Треугольник в квадрате

      — Планктон? Куда ты опять намылился? Ты сегодня более нервный, чем обычно, — его роботизированная жена повернулась к «нарушителю покоя», смотря, как он одновременно собирает какие-то бумаги и пытается дотянуться до ручки, покоявшейся на верхней полке. — Тебе помочь? — она издала что-то вроде смешка.       — Сам справлюсь, — фыркнув, Планктон со всей силы ударил по этажерке. Ручка, которая мирно лежала и никого не трогала, под действием гравитации упала прямо на голову Шелдону.       Ещё один смешок.       — Смейся, смейся! — фыркнул Планктон, раздражённо хлопая ластоножкой по столу. — Но посмотрим, кто будет смеяться последним, когда я наконец заполучу секретную формулу! — Его единственный глаз загорелся лихорадочным блеском, а на крошечном лице расплылась торжествующая ухмылка. — У меня родилась идея! Идея, перед которой меркнут все мои предыдущие гениальные идеи! Это… это шедевр коварства! Апогей моей злодейской карьеры!       Он лихорадочно схватил со стола заветный потрёпанный листок, на котором кривыми буквами был нарисован всевидящий треугольник и какие-то оккультные символы, явно срисованные с какой-то сомнительной интернет-статьи. Второй ластоножкой он подхватил единственную на всю лабораторию шариковую ручку, которую обычно использовал для подделки чеков.       Планктон стремительно рванул к своему заваленному хламом рабочему столу, снося по пути стопку пустых пробирок. Добравшись до цели, он с размаху швырнул на стол свои «сокровища» и принялся лихорадочно рыться в ящиках.       — Где же они… Ага! — он с торжеством достал чёрные, подозрительно пахнущие свечи, купленные когда-то со скидкой в магазине «Всё для непонятных ритуалов».       — Вот, дорогая! — воскликнул он, обращаясь к Карен. — Ставь счётчик на рекорд! Сегодня «Помойное ведро» войдёт в историю!       — Да неужели. В какой раз ты мне это говоришь? — Карен подъехала к мужу, заглядывая буквально через него, чтобы узреть «гениальную идею». — И что на этот раз? Снова гипноз? Клонирование? Пригласишь Крабса на ужин и попытаешься выведать секрет за десертом? Или, может, ты решил просто вежливо попросить?       Сам же Планктон вытащил фотографию…Спанч Боба, на которой тот улыбался во всю свою квадратную физиономию. Фотография была вся исчеркана злобными каракулями и перечёркнута крест-накрест красным маркером.       — Зачем тебе фотография Сквэр Пэнтса?       — А теперь про мой гениальный план: я собираюсь вызвать демона! Существо из иного измерения! Он проникнет в разум этого идиота и выудит из его квадратной башки рецепт крабсбургеров! И вот, наконец-то, Чам Баккет станет самым популярным рестораном в Бикини Ботом! Сюда будет ломиться вся одуревшая от голода толпа! И на этот раз меня ничто не остановит на пути к мировому господству!       Планктон с трудом поднял несколько массивных чёрных свечей, его маленькие ластоножки дрожали от напряжения. Каждая свеча была испещрена загадочными рунами, которые он с усердием выцарапал канцелярским ножом всего час назад. Расставляя их на полу, он старательно сверялся с потрёпанной распечаткой.       — Так, раз… два… пять… Чёрт, где же шестая? — пробормотал он, снова нырнув в ящик стола.       Найдя последнюю свечу, он завершил композицию, расставив их в почти идеальную окружность, если не считать пары заметных перекосов. Затем, с особенно злобным и торжествующим хихиканьем, он водрузил в самый центр круга фотографию Спанч Боба.       Он отступил на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Комната погрузилась в полумрак, и только трепещущий свет экрана Карен выхватывал из тьмы зловещую композицию: неровный круг из чёрных свечей и в центре — изуродованное изображение вечно улыбающегося лица, которое он так ненавидел.       — Это самая тупая идея, которую только мог сгенерировать твой микроскопический процессор, — подала голос его жена и она безразлично посмотрела куда-то вдаль. Она явно была уверенна в провале.       Это и вправду была самая тупая идея, но это также был и последний шанс на счастливую жизнь. Все его попытки заполучить желанное всегда кончались провалом, но теперь у него будет во власти сам Демон Разума! Ну, по крайней мере он так думал…       — И что вообще за демон? В моей программе есть только информация о Люцифере, Вельзевуле, Лилит, Асмодее и…       — Надо будет тебя обновить, дорогая, — Планктон пренебрежительно махнул рукой и закатил глаз, видя её жалкие попытки вспомнить список. — Его зовут Билл Сайфер — властитель разума, демон снов и всезнающее существо. Способен проникнуть в мозг человека и достать любую информацию. Даже у этого простака! — Планктон с энтузиазмом ткнул ластоножкой в фотографию Спанч Боба, лежащую в центре круга.       Та самая жена его энтузиазма не разделила. Под ее тяжёлым, скептическим взглядом он нахмурился и снова принялся за подготовку ритуала, нервно поправляя свечи. В голове у него пронеслись разные мысли, в том числе и совершенно посторонняя: ему до сих пор было непонятно, как вообще возможно зажечь огонь под водой. Может, спросить об этом Билла, когда тот появится? Ведь всезнающее существо должно разбираться в таких фундаментальных вопросах.       — Допустим, но почему именно Спанч Боб, а не Крабс? С ним было бы меньше мороки.       — Квадратной тупицей легко манипулировать. Его мозг проще, чем устройство пультика! В случае провала — всегда есть план «Б», и Спанч Боб на него легко поведётся.       — Уверена, что у тебя ничего не получится, да и предложить тоже нечего, — она исчезла из лаборатории с гордо поднятым экраном и безразличным видом. Ох уж эти женщины…       — Тоже тебя люблю, дорогая, — пробурчал себе под нос Планктон и взял листок с заклинанием.       Свет в лаборатории полностью погас. Планктон с торжествующим видом чиркнул спичкой, и одна за другой шесть черных свечей ожили, отбрасывая на стены тревожные, пляшущие тени. Внезапно вспыхнувшее пламя осветило центр магического круга, где лежала фотография Спанча, теперь залитая зловещим багровым светом. Искаженная тень Шелдона, ставшая неестественно большой и угрожающей, нависла над портретом. Воздух наполнился запахом расплавленного воска и напряженным ожиданием.       — Ну что ж, приступим. — Прочистив горло, Планктон пробежался глазом по буквам и принялся читать:       — Triangulum, entangulum. Veneforis dominus ventium. Veneforis venetisarium! — его голос, обычно скрипучий и резкий, внезапно приобрёл металлический отзвук, словно несколько голосов звучали в унисон.       В тот же миг его единственный глаз вспыхнул пронзительным синим сиянием.       Воздух застыл. Время встало. Всё пространство лаборатории затянуло плотной серой пеленой, лишив цвета даже яркие аварийные таблички. Надоедливый звук капающей воды, долбивший по раковине и нервам Планктона вот уже третью неделю, оборвался на полуслове. Муха, кружившая у потолка, замерла в воздухе, словно вмурованная в невидимое стекло.       — Backwards message! Backwards message! Backwards message! — голос Планктона отдавался эхом по лаборатории, а потом заменил чей-то маниакальный смех. Громкий и резкий. Он был маниакальным, металлическим и исходил будто из самой ткани реальности.       В тот же миг ослепительная вспышка синего света озарила лабораторию, такая яркая, что на мгновение казалось, будто само помещение пытается сбежать от невыносимого сияния, вырвавшись за пределы своих стен.       Снаружи, мимо пролегавшей улицы, неспешно проплывала стайка анчоусов. Яркая вспышка заставила их застыть на месте. Они уставились на зашторенные окна лаборатории, беспомощно залопотав на своём языке и смешно вращая выпученными глазами.       — ОУ, СЕРЬЁЗНО? — прогремел голос, заполняя всю лабораторию. Перед Планктоном в воздухе материализовался гигантский, плоский желтый треугольник с одним огромным глазом, в цилиндре и с галстуком-бабочкой. Его конечности — такие же черные и тонкие, как на рисунках — болтались в пустоте. Притворно изумлённый глаз Сайфера с узким вертикальным зрачком широко смотрел на юного сатаниста. — МЕНЯ ВЫЗВАЛ КАКОЙ-ТО ЖАЛКИЙ ОДНОГЛАЗЫЙ РАЧОК? Я ПОТРАТИЛ СВОЁ БЕСКОНЕЧНОЕ ВРЕМЯ НА ЭТО? Я ТОЧНО ВЫЧЕРКНУ ЭТОТ ДЕНЬ ИЗ ВСЕХ КАЛЕНДАРЕЙ ВСЕХ ИЗМЕРЕНИЙ!       Биллу явно не понравился новый клиент, и он даже не собирался это скрывать. Его зрачок стал еще тоньше, с капелькой раздражения смотря на морского обитателя, посмевшего отнимать его драгоценное время. А между прочим, демон сейчас должен был пить коктейль из уничтоженных галактик со своими друзьями-психами, а потом поиграть в фаербол мячом, сделанным из того журналиста, посмеющего взять у него интервью и задавать неприличные вопросы!       — Э, я… да! Меня зовут Планктон, — Шелдон нервно хихикнул и посмотрел на гостя, у которого в руках появились теннисный мяч и ракетка. — Шелдон Дж. Планктон! Владелец самого неудачного ресторана в Бикини Боттом и будущий…       Билл усмехнулся.       — СОХРАНИ СВОЮ ЖАЛКУЮ ПРЕЗЕНТАЦИЮ ДЛЯ ИНВЕСТОРОВ, КОТОРЫХ ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ НАЙТИ, — Билл парил прямо перед его лицом, и его зрачок сузился в тонкую, раздражённую щель. — У МЕНЯ МАЛО ВРЕМЕНИ. ГОВОРИ БЫСТРО, ИЛИ Я ПРЕВРАЩУ ТВОЙ ЖАЛКИЙ ЛАБОРАТОРИУМ В МУЗЕЙ ТВОЕГО ЖЕ НЕУДАЧНОГО КЛОНИРОВАНИЯ. У МЕНЯ ТАМ УЖЕ ПАРОЧКА ЭКСПОНАТОВ ЗАВАЛЯЛАСЬ. — демон засмеялся, увидев, как существо перед ним сжалось в комочек.       Шелдон потряс головой.       — Я вызвал тебя, чтобы ты помог мне украсть секретный рецепт крабсбургеров из головы Спанч Боба. — Планктон указал на фотографию вышеуказанной персоны и решительно посмотрел на треугольника.       — ОХОХО! И ЧТО ЖЕ ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ ВЗЯТОЧНЕ ВЕЛИЧИЯ МНЕ, БИЛЛУ САЙФЕРУ, В ОБМЕН НА ЭТУ УСЛУГУ, МАЛЫШ? — Сайфер издал смешок и кончиком пальца потрепал Планктона по голове, заставляя «длинные антенки» согнуться в противоположные друг от друга стороны.       — Ну, душу… и у меня есть куча ненужного металла… Могу даже предложить свою жену Карен! — Где-то вдалеке послышалось громкое: «Эй!».       Сайфер с театральным вздохом демонстративно стянул с себя черную перчатку.       Точнее, он стянул с себя, как перчатку, собственное запястье, под которой оказалось еще одно нетронутое запястье, но уже с наручными часами. Часы представляли собой оторванную голову амбистомы, рот которой был широко открыт. Если присмотреться, то можно было увидеть маленьких треугольников, решивших там устроить вечеринку в стиле «кан-кан»       Неожиданно глаза амфибии трансформировались в желтенький домик с маленькой дверкой, из которой вылетела канарейка и, высунув язык, на кончике которого был циферблат, заорала что-то на инопланетном языке.       Билл сердито моргнул глазом и снова одел на запястье с часами на еще одно запястье без часов, наигранно вздохнув.       — Ох, мой chinless wonder, так не хотелось покидать Вас, но должен откланяться. Знаете ли, я очень занятой джентльмен! — он хихикнул и уже хотел эффектно уйти, но ему помешал Планктон, который начал размахивать руками.       — Нет, нет! Подожди! — Морской обитатель жалостливо посмотрел на демона. — Я слишком долго мечтал заполучить этот рецепт! Ты моя последняя надежда! — он кинулся под ноги демону и начал рыдать.       Громко рыдать.       Билл закатил глаз.       — Парень, — треугольник схватил одной рукой Планктона и поднес к своему прищуренному глазу, отчего тот ойкнул и заткнулся. — Не всё в этой жизни дается легко. Я, НАПРИМЕР, ПОТРАТИЛ МИЛЛИАРД ЛЕТ, ЧТОБЫ ЗАХВАТИТЬ ОДНО ЖАЛКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ! И ЗНАЕШЬ, ЧТО? ЭТИ ПЯТИПАЛЫЕ ОБЕЗЬЯНЫ ВСЕГДА МЕНЯ ОБЫГРЫВАЛИ! Я — СУЩЕСТВО ИЗ ЧИСТОЙ ЭНЕРГИИ, СПОСОБНОЕ РАЗОРВАТЬ ТКАНЬ РЕАЛЬНОСТИ! А ОНИ — ГРЯЗНЫЕ, ПАХНУЩИЕ, СМЕРТНЫЕ…       Договорить Сайферу не дали.       «Амёба», которой, видимо, надоело слушать истерику треугольника, взял непонятно откуда взявшееся ведро и вылил его содержимое под ноги демону.       У Билла задергался глаз.       — Это что?       — Это чам, — Планктон невозмутимо посмотрел на треугольника. Последний еле сдерживался, чтобы не уничтожить этого нахального простейшего.       — Чеченская приправа?       — Что? Эм, нет…       Билл притворно внимательно всмотрелся в жижу.       — Ингушская?       Планктон стукнул себя по лбу.       — Нет! Это гниль!       — Типо смесь внутренностей рыб? Кажется, я нашел причину твоих проблем, микроб.       — Это гниль! Органика! Основа крабсбургера! Я знаю, что Крабс тоже добавляет чам! Но чтобы крабсбургеры получились вкусными, нужно знать правильные пропорции!       Ситуация внезапно показалась Биллу забавной.       — ХА-ХА-ХА! ЛАДЫ, ЭКЗОСКЕЛЕТ! ПОРАДУЙ СТАРИНУ БИЛЛА СВОЕЙ ЖАЛКОЙ ПОПЫТКОЙ ВЗЯТЬ ШТУРМОМ МИРОЗДАНИЕ! Я ПОМОГУ ТЕБЕ ИЗ ЧИСТОГО ВАНДАЛИЗМА! — он кувыркнулся в воздухе. — ТЫ ЗАБАВЛЯЕШЬ МЕНЯ!       — В чём подвох? — Шелдон прищурился, недоверчиво скрестив руки.       — Подвох в том, что нужно не портить мне настроение, пока ты не перестал меня забавлять своей уморительной жаждой власти и истериками!       — Ладно. То есть взамен тебе ничего не надо давать, верно? — Планктон глупо улыбнулся, почесав свою репу.             Билл раздражённо посмотрел на собеседника, не моргая. Над его глазом образовались три огромные морщины.       Планктон замер на секунду, его единственный глаз расширился от внезапного прозрения. Затем он нервно закивал, мелко и часто, как будто боясь, что демон перед ним вот-вот передумает.       — Ой, понял! Извиняюсь за мою медленную сообразительность, повелитель! — протараторил Шелдон, становясь на колени и прикасаясь головой к земле.       — Извинись лучше за своего родственничка из Средневековья за его отвратительное чувство стиля! — Сайфер обвиняюще тыкнул в того пальцем и нарочито обиженно скрестил руки.       — Ты про Гордона?       — Про того, что с бородой.       — Ты имеешь ввиду моего дедушку?       — Твой дед голый, умник, — Сайфер закатил глаз и после приподнял шляпу. — Встретимся потом, микроб! И помни: каждый двухсотый человек, живущий сегодня, является потомком Тэмуджи́на! — Билл увеличил свой головной убор и, игриво помахав рукой, прыгнул внутрь него.       Но на этом представление не закончилось. Цилиндр, едва Билл скрылся в его глубине, резко сжался до прежних размеров, отрастил четыре длинные, костлявые человеческие ноги и, перевернувшись, паучьей походкой помчался прямо на ошеломлённого Планктона. Тот лишь успел вскрикнуть, прежде чем шляпа накрыла его с головой, и всё вокруг поглотила кромешная, абсолютная тьма.       Планктон вздрогнул и резко распахнул свой единственный глаз. Он снова стоял в своей лаборатории, освещённой лишь тусклым аварийным светом. Мир вернул себе краски, но в воздухе всё ещё витал лёгкий запах озона. Он схватился за грудь, где его крошечное сердце отчаянно колотилось, словно пыталось вырваться на свободу.       Кто, черт возьми, такой Тэмуджи́н и что это, мать твою, было?

***

      Билл парил в пространстве, слепящем кислотными цветами. Демон был окружен стадом похожих на охлажденное розовое желе медуз, которые преспокойненько плавали над землей. По океанскому дну ползали улитки разных размеров. Самая большая из них жевала макроцистис, везде оставляя после себя слизь.       — ПРЕЛЕСТНО. ПРЯМО КАК В ДЕТСКОМ САДУ ДЛЯ УМСТВЕННО ОТСТАЛЫХ, — громко проворчал он, деловито поправляя бабочку.       Ну что ж, могло быть и хуже…       Маленькая медузка подплыла прямо к ногам Билла, обмазывая их своими секретами.       — Фу! Отвратительно! — Демон потыкал существо тростью, а взамен медуза наградила Билла электрическим разрядом.       Нет, определённо, хуже этого может быть только вечность, застрявшая в измерении, полном юристов.       Билл огляделся, избавившись щелчком пальца от надоедливого создания, и недовольно сморщился. Локация была огромна. Представляла она собой просторную зеленую поляну, которая казалась золотой из-за ярко-желтых одуванчиков. Если бы Билл решил прилечь на них, закрыв глаз, тогда бы точно «слился с природой». Помимо различной живности, здесь присутствовали мыльные пузыри, переливающиеся всеми цветами радуги.       Деловито поправив галстук-бабочку, Билл еще раз презрительно окинул этот разноцветный кошмар, сгенерированный тупым многоклеточным. Здесь ему больше делать нечего. Нужно найти путь к воспоминаниям Боба и втоптать гнетущее разочарование в лицо Планкти.       С этим кровожадным искушением Билл направился по дороге из растоптанных одуванчиков. Скорее всего она, как предположил Сайфер, вела к другой части разума квадратного.       Дорога привела его к центру огромной круглой комнаты, по боковым сторонам которой находилась куча идущих друг за другом дверей разных размеров. Причем в прямом смысле!       С одной стороны, для демона было несложно открыть все двери сразу и посмотреть их содержимое, но с другой, Билла невероятно бесила эта помеха. И не потому что ему было лень, а потому, что его вообще не мотивировало общение с этим квадратноголовым тупицей, а уж тем более разгадывание его головоломок!       Сделка была заключена. И хотя мысль о том, что он, Билл Сайфер, должен что-то этому одноклеточному ничтожеству, вызывала у него приступ ярости, отступать было поздно. Принципы сделок — единственное, что ещё связывало его с подобием порядка в этом хаотичном мультивселенной.       Он с раздражением наблюдал, как очередная дурацкая дверь удирала от него, издавая идиотские звуки. "Я подарил одному измерению вечную ночь за меньшее оскорбление", — мелькнула у него мысль.       Но затем он представил финал этого цирка. Тот момент, когда он вернётся к этому жалкому ракообразному не с рецептом, а с историей полного провала. Сможет ли он сдержать смех, глядя, как рушатся надежды этого микроба? Стоило ли ради этого зрелища терпеть всё это?              Ответ был очевиден. С горькой усмешкой Билл Сайфер приступил к исполнению своих обязательств.       Дверь-то нужную он нашел, но эта дама решила, что он не в ее вкусе. И ладно бы если только это… но она еще и решила проиграть с ним в салки. Серо-синяя дверь, шедшая за красной, ни с того ни с сего резко сорвалась с места, как только демон решил повернуть ее лицевой стороной к себе.       Кажется, глаз задергался.       — Не смей меня лапать, преступник! — пропела дверь тоненьким голоском, который бывает у профессиональных оперных певиц       Кажется, задергался не только глаз.       После множества попыток поймать неугомонную дамочку, терпение Сайфера иссякло. Его форма вспыхнула алым заревом, а пространство вокруг серо-синей двери сгустилось, сковав её невидимыми силовыми полями магии.       Дверь замерла на месте, но её резная поверхность исказилась в откровенно недовольной гримасе — металлическая фурнитура сложилась в подобие нахмуренных бровей, а замочная скважина изогнулась в унизительной усмешке. Не в силах сдержать порыв, Билл со всей дури пнул её своим острым углом. Дверь взвыла пронзительным сопрано оскорблённой оперной дивы и в знак протеста распахнулась, выстрелив в демона плотным потоком разноцветных мыльных пузырей, которые тут же начали прилипать к его идеальной геометрической форме.       — АХ, ГРУБИЯН! — завопила дверь, её голос теперь звучал как смесь скрипки и кошачьего вопля.       Треугольный парень же не обратил никого внимания на ее возмущения, усиленно пытаясь стряхнуть с себя прилипшие к его телу пузыри. Наконец, справившись с неожиданной атакой и заботливо протерев свое тело щелочной кислотой разбавленной санитайзером, Билл взглянул в комнату. То, что он увидел, заставило его замереть. За порогом не было ни пола, ни стен, ни потолка — лишь бесконечное пространство, до отказа заполненное воздушными шариками. Ярко-розовые, до неприличного глянцевые, они плотно толпились вокруг, а их надутые поверхности корчили одинаковые идиотские гримасы.       — Что за… — Билл не успел закончить, как один из шариков лопнул прямо у его глаза, осыпав его с угла до ног блёстками и испоганив всю предыдущую дезинфекцию.       Из глубины комнаты раздался смех.       Из-за розовой горы шариков внезапно вынырнул Спанч Боб, радостно размахивая надувным шаром с криво нарисованной улыбкой и надписью «Твой лучший друг на всю жизнь!». Под его ногами сама собой возникла узкая тропинка, вымощенная разноцветными леденцами, которая вела прямо к Биллу.       — О, привет, незнакомец! — его голос звенел неподдельным восторгом, пока он подпрыгивал на липкой дорожке. — Ты пришёл поиграть? Я как раз собирался устроить вечеринку для всех моих новых друзей! — Он обнял несколько ближайших шариков, которые весело затрепетали в ответ, а леденцы под его ногами весело похрустывали.       Билл с отвращением наблюдал, как идиотские рожицы на шарах синхронно подмигивают ему. Эта сцена была настолько приторно-слащавой, что у него возникло физическое желание немедленно устроить здесь небольшой апокалипсис.       — Слушай сюда, аморфная мочалка, — его голос прозвучал ледяным шёпотом, от которого даже воздух, казалось, застыл. — Я здесь не для игр. У меня есть к тебе один простой вопрос. И ты на него ответишь. Где рецепт?       — О, рецепт? Да без проблем! — Спанч Боб радостно подпрыгнул. — Ты знаешь, секрет в…       Пол под ногами Билла затрясся, превратившись в вибрирующий пласт малинового желе, от каждого шага по нему расходились волны, как по поверхности озера. Стены пульсировали розовым пудингом, а потолок и вовсе представлял собой гигантский перевернутый желатиновый торт, с которого то и дело падали капли глазури.       Плита пыхтела синим пламенем, но вместо огня из конфорок вырывались дрожащие языки застывшего сиропа, которые медленно облизывали дно кастрюль. Ножи на разделочном столе изгибались волнами, как резиновые, и когда Билл попытался взять один из них, лезвие тут же размягчилось и потекло по его пальцам, оставляя на них густой фруктовый сироп с привкусом навязчивой дружбы.       Из-за холодильника, который дыша́л мятным холодком, выскочил Спанч Боб. На нём был поварской колпак из зефира, а вместо фартука — гигантский блин, прилипший к телу.       — Я тут как раз экспериментирую с новым рецептом! — он радостно шлёпнул ладонью по столу, и тот зазвенел, как гигантское фруктовое желе. — Хочешь попробовать?       Билл, всё ещё переступающий с ноги на ногу, чтобы не провалиться в пол, остановился, увидев, что Спанч Боб достаёт из духовки… СЕБЯ. Точнее, испечённую копию себя, которая махала рукой и кричала:       — Я ВКУСНЕНЬКИЙ!       Сайфер скептически поднял бровь.       — Ладно, квадрат, мы все поняли, что ты слегка не въезжаешь, поэтому давай уточню: мне нужен рецепт крабсбургеров. Я деловой парень и бродить по поверхностным закоулкам твоей пустой бошки, у которой вместо мозга гены для его функционирования, я не собираюсь. Вникаешь?       — Ооооо! — Спанч Боб остановился, капля желатина свалилась ему на голову, но он даже не заметил. Она застряла в его поре, как в ловушке, и одна часть продолжила медленно сползать вниз по лицу, оставляя за собой блестящий слизистый след. — Ты хочешь узнать секрет крабсбургеров? Но это же секрет! Секреты нельзя рассказывать, иначе они перестают быть секретами! — Сквэр Пэнтс сделал игривое движение рукой и подмигнул.       Только его веко прилипло.       — Ой-ей.       Он попытался открыть глаз, но ресницы склеились в один сладкий комок.       — Подожди секундочку, путник!       Спанч Боб схватил ложку и начал ковырять себе в глазу, пытаясь отлепить веко.       Внезапно глаз выскочил из орбиты, повис на зрительном нерве, как на резинке, и закачался перед Биллом, уставившись на него круглым, влажным, абсолютно жизнерадостным и непробиваемым взглядом.       — ВОТ ОНО! — Спанч Боб радостно потряс оторванным веком, которое теперь болталось у него в пальцах, как жевательная резинка. — Теперь я снова могу подмигивать! Смотри!       Он снова подмигнул.       Только на этот раз глаз выпал полностью… Он покатился по полу мимо Билла, оставляя за собой липкую дорожку, а сам Билл медленно проводил его взглядом до места остановки.       — Ой-ой-ой! — Спанч Боб бросился вдогонку, но поскользнулся на собственном слизистом следе и с размаху шлёпнулся лицом в гигантский кремовый торт, до этого мирно стоявший в углу.       Выпавший из орбиты глаз, подпрыгнув от удара, описал дугу и с мягким хлюпающим звуком прилип прямо к зрачку Билла.       Наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем тонущего в креме Спанч Боба.       Демон замер, его единственный глаз медленно округлился. По его треугольному телу пробежала дрожь — сначала лёгкая, потом сильнее, пока он не затрясся, как холодильник с разбалансированным компрессором.       — …Я… — его голос звучал неестественно высоко, почти пискляво. — Я… чувствую… — Вдруг Билл схватился за голову. Его зрачок сузился в тонкую ниточку, а по телу побежали пиксельные помехи. — ЭТО… ЭТО ЖЕ…       …ЧИСТЕЙШАЯ. КОНЦЕНТРИРОВАННАЯ. ТУПОСТЬ.       Треугольное тело Билла дёрнулось, как у сломанного робота. Глаз закатился вверх, зрачок сузился до тонкой дрожащей линии. Внезапно из его головы раздался резкий электронный писк, как у перегруженного процессора:       «ПРЕДЕЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ ТУПОСТИ ПРЕВЫШЕН. АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ»       Из его шляпы повалил дым, а сам он замерцал, как глючная голограмма, с искажённым голосом:       — ERROR. ERROR. DOES NOT COMPUTE.       Спанч Боб наклонил голову, его глаза сверкнули любопытством и легкой тревогой.       — Эй, путник! Ты что, сломался? — Он постучал пальцем по треугольнику. — Может, тебе нужно немного… — Спанч Боб шлёпнул его ладонью по верхнему углу. Билл вздрогнул, его глаз заморгал, как зависший экран. — …перезагрузиться?       Но Билл не двинулся даже на сантиметр. Он просто продолжил висеть, тихо пища, пока вокруг него медленно осыпались ошмётки его терпения. — Оооо, Билл-Билл-Билл! — Спанч Боб весело подпрыгнул, размахивая руками, как медуза в шторм. — Ты звучишь точь-в-точь как моя микроволновка, когда я забываю про металлические вилки! Может тебя еще похлопать?       Билл медленно, с неестественной плавностью выпрямился. Одной из своих тонких чёрных рук он провёл перед глазом, словно дворником по лобовому стеклу, безжалостно счищая с своего зрачка липкий след. Чуждое глазное яблоко с мягким хлюпающим звуком отлипло и упало на пол, где его тут же поглотила желеобразная поверхность. Его глаз сузился до тонкой щели, наполненной яростью.       — СЛУШАЙ СЮДА, ТЫ АМОРФНЫЙ КУСОК АБРАЗИВНОГО МАТЕРИАЛА, — его голос стал неестественно громким, но спокойным, как лезвие бритвы перед ударом. — Я ТЕРПЕЛ ТВОЙ ИДИОТИЗМ, ТВОИ ДУРАЦКИЕ ПЕСЕНКИ И ТВОЮ ОТВРАТИТЕЛЬНУЮ КУХНЮ. НО ТЕПЕРЬ ТЫ СКАЖЕШЬ МНЕ РЕЦЕПТ. ИЛИ Я ПРЕВРАЩУ ТВОЙ ЖАЛКИЙ «КРАСТИ КРАБ» В ГРУДУ ПЕПЛА, А ТВОЕГО ДОРОГОГО МИСТЕРА КРАБСА — В КРАБОВЫЙ САЛАТ. ЭТО БУДЕТ НАСТОЛЬКО КРОВАВОЕ ШОУ, ЧТО ЕГО ВНЕСУТ В КНИГУ РЕКОРДОВ ВСЕХ ИЗМЕРЕНИЙ.       Спанч Боб задумчиво почесал подбородок, оставив на нем блестящий след от желе.       — Ну, все же знают, что секрет крабсбургеров — это…       Комната вдруг взорвалась ослепительным светом. Они оказались на гигантской сцене, окруженной восторженными криками невидимой толпы. С потолка посыпались конфетти в форме маленьких крабсбургеров.       — …ЛЮБОВЬ! — Спанч Боб раскинул руки, и его улыбка стала такой широкой, что казалось, вот-вот разорвет его лицо пополам. — А также слеза морской звезды, три щепотки лунной пыли, капля смеха русалки, и… — Боб внезапно замирает.       — И?! — прошипел Билл, его треугольное тело уже начало дымиться от напряжения.       — И… забыть все ингредиенты, потому что мистер Крабс никогда их не покупал! — Он радостно хлопает в ладоши.       Произошла неловкая пауза.       — Нууу… — Спанч почесал голову. — Мистер Крабс всегда говорит, что главное — чтобы клиенты верили, что рецепт существует! А так… — он перешел на шёпот. — мы просто кладём туда всё, что завалялось на кухне.       Билл театрально сложил руки в замок, прижав их к груди, и медленно повернулся к невидимой камере.       — Вы слышали это? ЭТОТ ЖЕЛТЫЙ КУБИК ПРОСТО ПРИЗНАЛСЯ В МОШЕННИЧЕСТВЕ. СКАНДАЛ! А-ХА-ХА-ХА-ХА! — его смех прозвучал так громко и ясно, как скрежет металла с громом посреди ясного неба, а сам он чуть не загнулся в трубочку. — ПРЕКРАСНО. ПРОСТО ВОСХИТИТЕЛЬНО. ТЫ ЗАСТАВИЛ БИЛЛА САЙФЕРА, ПОВЕЛИТЕЛЯ ХАОСА, ТЕРПЕТЬ… ЭТО?       Он щелкнул пальцами, и небольшая сцена, созданная до этого, рухнула в черную бездну. Остались только они двое, парящие в пустоте. Губка Боб испуганно посмотрел по сторонам и поджал ноги, закусив губу.       — ТОГДА СЛУШАЙ, ЖЕЛТОЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ. — Билл парил перед Спанч Бобом, его голос стал сладким, как яд. — Хочешь знать реальный рецепт твоих любимых пирожков? Секрет крабсбургеров, жёлтый недоумок, не в любви или в специях, а в обмане. В жестокости. В предательстве. Твой драгоценный мистер Крабс — не гениальный кулинар, а ЛЖЕЦ И УБИЙЦА. Он — мясник. Каждый крабсбургер — это перемолотые останки твоих же возможных родственников. Твоих соседей. Твоих друзей. КАЖДЫЙ КРАБСБУРГЕР — ЭТО ПЕРЕМОЛОТЫЙ И ЗАЖАРЕННЫЙ КРАБИК. ТЫ ПОДАВАЛ ИХ СВОИМ ДРУЗЬЯМ. А-ХА-ХА-ХА-ХА, ПОСМОТРИТЕ НА НАШЕГО АНГЕЛОЧКА! ДА ОН ЖЕ ПО УШИ В КРОВИ! СОУЧАСТНИК! КОШМАР!       Спанч Боб замер, его глаза стали огромными от ужаса. Он смотрел на всплывающие образы в глазу Билла: вот мистер Крабс переламывает через мясорубку жителей его городка, а вот он уже стоит с довольной ухмылкой и считает деньги на фоне работающего конвейера.       — Вот твой настоящий секрет. Не такой весёлый, да? — Билл язвительно склонил голову. — Но куда более… ВКУСНЫЙ.       Он громко рассмеялся, и этот смех был полон торжествующей жестокости. Он получил своё зрелище. Не то, на которое рассчитывал, но настоящее. Хаос не в действии, а в сознании. Разрушение не мира, а веры.       — Наслаждайся осознанием, квадратный мальчик, — голос Билла прозвучал сладко и многослойно, словно десятки голосов говорили в унисон, растягивая слова. Его форма начала медленно подниматься, излучая мерцающее золотистое сияние, которое разрывало окружающую тьму, как прожектор на сцене. — Это знание — подарок тебе от невероятного и всевидящего меня! Оно куда ценнее любого рецепта!       Он парил высоко над Спанч Бобом, его единственный глаз сузился в удовлетворённую щель. Он видел, как в широких, невинных глазах губки отражались вспышки тех самых ужасающих образов — конвейера, маленьких крабов, ухмыляющегося мистера Крабса. Видел, как детская вера в нерушимую доброту мира даёт трещины, рассыпаясь в прах, и на её месте прорастает ледяной ужас и разочарование.       — СКОЛЬКО ИЗ ТВОИХ «ДРУЗЕЙ» БЫЛИ ПРИЧАСТНЫ К ЭТОМУ? — продолжил он, его голос стал тише, но от этого лишь ядовитее. — СКОЛЬКО РАЗ ТЫ, ТАК СТАРАЯСЬ УГОСТИТЬ ИХ, НА САМОМ ДЕЛЕ ПОДАВАЛ ИМ… НАПОМИНАНИЕ О БРЕННОСТИ ВСЕГО СУЩЕГО? ЗАДУМЫВАЛСЯ ЛИ ТЫ КОГДА-НИБУДЬ, ПОЧЕМУ КРАБС ТАК ЯРОСТНО ОХРАНЯЕТ СВОЮ ТАЙНУ? НЕ ИЗ-ЗА ЖАДНОСТИ, МАЛЫШ. ИЗ-ЗА СТРАХА. СТРАХА, ЧТО КТО-ТО УЗНАЕТ, ЧТО ЕГО ИМПЕРИЯ ПОСТРОЕНА НА КОСТЯХ ЕГО СОБСТВЕННОГО НАРОДА.       Билл медленно перевернулся в воздухе, его галстук-бабочка взметнулась, словно крылья хищной птицы.       — ТЕПЕРЬ И ТЫ ХРАНИШЬ ЭТОТ СТРАХ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РЕАЛЬНЫЙ МИР, — Он щёлкнул пальцами, но на этот раз не было громкого хлопка. Вместо этого пространство вокруг Спанч Боба начало медленно и необратимо рассыпаться, как тлеющий уголёк. Тьма не просто оставалась — она поглощала последние следы света его прежнего наивного мира, оставляя его в абсолютном, беззвучном вакууме. — УВИДИМСЯ… В ТВОИХ КОШМАРАХ.       И с этими словами, произнесёнными уже как далёкое, многоголосое эхо, Билл Сайфер не просто исчез. Он растворился, словно его и не было, оставив после себя лишь горький привкус серы и непроглядную, всепоглощающую тьму, в которой одинокий Спанч Боб остался наедине со знанием, разрывающим его изнутри.

***

      В лаборатории Планктона воздух затрепетал и разорвался с оглушительным хлопком, из которого, словно из яйца, материализовался Билл Сайфер. Его желтая форма на мгновение отлила ослепительным золотом, а цилиндр грациозно приземлился ему на макушку. Он парил в центре магического круга, излучая удовлетворение.       — НУ ЧТО, МИКРОБ? — его голос прозвучал не как вопрос, а как риторическое начало лекции, полное сладкого, ядовитого сарказма. — ГОТОВ ЛИ ТВОЙ КРОШЕЧНЫЙ РАЗУМ ПРИНЯТЬ УРОК РЕАЛЬНОСТИ?       Планктон, вздрогнув от неожиданности, тут же воспрял духом, его единственный глаз загорелся алчностью.       — Ты вернулся, повелитель! Ты узнал про рецепт? Быстрее, говори! Формула! Я готов!       — ФОРМУЛА? — Билл медленно парил перед ним, его зрачок сузился до высокомерной щели. — ЗАБУДЬ ТЫ ПРО ЭТУ ДЕТСКУЮ ЗАБАВУ. Я ПРИНЕС ТЕБЕ НЕ ЧЕРТЕЖИ, А ПРОСВЕЩЕНИЕ. СЕГОДНЯ Я БУДУ ТВОИМ… ПРЕПОДАВАТЕЛЕМ БИЗНЕС-ЭТИКИ. — Он театрально взмахнул рукой, потянувшись к потолку, и потянул за ниточку, появившуюся из ниоткуда, раскрыв интерактивную панель. В воздухе тут же между ними замерцали образы, которые он совсем недавно демонстрировал Спанч Бобу. — ПОЗВОЛЬ ОБЛИЧИТЬ ПОДЛИННУЮ СТОИМОСТЬ УСПЕХА ТВОЕГО КОНКУРЕНТА. ЮДЖИН КРАБС — НЕ ПРОСТО СКУПОЙ СТАРИКАН. ОН — ВИРТУОЗ ОБМАНА, МАЭСТРО ЦИНИЗМА! ЕГО ИМПЕРИЯ ПОСТРОЕНА НЕ НА ПРИПРАВАХ… А НА ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ СОБСТВЕННОЙ ПЛОТИ И КРОВИ!       С наслаждением, смакуя каждую деталь, Билл начал свой рассказ, сопровождая его яркими визуальными образами конвейера, маленьких крабов и довольной ухмылки мистера Крабса, считающего деньги. Он не просто сообщал факты — он препарировал самую суть, вскрывал гнойник лицемерия, которым был пропитан «Красти Краб».       Лицо Планктона менялось, как в замедленной съемке. Алчность сменилась недоумением, недоумение — отвращением, а затем его черты исказились чистым, немым ужасом. Он отшатнулся, словно его ударили током.       — И… из… из крабов? — просипел он, и его голос сорвался в шепот. — Но… это же… это же…       — ЭФФЕКТИВНО? ДА! ПРАГМАТИЧНО? НЕСОМНЕННО! — подхватил Билл, его глаз широко раскрылся, сияя торжеством проповедника, нашедшего идеального грешника. — ЭТО — ВЫСШАЯ ФОРМА ЦИНИЗМА, КОТОРУЮ Я ВИДЕЛ ЗА ВСЕ СВОИ ТРИЛЛИОНЫ ЛЕТ! ПРЕВРАТИТЬ СОБСТВЕННЫЙ ВИД В ТОВАР! ПРОДАТЬ СВОЮ ЖИЗНЕННУЮ СУЩНОСТЬ ЗА ЖАЛКИЕ МОНЕТКИ! ВАШ КОНКУРЕНТ, МИКРОБ, НЕ ПРОСТО ЖАДЕН. ОН — ГЕНИЙ АБСОЛЮТНОГО МОРАЛЬНОГО ПАДЕНИЯ! ВОСХИТИТЕЛЬНО!       — Но это… это убийство! — выдохнул Планктон, и в его голосе звучал страх, который даже он не мог скрыть.       — ИМЕННО! — воскликнул Билл, подлетая вплотную к его лицу. Его голос стал назидательным, пронизывающим. — ТЫ ВСЮ ЖИЗНЬ ГОНЯЛСЯ ЗА ЕГО ФОРМУЛОЙ, ДУМАЯ, ЧТО ОНА СДЕЛАЕТ ТЕБЯ РАВНЫМ ЕМУ. А ТЕПЕРЬ ПОСМОТРИ НА НЕГО ПРАВДУ В ГЛАЗА. ЧТОБЫ СТАТЬ ИМ, ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ СТАТЬ ТЕМ, КЕМ ДАЖЕ ТЫ, ЖАЛКИЙ ЗЛОДЕЙ, СТЕСНЯЕШЬСЯ БЫТЬ. ВОТ ОНА, ИСТИНА, КОТОРУЮ Я ТЕБЕ ДАРЮ. УРОК О ТОМ, ЧТО НАСТОЯЩАЯ ЦЕНА УСПЕХА — ЭТО НЕ МОНЕТЫ. ЭТО — ТВОЯ ДУША. А ОН ПРОДАЛ СВОЮ ЕЩЁ ДАВНО.       Билл отплыл назад, его фигура начала мерцать и растворяться в воздухе. Его смех уже не был просто торжествующим — он был полон глубокого, бездонного удовольствия от содеянного.       — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! ТАК ЧТО УДАЧИ ТЕБЕ В КОНКУРЕНЦИИ, МАЛЕНЬКИЙ ИДЕАЛИСТ! ПОСМОТРИМ, СМОЖЕШЬ ЛИ ТЫ ПЕРЕПЛЮНУТЬ ЭТОТ ШЕДЕВР ПОДЛОСТИ! МНЕ БЫЛО НЕВЕРОЯТНО… ИНТЕРЕСНО. НА ЭТОМ НОТКУ И ЗАКРОЕМ! У МЕНЯ ЕСТЬ БОЛЕЕ МАСШТАБНЫЕ РЕАЛЬНОСТИ ДЛЯ ПЕРЕУСТРОЙСТВА! ПОКА!       С последним, оглушительным хлопком, от которого задребезжали пробирки на полках, Билл Сайфер исчез. Вспышка ослепительного синего света на мгновение поглотила всё вокруг, выжигая изображение пляшущего треугольника на сетчатке глаза. Но в воздухе ещё долго витал его смех, эхо которого медленно растворялось в затхлом воздухе лаборатории.       Он оставил после себя лишь тяжёлую, гнетущую тишину, в которой Планктон сидел неподвижно. Его единственный глаз был широко распахнут, уставившись в пустоту, где секунду назад парил демон. Хищная амбиция, гнавшая его все эти годы, лежала разбитой вдребезги — раздавленной открывшейся ему бездной того настоящего, беспринципного зла, перед которым его собственные поползновения казались детскими шалостями.