Интересная любовь

      — Кухонный прибор для резки продуктов, три буквы. Хм…       — Ахаха, Замазыч, ты серьёзно? Это же нож! — Кнайф посмеялся в кулак, со смешинкой оглядывая замазку.       Тот ойкнул, неловко почесав затылок. Было немного стыдно за свою глупость, ведь ответ на вопрос был буквально перед тобой. Точнее, сидел на той же скамейке, что и ты сам. Замазка быстро записал нужное слово, мысленно борясь со смущением, которое так и не проходило. Вообще, он так и не понял, почему Кнайф решил подсесть именно к нему. Ведь Лампчка или Пикчер определённо свободны, чтобы с ними посидеть можно было.       Присутствие Кнайфа напрягало. Замазыч хотел, чтобы он ушёл, но не может этого сказать вслух, дабы не показаться грубым. Вот перед кем угодно, но точно не перед Кнайфом он хочет показаться грубияном. Он обратно уткнулся в кроссворды и молча продолжил их решать. Главное не смотреть в сторону Кнайфа, главное не смотреть в сторону Кнайфа…       Почему он вообще согласился сыграть в эту игру? Он считал игру «Да или нет» очень интересной и весёлой, но из-за неё же поставил себя в неловкое положение. Просто однажды Стёрка предложила сыграть в неё Замазычу, Нансенсу и Чашечке. Ну и те согласились, потому что время вне испытаний нужно как-то убивать. Суть игры проста: участники по кругу задают одному участнику вопрос, на который нужно ответить «да» или «нет», а этот участник, соответственно, должен честно ответить. После задают вопросы другому участнику. Сначала были обычные вопросы, по типу «Ты когда-нибудь летал на самолёте?», «Ты себе когда-нибудь ломал руку или ногу?» и так далее. Потом начались более «острые» вопросы. «Ты когда-нибудь влюблялся?», «Ты с кем-нибудь встречался?», «Ты когда-нибудь целовался?».       Такие вопросы, как ни странно, начала задавать Нансенсу. Видимо, она просто хотела развеять скучную атмосферу, хоть и таким способом. По ходу таких вопросов было выяснено, что Нансенсу никогда не имела романтических отношений, в отличие от Стёрки, а вот Чашечка и Замазыч были влюблены. Точнее, до сих пор влюблены. Стёрка, когда узнала такое о своём друге, так удивилась, что аж запищала от умиления. Такой тихоня, как Замазыч, был в кого-то влюблён! Невероятно!       Вскоре игроки узнали, что Чашечка была влюблена в Курасана. Когда она подтвердила это, то сильно засмущалась, но Стёрка её успокоила.       — Не смущайся, всё хорошо! Много какие обджекты проходят через это, и это нормально! И, похоже, Курасан чувствует к тебе то же самое, — сказала стиралка, а после подмигнула.       — Было бы неплохо. Надеюсь, что это так, — смущённо улыбнулась фарфоровая.       — Что ж, дорогуша, — Стёрка теперь посмотрела на Замазыча, — теперь ты. Давайте, девочки, мы должны вывести его на чистую воду и узнать, в кого он влюблён!       Замазыч сглотнул. Ему стало немного боязно. Теперь не отвертеться. Сначала признание от Чашечки прибавило ему уверенности, ведь он не один здесь такой. Но с каждым вопросом он сильнее нервничал, так как правда должна была раскрыться совсем скоро. «Этот обджект из нашей команды?» — нет. «Это шумный и весёлый обджект?» — нет. «Это неразговорчивый обджект?» — да. «Это высокий обджект?» — да. «Этот обджект дружит с Курасаном?» — нет.       — Ну, что ж, у меня есть два варианта и твой ответ даст окончательный результат моих рассуждений, — Стёрка самодовольно улыбнулась, складывая руки в замок.       У замазки во рту пересохло, он отвёл взгляд в сторону. Чашечка по-детски хихикнула, а Нансенсу было всё равно.       — Этот обджект — стеклянный?       — Нет…       Стёрка шокировано уставилась на друга, а после закашляла, поперхнувшись воздухом. Она засмеялась и стала несильно хлопать по земле. Чашечка удивлённо разинула рот, а после сама заулыбалась, поняв, в кого втюрился её друг. Нансенсу лишь озадаченно оглядела смущённого Замазыча, что прятал покрасневшее лицо в ладонях, и двоих подруг.       — Эээ… Я не совсем понимаю… Так в кого? — спросила она, надеясь, что ей всё объяснят.       — Ой, ну понятно же, что… А хотя, нет, нет! — Стёрка начала объяснять, но тут же осеклась. — Чья сейчас очередь? Чашечки? Чашечка, давай, задавай вопрос! Мы должны услышать это от него!       — Хи-хи, хорошо! — кивнула та. — Замазыч… Ты влюблён в Кнайфа?       Замазыч так и не убрал ладони с лица, предпочитая не смотреть ни на кого. Спустя пятисекундной тишины от него послышалось негромкое «Да».       Девочки снова запищали от умиления. А Нансенсу было пофиг.

***

      Конечно, Стёрка стала успокаивать и Замазыча после этого. Она говорила, что это очень здорово и мило. Она являлась лучшей подругой Кнайфа, поэтому знала настоящий характер ножа и какой он в душе. Замазыч попросил подругу не говорить ничего Кнайфу. Он сказал, что его чувства вряд ли взаимны и не хочет, чтобы Кнайф всё узнал. Ластик заверила его, что ничего не расскажет, а после все успокоились и продолжили игру.       После игры Замазыч решил прогуляться и освежиться, ведь пережив столько эмоций хотелось просто отдохнуть. И это помогло: его мысли пришли в порядок, а сердце перестало так быстро стучать. Уже вечерело и замазка стал искать место для сна, так как хотел заснуть пораньше.       Когда он ходил недалеко от основной поляны, то боковым зрением что-то заметил.       Он огляделся и увидел двух обджектов, которые сидели за столом и о чём-то говорили. Стёрка и Кнайф.       У Замазыча сердце ушло в пятки, а в душе что-то защемило от страха. Он тут же скрылся за кустами, дабы его не заметили, и стал наблюдать за ними. Так как он находился на большом расстоянии от них, то не слышал о чём те болтали. Но смог разглядеть выражения их лиц. Стёрка выглядела радостной и взволнованной. Её ладонь находилась возле рта, словно она пыталась говорить не очень громко, а Кнайф выглядел задумчивым, хотя еле заметная ухмылка потихоньку появлялась на его лице.       Замазыч практически сразу понял, что рассказывает Стёрка ножу, но он решил отгонять эту мысль.       «Может, ему Стёрка рассказывает что-то другое? Да, конечно, что-то другое! Она же мне обещала, что ничего не скажет Кнайфу, а она держит слово! Обычно… Может, она говорит ему не про меня, а про Чашечку? А может про что-то другое, что я не знаю? Ну да, конечно! Я не обязан всё знать, о чём разговаривают Стёрка и Кнайф, может, они обсуждают общий секрет? Да, конечно, общий секрет!»       Замазыч стал отдаляться от поляны, надеясь, что его не увидели. И проговаривал про себя: «Они обсуждали общий секрет. Общий секрет, общий секрет и ничего другого…».

***

      Что-то теперь ему не особо верится в то, что они обсуждали какой-то общий секрет. Что сподвигнуло Кнайфа ни с того ни с сего присесть рядом с Замазычем? Почему именно с ним и почему именно сейчас, когда Замазыч несколько дней назад сыграл с девочками в ту игру?       «Может… Может он просто заинтересовался в кроссвордах? А я ведь единственный из всех, кто разбирается в них»       Замазыч, не поворачивая головы, посмотрел в сторону Кнайфа. И с ужасом осознал, что тот сидит практически впритык к нему и заглядывает в журнал.       «Почему он так близко сидит?!» — закричал про себя Замазыч. Он нервно сжал ручку в руке, пытаясь найти оправдание.       «Он просто смотрит в журнал… Да, он просто решил посмотреть в журнал! Да, он просто заинтересовался кроссвордами и просто подсел ближе ко мне, чтобы решить самому эти кроссворды! Да, точно, конечно!»       Такие мысли успокаивали замазку, хотя на подсознательном уровне он догадывался. Но… Нет-нет! Он просто сидит и смотрит ради интереса в журнал, да!       Замазыч записал в ответ нужное слово, а после стал думать над другим вопросом. Но лёгкая паника, волнение и смущение мешали нормально думать. Чем дольше замазка думал о ноже, то сильнее нервничал. Перенервничав, он сжал страницу в руке, тем самым помяв её немножко. И этого не мог не заметить Кнайф.       — Йоу, чувак, ты чего? — спросил он. — Что, настолько сложный вопрос? Эй, ты слышишь меня? — когда замазка не ответил, Кнайф пощёлкал пальцами перед его лицом.       Замазыч всё прекрасно слышал, но решил сыграть в дурачка. Он вздрогнул и повернулся к Кнайфу.       — Я… Эээ… Да…       — Дай-ка, — сказал нож и взял в левую руку туже страницу, что держал и Замазыч, и чуть облокотился на замазку, как бы пытаясь разглядеть вопрос.       Такое действие со стороны ножа вызвало у Замазыча бурю эмоций. Он стиснул зубы и задержал дыхание.       «Он просто смотрит в журнал, просто смотрит в журнал и всё!»       — Хм, «Важная вещь в концтоварах, что исправляет ошибки»? Оу, ну да, сложный вопрос, понимаю тебя, ха-ха! — засмеялся он и отодвинулся от замазки.       Замазыч словно смог наконец задышать. Он облегчённо выдохнул, а тяжесть в груди пропала. В ответ тоже негромко засмеялся, надеясь развеять неловкую, для себя, атмосферу.       — Ну, лады, я тогда пойду, — сказал нож и поплёлся куда-то.       Теперь можно точно расслабиться. Замазыч даже был рад, что всё закончилось именно так. Да, точно, Кнайф просто был заинтересован в кроссвордах и всё! Не более.       «Не более. Как я мог о таком думать… Ведь всякое бывает»       Он размял шею и продолжил думать над вопросами. Он ещё раз прочитал вопрос, который зачитал Кнайф и стал думать.       Тут внезапно на его плечи кладут руки, а в затылке чувствуется тёплое дыхание. Замазыч вновь замирает от неожиданности, когда слышит утробный голос Кнайфа.       — Это корректор, глупыш, — его голос прямо у уха, от чего по телу пробегается табун мурашек.       Но мурашек стало ещё больше, когда Кнайф чмокнул в щёку и резко убежал, негромко смеясь. Замазыч аж кашлянул и вжал голову в плечи. Он зажмурил глаза, когда окончательно понял, что произошло и несильно ударил по лицу журналом.       Впервые в жизни он сказал матерное слово.