становятся гуще, вот впечатляющий выступ его возбуждённого члена. Мокрого. Красиво перевитого венами. Этого достаточно, чтобы я ощутила слабость в коленях. Он был во мне. Мне нужно это снова. Столько раз, что не сосчитать. – Ты… – Я качаю головой. Приходится закрыть глаза. Иначе не вспомнить, как говорят по-английски. Это слишком. Не может быть, чтобы я заполучила это огромное золотое создание в стеклянную кабинку душа в отеле и сейчас он смотрит на меня. Как же я люблю его глаза! – О нет, я ужасен, – шепчет он с насмешливым трагизмом в голосе, и я чувствую, как кусочек мыла прикасается к моей ключице, начинает выписывать мелкие завитки, сначала липкий, потом скользкий. – Мой личный тренер был уверен, что такая маскировка помогает в общении с женщинами. Какая глупая трата времени и сил. Я с трудом разлепляю глаза. Вероятно, у меня такой вид, будто я только что вывалилась из опиумной курильни, потому что Деймон смеётся. Прижимаю палец к складке, очерчивающей улыбку, на его щеке. – Ты великолепен. Красив. Я не могу тебе верить. Пячусь назад, пока не упираюсь спиной в кафельную стену, чтобы лучше видеть его, и теперь наступает черед Деймона рассмотреть меня дюйм за дюймом. Руки болят от волевых усилий, предпринимаемых мной, чтобы не прикрывать себя. В сравнении с совершенной мускулатурой Деймона моё тело выглядит дряблым. Глаза его темнеют, когда он окидывает меня взглядом с головы до ног. – Выбирайся оттуда, – едва слышно произносит он и протягивает мне руку. Я берусь за неё. Что за способ начать день! Мыться в душе с моим коллегой и воздаянием. Как только мысль оформляется, я понимаю, насколько она устарела. Невозможно продолжать лгать себе. Деймон оттаскивает меня от леденящего кафеля и подставляет под водяные струйки, предварительно проверив температуру. Потом обхватывает сзади руками и баюкает, иначе это не назовёшь. Я крепче прижимаюсь ягодицами к его выдающейся части, чтобы услышать стон. – Как у тебя настроение? Никаких странностей? Не хочется взбрыкнуть? – Он проводит мыльным кружком по моей груди, опускаясь ниже вдоль рёбер. Берёт мою руку, чтобы рассмотреть её, и мы сравниваем размеры ладоней. – Нет, всё в порядке. Почему нам не приходится переживать насчёт твоих странностей? Большинство девушек беспокоятся, как бы их парни не выдумали какую-нибудь раннюю тренировку как повод сбежать. В нашем случае такой вариант исключать нельзя. – Я уже давно приготовился к такому повороту событий, гораздо раньше тебя, – говорит Деймон. Он будто понимает, что я не хочу мочить волосы, и немного разворачивает нас. Его скользкие руки гладят мои бёдра. – Ох. – Да. – Как давно? – Очень давно. – Надо же, я и подумать не могла. – Я очень скрытный. – Деймон доволен собой, слегка. Я забираю у него мыльце, которое уж очень быстро превращается в полупрозрачный лепесток. Прилепляю его к ладони, это служит хорошим предлогом, чтобы пошарить по телу Деймона, пока он слизывает языком капли с моей щеки. Мы смотрим друг на друга, нос к носу, глаза полузакрыты, и всё вокруг начинает вращаться. За пределами нашего водяного колокола – холодный воздух, но под струями воды нам становится жарче и жарче. Наконец мне уже кажется, что я покрываюсь испариной. Это всё поцелуй. Минуты и часы тают без следа, когда я целую Деймона Сальваторе. Нет ни солнца, восходящего на небосвод, ни неуклонно пустеющего бака с горячей водой, ни времени, когда надо освобождать номер. Деймон не спешит. Он редкий мужчина, достигает почти невозможного. Он целует меня в настоящем времени, здесь и сейчас. В прошлом при близких контактах с мужчинами мне всегда было трудно отключить мозг. Но здесь остаёмся только мы, ничего больше. Наши губы улавливают ритм, лёгкое покачивание маятника, который двигается по мягкой дуге, снова и снова, пока в мире не остаётся для меня ничего больше, кроме наших тел, обливаемых водой, которая заново напитает облака. Из-за Деймона слова вроде «интимность» становятся недостаточными. Может быть, это от того, как он большим пальцем приподнимает мой подбородок, остальные пальцы при этом заведены за ухо и прячутся в волосах. Я пытаюсь набрать в грудь воздуха, и он вдыхает его в меня. Моя голова клонится на сторону, сонно-тяжёлая, и Деймон берёт в ладони моё лицо. Я смотрю на него, и внутри меня происходит взрыв эмоций космического масштаба. Думаю, он видит это по моим глазам, потому что улыбается. Я вспоминаю, какие большие у него руки, как они прикасаются к моему телу, как скользят по моим рёбрам, как уютно ложаться мои груди в его ладони. Когда я больше не могу выносить этого, он поворачивает меня к стене, и его пальцы распластываются крыльями на моих лопатках. Ногти мягко скребут спину, и он шепчет, уткнувшись мне в шею. Говорит, что я прекрасна. Самая вкусная клубничная печенька. Я так приятна на вкус, что он не выпускал бы меня изо рта никогда. И он хочет, чтобы я была уверена, абсолютно уверена, прежде чем приму решение относительно нас. Он слизывает воду с моих плеч и кладёт широкую ладонь между моих бёдер. Чувствую, как моя нога непроизвольно отодвигается в сторону на несколько см. На 5. Я дрожу, он обхватывает меня сзади рукой за шею. При первом прикосновении его пальца я слышу эхо стона, который издаю сама. Он начинает теснее прижимать меня к себе с каждым мягким кружком, который рисует внутри. В ответ я завожу руки за спину и ловлю его. Наш совместный стон отражается от кафельных стен, порождая пещерное, вибрирующее эхо. – Отдайся мне, – шепчет Деймон. Я повторяю ему то же. Вокруг меня нет ничего, кроме горячих, влажных мышц, его губы теребят мочку моего уха, мощный член бьётся в моей руке. Деймону, кажется, до этого нет дела. Он, вообще-то, начинает стонать. У меня свои проблемы. Например, я пытаюсь не производить слишком много шума, чтобы нас не услышали снаружи. Это на удивление трудно, учитывая небесно-прекрасный массаж, который он мне делает. – Ш-ш-ш, – посмеивается Деймон. Я начинаю шататься, он покусывает мою шею. Я сжимаю его сильнее. Мы оба напряжённо вытягиваемся и достигаем оргазма буквально в один и тот же момент. Словно лопается и раскрывается созревший для цветения бутон. Щека Деймона прижата к кафельной плитке у меня над головой, мы молча глядим друг на друга и дрожим. Странно наблюдать, как каждый из нас распадается на части. У меня такое чувство, что я могла бы привыкнуть к этому. Вероятно, не существует способа адекватно завершить момент, подобный этому. Как вернуться к реальности? Здесь нужно повесить памятную табличку. – О Чёрт! Скоро завтрак. Нам нужно торопиться. Мне надо собрать сумку. – Давай пропустим его. – Рука Деймона резвится на изгибе моей талии и бёдрах. Вверх, вниз, внутрь, наружу. – Твоя мама будет нас ждать. Пошли. – Нет, – недовольно подвывает Деймон, и его руки блуждают по моим плечам. – Нет, – вторю ему я и выбираюсь из-под душа, уворачиваясь от его рук. Заматываюсь в полотенце и проверяю, сколько времени, взглянув на часы у кровати. – Давай, давай. Пятнадцать минут. Поторапливайся. – Я забронирую номер ещё —на сутки. Мы можем оставаться здесь часами. Мы можем здесь жить. – Деймон, мне нравится твоя мама. И я не знаю, правильно ли то, что я хочу её порадовать, я ведь не уверена, увидимся ли мы ещё когда-нибудь. Она скучает по тебе. Может быть, в этом и состоит моя роль в эти выходные – заставить тебя снова быть с семьёй. – Как мило. Заставлять меня делать то, чего я и сам хочу. И разумеется, вы ещё увидитесь. – Отлично. Давай рассуждать так: меня пригласили на завтрак и я иду. Умираю от голода. Ты высосал из меня всю энергию сексом. А сам делай что хочешь. Я успеваю накрасить ресницы и половину верхней губы «Огнемётом», после чего Деймон встаёт у меня за спиной, и я смотрю на наше отражение в зеркале. Деймон убирает с шеи мои волосы и пригибается ко мне, целуя. Мы встречаемся взглядами в зеркале, и я издаю прерывистый вздох. Хочется сказать ему: «Да, сними эту комнату до конца наших дней. Если бы у нас было больше времени, я сделала бы так, чтобы ты меня полюбил». Осознание этого берёт за горло. Надо быть слепой, чтобы не увидеть огонька обожания в глазах Деймона, который загорается, когда он крепче обхватывает меня руками и начинает целовать в шею. Только дожив до тысячи лет, я забуду эти поцелуи. Это свежий бутон, который в один прекрасный день превратится во что-то волшебное, но у меня большие сомнения, сможет ли он распуститься и выжить в реальном мире. Этот пузырь, в котором мы находимся, не реальность. Хотя, я бы хотела, жить в нём. Надо сказать всё это вслух, но у меня не хватает смелости. Закрываю глаза: – Мы можем позавтракать, а потом на бешеной скорости вернуться к тебе домой. – Отлично. Красивая помада, между прочим. Я докрашиваю губы и один раз промакиваю их. Деймон берёт у меня салфетку, не успеваю я её скомкать, расправляет и держит перед собой, любуясь. – Как сердце. – Может, купишь маленький белый платочек, и я поцелую его для тебя. Будешь вспоминать меня. – Я игриво подмигиваю ему, чтобы поддержать шутливый тон разговора. Саркастический ответ, которого я ожидаю, не звучит, вместо этого Деймон разворачивается и выходит из ванной. Когда я тоже появляюсь оттуда, зажав под мышкой косметичку, он уже одет в джинсы и красную футболку. – Никогда не видела тебя в красном. Как так получается, что тебе идёт любой цвет радуги? Деймон кладёт мой мобильник рядом с сумочкой и белой розой, которую вытащил из петлицы на лацкане пиджака. – Это ты так считаешь. – Он застёгивает молнию своей сумки и стоит у окна, глядя на воду. Я вытаскиваю из багажа джинсы и чёрный кашемировый свитер. Хорошо, что взяла их с собой. Здесь прохладно и свежо. Я к такому не привыкла. Деймон не смотрит, как я одеваюсь. Немного подскакиваю, чтобы застегнуть штаны, он не оборачивается. Громко брызгаю духами в ложбинку между грудей, ноздри у Деймона ни капельки не раздуваются. – Завтрак пройдёт отлично. – Да, конечно, – едва слышно отзывается он. Надеваю туфли без каблука и решаю оставить волосы небрежно скрученными в большой влажный узел. Подхожу сзади к Деймону и обнимаю его за талию, прикладывая щёку пониже его лопатки. – Скажи мне, что не так. – Я приятель на одну ночь. Именно этого я стремился избежать. Хотел построить что-то более основательное, чем просто удовлетворить тебя. – Нет! Эй! Чем я дала тебе повод так думать? Я тяну Деймона за локоть, пока он не поворачивается ко мне. – Ты постоянно говоришь так, словно всё уже закончилось. Отпечаток губ, по которому я буду тебя вспоминать? Мне это понадобится, да? – Нам недолго осталось работать вместе. – Не для того я столько времени хотел тебя, столько вытерпел и от столького отказался, чтобы получить тебя на одну ночь. Этого недостаточно. Конечно, он прав. Исход собеседования висит над нами, как серп. Я вдруг теряю выдержку. – Я могу остаться у тебя сегодня? – Другие слова в голову не приходят. – Могу я спать в твоей постели? – Думаю, да, – уныло произносит Деймон, и я тяну его за шлевки джинс к чемодану. Смотрю на кровать. Как могло столь многое измениться в таком ограниченном пространстве? Может быть, Деймон думает о том же. Он целует меня в лоб так нежно, что я ощущаю пощипывание слёз. Краем глаза кошусь на счёт, когда мы выписываемся из отеля. Этот волшебный номер стоил примерно столько, сколько я плачу за квартиру в неделю. Деймон ставит на чеке размашистую подпись, как Зорро, и привлекает меня к себе. Моя щека оказывается прижатой к его великолепным грудным мышцам. – Хорошо провели у нас время? Элегантная, ухоженная девушка за стойкой, проводя регистрацию отъезда, улыбается Деймону чуть шире необходимого. Кажется, она намеренно не замечает моего присутствия, а может , просто зачарована. Я рассматриваю её причёску: светлые волосы гладко зачёсаны назад и изящно скручены. Бледно-розовая помада слишком контрастирует с загаром. Гостиничная Барби. – Да, спасибо, – с отсутствующим видом отвечает Деймон. – В душе отличный напор воды. Я вижу, как уголок его рта приподнимается, складка, очерчивающая улыбку, углубляется. Девушка явно представляет себе этого красавца в душе. Её глаза перебегают от Деймона к экрану компьютера. От экрана – к лицу. Она скрепляет бумаги степлером, складывает их и ищет красивый маленький конвертик, хотя постоялец, которого обслуживали у соседнего окна, ничего такого не получил. Она суетится и совершает массу мелких, необязательных действий, чтобы получше рассмотреть Деймона. Говорит ему о программе лояльности и что в следующий приезд ему при регистрации дадут бутылку вина в подарок и, возможно, её саму, разложенную на постели. Повторно проверяет адрес и номер телефона. Я раздражённо буравлю девицу взглядом. Хотя кто мог бы укорить её? Деймон ничего не замечает и начинает целовать меня в висок. Мужчина такого сложения, с таким лицом, к тому же настолько милый и приятный? Я бы тоже немного обомлела, лицезрея такое, к тому же я сейчас сторонний наблюдатель. Это всё равно что видеть, как вышибала из ночного клуба, которому недавно поставили фингал под глазом, нянчится с едва начавшей ходить маленькой девочкой в юбочке из тафты, или участник боёв без правил посылает поцелуй своей пассии, сидящей в первом ряду. Грубая, неприкрашенная маскулинность, контрастирующая с мягкостью, – это самая привлекательная вещь на земле. Еще точнее, Деймон — самый привлекательный человек на земле. Девушка бросает на меня взгляд – тяжёлый, оценивающий. Я кладу руку на грудь Деймона, будто говоря: «Мой». Сидящая во мне ревнивая пещерная женщина не может удержаться. – Подать вашу машину? – Да, – говорит Деймон, а я одновременно с ним произношу: – Нет. – Нет, мы позавтракаем. Можно оставить здесь наш багаж? – Разумеется. – Девушка косится на левую руку Деймона, потом на мою левую руку. – Благодарю вас, мистер Сальваторе. – Нужно будет надеть на тебя фальшивое обручальное кольцо, если мы сюда когда-нибудь вернёмся, – ворчу я, пока мы идём через холл в ресторан. Деймон едва не споткнулся о собственную ногу. – Зачем ты так говоришь? Мы проходим мимо бального зала и видим, как работники отеля снимают большие связки розовых, как платье Керолайн, воздушных шаров. – Эта девица за стойкой хотела повеситься на тебя. Не могу её винить, но всё же. Я тоже там стояла. Что я, невидимка? Деймон косится на меня: – Как первобытно. Мы проталкиваемся сквозь двойные стеклянные двери, и Деймон оттаскивает меня в сторону. Я высовываю голову из-за дверного косяка. Вижу его родных. Поднимаю руку, чтобы помахать им, но Деймон тянет меня назад и почему-то сердится. – Там буфет! – В моём голосе звучит радостное предвкушение. – Посмотри на эти круассаны, простые и шоколадные. Быстрее, там мало осталось. – Последний раз прошу тебя. Давай просто уедем. Вчера общение с семьёй вроде бы прошло очень удачно. Давай не будем рисковать. – И что, смыться отсюда, как Тельма и Луиза? (Героини одноимённого фильма Ридли Скотта) – Они все полюбили тебя. – Я невероятно привлекательна. Деймон, пошли. Я здесь с тобой. Никто тебя не обидит, пока я тут. У меня с собой невидимый пейнтбольный пистолет. Отведи меня туда, накорми булочками, а потом отвези в свою волшебную голубую спальню. Он чмокает меня в губы. Я оглядываюсь через плечо на стойку регистрации. – Ну же, смелее. Забудь о своём отце и сфокусируйся на матери. Будь джентльменом. Я иду. Петляю по залу, не представляя, идёт ли он следом. Если нет, возникнет неловкость.